Естественно, он кричал, но коликов — того, чего я боялся больше всего — не было. Может быть, пока. А потом в любом случае будут зубы и беспокойный сон.

Но радость эта омрачалась одной серьезной проблемой. У Гэй никак не приходило молоко.

Доктор Розетти заходил каждый день, осматривал ее, качал головой. Говорил что-то о нервном истощении, о слишком раннем начале лактации, о том, что подобное случается. Но легче от этих слов Гэй не становилось.

Я видел, как она пытается кормить сама, как Тони беспокойно ерзает у нее на груди, но не получает достаточно, а потом плачет от голода. И как после каждой такой попытки Гэй передает ребенка Марии, а сама отворачивается к стене и плачет.

Она думала, что это она виновата. Я пытался ее успокоить, на что она говорила, что у других женщин все получается, а она — плохая мать. В общем, началась послеродовая депрессия. До этого-то она веселая ходила, радостная, а тут ни с того ни с сего…

Но я нашел решение, причем достаточно быстро. Мария знала одну молодую женщину, Лючию, которая жила неподалеку от ее квартиры в Нижнем Ист-Сайде. Ту обрюхатил, а потом сбежал какой-то парень, оставив ее беременной. Аборта делать она не стала, но после рождения ребенка оказалась в отчаянном положении, без особой надежды на будущее.

Я отвел ее к доктору, тот осмотрел и сказал, что она полностью здорова. А молока у нее было достаточно для двоих. Я предложил ей деньги и возможность жить у меня, и это было куда больше того, чем она могла заработать любой работой в эти тяжелые времена.

Она согласилась, и мы поселили ее вместе с маленькой дочерью в комнате для прислуги, рядом с комнатой Марии. И Тони, накормленный и довольный, стал спать вполне себе крепко. Сперва Гэй расстраивалась, что не может кормить, но потом, видя, как Антонио набирает вес, как он спокоен и доволен, приняла эту ситуацию.

Лючия же сначала стеснялась, но потом перестала. Они с Гэй умудрились подружиться — у нее, несмотря на все лишения, был достаточно легкий характер. А конкурентки в отношениях со мной Гэй в ней не видела — она дворянка, а тут просто девчонка черт знает откуда. Но все равно.

Так что они по очереди возились с детьми друг друга, Лючия кормила обоих. И вот так, получается, у моего Тони появилась молочная сестра. А над всем этим надзирала Мария, которая продолжала заниматься домашними делами, но со своим опытом материнства стала кем-то вроде серого кардинала.

В общем, то ни одной женщины в моей жизни не было, то сразу, мать их, три. Я старался проводить время с сыном, иногда нянчил и Анну-Марию, как звали дочь Лючии, и практически не работал. Окунулся в семейные дела, хоть и понимал, что это ненадолго, потому что скоро нам всем, вместе с доктором Розетти, которому придется щедро заплатить, придется отправиться на Кубу.

Там жарко, климат тропический, и придется что-то думать, но в моем поместье достаточно комфортно. Толстые стены не пропускают жары, есть слуги, которые всегда готовы помахать опахалом. Да и рождаются же там свои дети, и они вполне себе нормально вырастают и живут.

Да и вообще, сам же я вырос как-то на Сицилии, с учетом того, что там тоже жарко? Тоже солнце и горы.

В субботу вечером я сидел в своем кабинете и слушал радиоприемник, который недавно купил. Курил, естественно, с открытым окном и плотно закрытой дверью. Дети спали, и мне не хотелось бродить и будить их, так что я сидел тихо, как мышь, и только негромкий джаз по радио нарушал эту тишину.

Гэй в последнее время стала заходить ко мне и даже начала курить — решила, раз не кормит, то ребенку все равно не повредит. Я не запрещал — ей слишком тяжело, учитывая всю эту ситуацию. Пусть побалуется.

Но было понимание, что скоро придется возвращаться к делам. Не хотелось, вот совсем. Семейная идиллия эта — она мне нравилась. Но как я уже миллион раз прокручивал в голове, босс не знает отдыха. Особенно если у этого босса такие же амбициозные планы, как и у меня.

Джаз закончился, и начались новости. Вступление я пропустил мимо ушей, задумался, и слушать начал, уже когда пошли конкретные вещи.

— В стране продолжает расти безработица, — говорил диктор очень серьезным тоном. — По последним данным, число безработных американцев достигло восьми миллионов человек, что составляет около восемнадцати процентов трудоспособного населения страны.

Я невольно поморщился, услышав эту цифру. Восемь миллионов человек. В Канаде, несмотря на то, что это вторая по площади страна в мире, живет всего десять миллионов. Это целая страна внутри страны, которая лишена возможности зарабатывать деньги на жилье и пропитание.

— Губернатор Нью-Йорка, Франклин Делано Рузвельт, — я прислушался — что говорил мой друг из Олбани, послушать было нужно в любом случае, — выступил сегодня с обращением к Конгрессу, в котором потребовал немедленного создания федеральной программы помощи безработным. По словам губернатора, кризис достиг такого масштаба, что усилий правительств отдельных штатов уже недостаточно для того, чтобы справиться с его последствиями.

Это второй раз за месяц, когда он поднимал эту тему. Он готовился к президентской кампании таким образом, хотел показать себя человеком действия еще до того, как официально объявит о своих амбициях на лидерство внутри Соединенных Штатов. Все это было обговорено, в том числе и со мной. И я собирался поддерживать его до конца.

— Дебаты в Конгрессе по этому вопросу продолжаются уже третий день, — продолжил диктор. — Республиканское большинство настаивает на том, что федеральное вмешательство в дела штатов противоречит духу американской конституции, в то время как демократическая оппозиция обвиняет администрацию президента Гувера в бездействии перед лицом гуманитарной катастрофы.

Я отметил, что губернатора назвали полным именем, а президента просто Гувером. Это так положено? Или просто новостники демонстрируют свое отношение?

Но Рузвельт молодец, решает вопрос. Пройдет в президенты — протащу через него и знакомых демократов закон о легализации частных военных компаний. Конечно, кому попало ее создать не дадут, да и у меня будет козырь — я ведь к тому моменту уже создам то, что мне нужно. А там можно будет и базы внутри США открыть, причем они будут исключительно для выполнения внутренних услуг. Охрана грузов там, в том числе морских, телохранители для важных лиц. Вот реально — поставь своего телохранителя у президента, просто чтобы он был лоялен тебе. Да, будет реально защищать. Но сколько же он при этом узнает и сможет рассказать?

— Фондовый рынок сегодня снова показал снижение, — продолжил диктор. — Индекс DOW потерял еще четыре пункта на фоне продолжающейся неопределенности относительно экономической политики правительства.

Это вообще странно. Неужели хоть кто-то до сих пор пытается играть на бирже? Обесценившиеся акции давно пора слить, оставить только консервативный пакет, и все на этом. С другой стороны, именно так мы и сделали, а остальные пускай занимаются, чем хотят.

Телефон зазвонил, внутри корпуса требовательно затрезвонил колокольчик. Мы перенесли его в мой кабинет, чтобы он не будил детей. Я сразу же протянул руку, прижал трубку к уху и проговорил:

— Слушаю.

— Чарли, это Фрэнк, — ответил из трубки голос Костелло. — Есть новости. Аль Капоне вернулся из Германии.

Я замер. Ну да, мне удалось оттереть его на какое-то время от дел. Заодно дав возможность Нитти и Ральфу построить структуру вокруг него, а еще сделать так, чтобы доказательств по делу стало меньше.

И в общем-это было ясно, что этот момент настанет. Курс малярийной терапии длится полгода, даже если Аль не выздоровел полностью, то организм его должен победить сифилис. Короче говоря, в деменцию он теперь не свалится, а еще гораздо дольше сохранит свой острый и деятельный ум.

И с одной стороны, это хорошо, потому что так он удержит свою Организацию на плаву. А с другой стороны…

А с другой, он может начать тянуть одеяло на себя, точно так же, как я делал это при Массерии и при Маранцано. Даже несмотря на то, что я для него сделал — спас Ральфа и разобрался с Багсом Мораном, который принес им немало проблем.