А еще взрывы скважин, выбросы сероводорода, из-за которых целая смена рабочих может умереть за считанные секунды.

— Обсудим это чуть позже, заезжайте в офис к Мейеру, — проговорил я, и мой еврейский друг кивнул. — Возможно, я смогу кое-что подсказать.

— Мне можно? — спросил Чезаре.

— Можно, если готов вложить деньги, — ответил я.

Он кивнул. А я пошел туда, где стояли нью-йоркские. Нужно было поговорить и с ними. Да и вообще со всеми обсудить дела. Мы ведь не только решение принимать сюда пришли, но и налаживать связи и просто обсуждать идеи.

Именно для этого и создавалась Комиссия как структура. И сегодня она в очередной раз доказала, что работает.

Отель «Форд» был огромным зданием из трех двенадцатиэтажных корпусов, объединенных между собой. Здание находилось на Дандас-стрит-Уэст, практически в центре Торонто, недалеко от автобусной станции.

Семьсот пятьдесят номеров, кафе, прачечная и парикмахерская на первом этаже. Здание, построенное три года назад за два миллиона долларов, обошлось Капоне всего в семьсот пятьдесят тысяч. «Форд» переживал не лучшую ситуацию на рынке, и поэтому они были рады избавиться от проблемного иностранного актива за любую разумную цену.

Семьсот пятьдесят тысяч оказались достаточно разумной суммой, чтобы юристы американской стороны подписали все бумаги без лишних вопросов, довольные тем, что хотя бы часть вложенных денег удастся вернуть, к тому же сделка была проведена наличными, а проблемы в стране были именно из-за их дефицита.

Альфонсо Капоне, приехав туда, стал размещаться с размахом. Весь верхний этаж центрального корпуса он занял под свои личные апартаменты, а этажи ниже заняли его люди. Он привез их из Чикаго, пятьдесят человек на первое время, уже проверенных годами совместной работы. Строительство структуры на канадской земле требовало подготовки, и поэтому он отобрал их всех лично.

Суета с переездом заняла три дня, ведь из Чикаго привезли все его имущество, включая три сотни разнообразных костюмов. В это время его люди уже были заняты делом.

На четвертый, когда все закончилось, Капоне устроился в кресле своего нового кабинета, который разместился в бывшем президентском люксе, налил себе виски из бутылки, купленной уже тут — забавно, но он почувствовал удовлетворение от того, что может пить сколько угодно, но не нарушать при этом закона. С учетом того, что обычно его нисколько не напрягало то, что он эти законы напропалую нарушает.

Он обрубил кончики сигары, посмотрел на массивные настенный часы с гирьками, и как только минутная стрелка посмотрела на двенадцать, послышался стук в дверь. Альфонсо набрал дыма в рот, выдохнул, после чего сказал:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в помещение вошел Герман Финкельбаум, человек, взять которого порекомендовал Лански, с которым Капоне обсудил весь будущий канадский бизнес. Этот Герман уже доказал, что умеет решать вопросы, ведь это он провернул сделку с покупкой отеля, а сам после этого отправился в Канаду в поисках алкогольных заводов, которые можно было купить.

Капоне шел ва-банк, вкладывая в эти дела все свои личные сбережения — четыре с половиной миллиона долларов. Он думал о том, что денег у него могло бы быть и побольше, но слишком уж он на широкую ногу жил.

— Мистер Капоне, — поприветствовал его Герман.

— Присаживайся, — кивнул Капоне на стул напротив. — Ну, рассказывай, что ты тут накопал за это время.

Герман уселся на стул, открыл чемоданчик и принялся выкладывать на стол папки с документами, сразу несколько. Увидев это, Капоне хмыкнул — похоже, что человек Лански знал дело и взялся за него со всем усердием.

— Основной вопрос, мистер Капоне, — сказал Герман, поправив очки. — Это то, что нам нужно что-то крупное, для того, чтобы сразу заявить о себе. Вот это вот, — он пододвинул к Алю первую папку. — «Canadian Industrial Alcohol Company Limited». Крупнейшее производство виски в стране, старейшее и наиболее уважаемое из тех, которые нам готовы продать. Холдинг из четырех вискикурен, одна из которых в Шотландии. Два с половиной миллиона долларов, шестьсот тысяч вернем, когда перепродадим отделение в Шотландии.

— Два с половиной миллиона, — проговорил Капоне и сделал глоток из бокала. — Два с половиной это дорого.

— Дорого, — подтвердил Финкельбаум. — Но это того стоит. Это не просто какой-то завод, мы покупаем бренды, которые знают и любят по всей Канаде и в значительной части Штатов. Если мистер Лучано прав в своих предположениях о том, что сухой закон отменят, этот бренд будет стоить дороже всего.

Капоне кивнул, но принимать решение он не спешил — тут речь шла о действительно больших деньгах. Поэтому он просто спросил:

— Что еще?

— Есть еще «Данкан Харвуд», — продолжил бухгалтер, доставая следующую папку. — Производство поменьше, находится ближе к тихоокеанскому побережью. Но тут компания проблемная. У них накопились долги, оборудование устарело. Зато их покупка даст нам присутствие на тихоокеанском побережье, что важно для будущих поставок в Калифорнию и другие западные штаты.

— И сколько? — спросил Капоне.

— Триста тысяч, — ответил Финкельбаум. — За эту сумму можно будет также выторговать погашение части их долговых обязательств. Это даст нам дополнительный рычаг влияния на местных поставщиков зерна и оборудования.

Капоне снова кивнул, набрал дыма в рот, выдохнул его к потолку.

— Это мы берем, западное побережье того стоит. Продолжай.

— Дальше уже поменьше, — продолжил бухгалтер. — Есть три региональных вискикурни в Онтарио, они не такие крупные, как холдинг, но работают стабильно, имеют устоявшуюся клиентуру в провинции. Каждая обойдется примерно в триста тысяч, итого около девятисот за все три.

— А зачем мне три мелких завода, если у меня уже будет холдинг? — спросил Капоне, приподняв бровь.

— Несколько причин, мистер Капоне, — ответил бухгалтер. — Во-первых, так мы разнообразим продукции. Во-вторых, снизим риски на случай вынужденного простоя, забастовок и прочего, хотя я почему-то уверен, что забастовок на ваших предприятиях не будет.

Капоне довольно ухмыльнулся.

— Но проблем с поставками сырья, пожаров или поломок избежать не получится в любом случае — это же промышленность. На самом деле мы можем объединить их в один холдинг и выпускать продукцию разных видов под единым брендом. Например «Корби» — старейший. К тому же региональные вискикурни уже имеют устоявшиеся каналы сбыта в провинциях, которые мы можем перенаправить в США. Это будет проще, чем возить все с нуля.

Капоне посмотрел на него, усмехнулся, и сказал:

— Ты говоришь, как Лански, только он умеет объяснять так, что все сразу ясно, а ты будто лекцию читаешь.

— Прошу прощения, мистер Капоне, — Финкельбаум тут же покраснел. — Постараюсь дальше короче.

— Не извиняйся, продолжай, — Аль махнул рукой, в которой продолжал держать сигару. — Что еще у тебя есть?

— Пивоварни, — ответил бухгалтер, открывая очередную папку. — Семь региональных предприятий в Квебеке и Онтарио. Пиво не приносит такой прибыли, как крепкий алкоголь, меньше хранится, но зато оборот идет быстрее и стабильнее. Рабочий класс не хочет напиваться, и самогону он чаще всего предпочтет именно пиво.

— У этого напитка другой стиль, — кивнул Капоне. — Сколько всего выходит?

— Порядка семисот тысяч за все, в зависимости от того, сколько именно удастся выторговать, — ответил Финкельбаум. — Некоторые владельцы уже сами обращались к нашим посредникам, они заинтересованы в продаже из-за падении спроса внутри страны.

Капоне откинулся на спинку кресла, выпил еще глоток, прополоскал рот сигарным дымом. Посмотрел на папки, разложенные перед ним.

— Итого, — сказал он. — Холдинг за два с половиной, эта проблемная штука на западе за триста, три вискикурни в Онтарио за девятьсот, пивоварни за семьсот. Это уже больше четырех миллионов долларов.