Нара.

Раненный шиноби передо мной сгруппировался, приземлился на корточки, выпустил танто из рук, тут же начав повторно складывать знакомый жест. Яманака. Его пальцы плохо слушались после скрещения мечей, но он почти не замедлился.

Принимаю решение и выскакиваю из ледяной статуи, оставшейся на моём месте, как из кокона, держа Обезглавливатель лезвием вперёд. Меч проходит сквозь пальцы и кисти Яманака, после чего чакра ветра с лёгкостью разрезает мужчину пополам. Минус один.

Бросаю взгляд на место, где должен был находиться объект интереса. Она была в процессе выжигания печати. Её руки подрагивали из-за эмоциональное нестабильности. Прогноз на успешное завершение: сомнительный.

Причина стресса находилась рядом. Усагин стоял на животе трупа, держа под мышкой бессознательную фигуру Сая. С большой вероятностью, мёртвым шиноби был Акимичи.

Оценка ситуации заняла доли секунды, но дальнейшим расчётам помешал выброс чакры с негативным окрасом, шедший от трупа монстра. Каркас зашевелился, мой лёд затрещал.

Я приготовился к повтору техники Внутренней заморозки, но моё тело вновь застыло. Рука, державшая Кубикирибочо, развернула его лезвием к моей шее.

Анализ. Анализ завершён. Обман требует меньше всего усилий. Отключаю технику.

С хлюпом тесак разрезает мне шею. Комната завертелась в моём поле зрения, вызывая тошноту. Почти сразу же её ловит рука, после чего мне в глазницу с размаху влетает кунай.

В ответ на что моя голова взрывается ледяными осколками.

С морозным хрустом я формируюсь из лежавшего на полу льда, оставшегося от моего «тела». Не раздумывая, выпускаю несколько ледяных птичек, стремительно полетевших к неизвестному Нара.

Неловкими движениями рук, которые я своими осколками превратил в решето, он попытался отбить мои конструкты, но не смог. Сбив одну, другая птичка отрезала ему часть кисти и пальцев, а следующая вонзилась в глаз. Остальные не встретили сопротивления, разрезав мужчину на куски.

Не теряя времени, я развернулся к личинке, и снова сформировал свой шарик ледяной смерти, не жалея оставшейся чакры. Тварь стала походить на демона из одной знакомой вселенной, её мясо бурлило, изо рта росло что-то непонятное, запах разложения забил всё остальное. Не задумываясь, выстрелил ей в «рот», или то, что ей его заменяло.

Тут же весь огонь в зале мгновенно потух. Изморозь покрыла большую часть поверхностей. До меня дошёл испуганный вскрик Хоноки. Ничего, потерпит.

…Чёрт, сможет ли она продолжать писать в холоде и с мешающим ей льдом?

Тварь, наконец, затихла. Запах начал сходить на нет. Но инстинкты кричали мне, что праздновать было рано.

Воспользовавшись передышкой, подскакиваю к Хоноке и Усагину.

— Что с печатью? — тут же спросил я.

— Д-да п-пошёл т-т-ты, п-придурок тупой! — выдала дрожащая от холода девушка, огненной чакрой выжигая на камнях символы. Изморозь вокруг её фуин оказалась растоплена. Всё-таки зря волновался. — К-кто т-тебе печать ри-рисовать будет, если я в-в статую п-превращусь?!

Усагин устало выдохнул облачком пара. — Должен признать, товарищ Хаку, такие температуры без подготовки неприятны даже для меня. Не думаю, что Узумаки-сан или наш юный пленник продержаться дольше пяти минут, если ничего не предпринять.

— Вулкан рядом, мы выйдем к жерлу сразу же, как упокоим этого демона, — сказал я торопливо, оглядываясь на тварь. Та всё ещё не подавала признаков жизни. Пока что. — Готово или нет?

— З-заткни в-варежку, ну-нутыпонял, — прошипела Хонока, внезапно встав. — Г-готово, чтоб тебя черти подрали!

— Сплюнь, — ответил я, поёжившись. — Демон с щупальцами прямо здесь. У тебя что, души нет?

— Это т-такая ш-шутка про ры-рыжих?! — возмутилась она, растирая себе руки ради тепла.

— Дети, пожалуйста, — поторопил нас заяц, наблюдая, нахмурившись, за останками личинки.

— К-как мы п-переместим Р-року сюда? — задала Хонока насущный вопрос.

— Как-как. Ножками, — ответил я, истерично хихикая и игнорируя взгляды собеседников, после чего поманил к себе лёд. С хрустом, туша личинки выстрелила из мяса льдом, тут же превратившимся в лапы. Гротескная конструкция вперевалку зашагала к нам на встречу. Девушка медленно попятилась назад.

Треск. Внезапно у меня кольнуло сердце. Треск-треск. Перехватило дыхание. На последних метрах шагающий труп начал заваливаться, и лишь усилием воли я перенаправил его падение на нужное нам место.

— Активируй! — закричал я в панике, когда трупная ткань в который раз снова начала шевелиться.

Хонока стукнула ладонями о землю, и её цепочка фуин зажглась потусторонним огнём. Призрачного вида цепи охватили каркас монстра, и наши уши заложил истошный визг.

Прозрачная фигура монстра затряслась, отчаянно пытаясь вырваться, словно цепи причиняли ей невыносимую боль. Хонока устало согнулась, уперевшись ладонью в пол, после чего попыталась встать, что, с помощью Усагина, ей удалось.

— Теперь что?! — крикнул я девушке. Тварь всё не успокаивалась.

— Рост сил личинки прекратился, — сказал заяц мрачно, — но не думаю, что печать Хоноки-сан удержит монстра на долго. Она часть какой-то более сложной техники, не правда ли?

— Н-нужна маска… — устало пробормотала девушка, с трудом удерживаясь в сознании. — С-специально п-приготовленная…

— Тупик, — констатировал я, мои мысли бежали вскачь. В голову закралась опасная идея. — …Или нет. Усагин. Что будет, если мы утопим эту штуку в лаве?

— …Сущность личинки всё ещё крепко связана с её телом. Если мы утопим его, она отправится следом. Концентрация природной стихии огня должна сжечь скверну, особенно, когда сгорит её якорь. Но как…

Вместо ответа я выстрелил ледяной сосулькой в дверь. Слабо светящийся барьер остановил снаряд. Ах да, точно. Скривившись, выстрел повторно в стену рядом, выбив приличных размеров дыру в камне. Тут же горячий воздух со сквозняком потянулся внутрь зала.

— Возьмите Хоноку с собой и отступите на приличное расстояние. Я займусь взрывными печатями, — сообщил я Усагину. — И будьте начеку. Ни за что не поверю, что это были все силы Корня. Как минимум, должен быть следящий, на случай если их миссия окажется провалом, чтобы доложить начальству. Его нельзя упускать.

— Я позабочусь обо всём, — кивнул мне заяц, после чего устремился прочь, мгновенно оказавшись снаружи. Неплохая скорость. Проводив его взглядом, я вздохнул и начал творить.

Вливая остатки чакры в лёд, я взял изморозь на полу под свой полный контроль. Десятки, сотни тысяч символов забегали по камню, закопошились, словно хрустальные насекомые. Мне нужно было рассчитать взрыв так, чтобы весь зал свалился вниз и вбок, в кипящую лаву. К счастью, нужным знаниям меня обучили.

Десять секунд. Двадцать.

На тридцатой некоторые призрачные цепи начали лопаться.

Сорок.

Пятьдесят. История почти написана.

Шестьдесят. Большая часть цепей взрывается порванными иероглифами. Демон снова начинает расти.

Но я уже закончил.

Усилием воли создаю Зеркало под собой и проваливаюсь в него, выпадая в сотне метров снаружи, у уговоренного с Усагиным места. Складываю печать.

Взрыв. Даже отсюда ударная волна достаточно сильна, чтобы поднять меня с земли, но мягкая заячья лапа вовремя останавливает мой полёт.

Сил почти не оставалось, но, когда я почувствовал похлопывание по плечу, сумел поднять голову, встретясь взглядом с Усагиным. Тот молча показал на удаляющуюся чёрную точку в небе.

Не выдержав, я отчаянно застонал.

— Сможете меня подстраховать? — спросил я устало у зайца. — Меня хватит лишь на ещё одно Зеркало, потом я упаду мёртвым грузом.

— Дерзайте, юноша. Я позабочусь обо всём, — ответил тот с улыбкой.

Создаю последнее на сегодня Зеркало. Собираясь с силами, делаю выпад.

Обезглавиватель всласть пьёт кровь. Далёкая точка разделяется на две поменьше, тотчас начавшие падать камнем в море.

С довольной улыбкой на лице я теряю сознание.