А еще я занялся образованием. Точнее начал учить немецкий — его я и так немного знал из прошлой жизни, а тут стал заниматься серьезно. Потому что если мне придется поехать в Германию, то с местными придется общаться через переводчика. А переводчик — это лишний человек, поэтому лучше обойтись без него. Определенного прогресса добился благодаря хорошему учителю, который был еще и моим семейным доктором, следившим за беременностью Гэй.

— Так что у нас дальше по плану? — спросил Лански у меня за спиной. — Мы оба ненавидим, когда деньги лежат просто так.

Я сомневался. Потому что собирался начать проект, который навсегда выведет меня из круга пусть и высокопоставленных, но все-таки бандитов. Пусть фактически я — босс всех боссов, но там…

Страшно было начинать, очень страшно. Страшные вещи будут твориться. Но я надеюсь, что получится сделать все быстро и без лишней крови.

— Мне нужно, чтобы ты через Гарсию выкупил несколько участков земли на Кубе, — сказал я наконец. Пора действовать. — В провинции Ориенте.

Я повернулся и увидел, как Лански нахмурился. Он явно не ожидал такого поворота.

— Ориенте? — переспросил он. — Это же на другом конце острова от Гаваны, у нас там нет никаких интересов. Что там может быть полезного?

— Плантации, — ответил я. — И выкупай подальше от чужих глаз, лучше всего заброшенные.

Заброшенных плантаций на Кубе сейчас немало — там тоже кризис, и даже пострашнее американского. И они подойдут лучше всего для задуманного, просто потому что обойдутся дешевле. А этот проект сожрет очень много денег.

— И зачем нам плантации в такой глуши? — спросил Мейер, отложив ручку и снова сняв очки. — Это не принесет никакой прибыли. Мы и так возим сахара больше, чем можем переработать, фактически отдаем его бесплатно в магазины, лишь бы не лежал на складах, и лишь бы не привлекать внимания таможенников и налоговиков. Да и земля там дешевая только потому, что она непригодна для серьезного бизнеса. Слишком далеко от портов, дороги — дрянь, никакой инфраструктуры. Если ты скажешь, что казино там собрался открыть — я совсем свихнусь.

— Мне не нужна от них прибыль, — ответил я спокойно. — Мне нужна сама земля. Сколько, чтобы хватило на небольшой городок.

— Ну так объясни, зачем? — Лански откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось недоверие. Такое вот профессиональное недоверие финансиста, клиент которого решил вкладывать деньги в то, что никогда не окупится.

Я на секунду задумался, прежде чем ответить. Вот сколько я могу ему раскрыть? Даже самому доверенному человеку в моем окружении нельзя говорить все.

— Мей, — сказал я. — Скажи, если мы планируем решать вопросы за границей. Не в цивилизованных странах, а, скажем, где-нибудь в Латинской Америке. Что нам нужно?

— С учетом того, что там творится, тебе нужно достаточно благоразумия, чтобы туда не лезть. Я понимаю — Куба, она близко к США. Но что еще-то?

— Нам нужна армия, — ответил я. — Скажи, дадут ли нам устроить военную базу для тренировок в Америке?

— Ты собрался устроить для себя частную армию? — он, похоже, не поверил своим ушам.

— Не для себя, Мей, для нас, — ответил я. — Поверь, время скоро наступит веселое, и частная армия нам пригодится. Я бы, правда, не сказал бы, что это будет армия. Скорее — частная военная компания.

Он помолчал немного, потом взял карандаш и принялся постукивать им по столу. Посмотрел на меня и спросил:

— Это касается Европы? Германии? Того, о чем ты говорил?

— Да, — кивнул я.

— А как? — он, похоже, не понимал. — Когда ты стал учить немецкий, я сразу понял, зачем. Но наберешь ты тысячу человек, ну пусть даже три. На полях сражений правят большие батальоны, окопы там, артиллерия, все дела. Как тебе поможет три тысячи человек?

— Представь ситуацию, — сказал я. — Вот собралась толпа в десять тысяч человек. А если три тысячи из них вдруг достанут ножи и начнут резать невооруженных — как это закончится? А если у них будут пистолеты или автоматы?

— То есть? Разверни свою метафору.

— Ну вот, скажем, есть город. Там есть полиция, часть военных. И тут оказывается, что в городе есть три тысячи человек, профессиональных солдат, которые могут взять за одну ночь основные здания. Радиостанции, почту, телеграф, правительственные. А потом удерживать их? Быстро город упадет в их руки?

— И все-таки я не понимаю, — он покачал головой. — С другой стороны… Багси сказал бы, что иметь частную армию — это просто круто, ему бы твоя идея понравилась. Дорого хоть это выйдет?

— Думаю, тысяч в сто долларов в месяц, — ответил я. — Можем мы себе такое позволить?

— Можем, — кивнул он. — Ладно, я выкуплю эти плантации. И я не против, чтобы ты создавал армию. Хочешь играть в солдатиков в реальной жизни — дело твое. Надеюсь только, что ты расскажешь мне, что именно планируешь делать, перед тем как начнешь действовать.

— Тебе — обязательно, — я улыбнулся.

— Сколько земли нужно? — спросил он, взяв карандаш и блокнот.

— Начнем с двух тысяч акров, — ответил я. — Если понадобится больше, сообщу дополнительно. Но, Мей, они должны быть действительно удаленными — никто не должен ничего увидеть. И покупка должна выглядеть максимально незаметной. Подставные компании, разные покупатели. Никто не должен связать эти сделки между собой.

— Разберусь, — ответил Лански. — Гарсия уже навострился такие сделки проводить.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

Ориенте была неслучайным выбором. Она в действительности удалена, там горы, есть плантации, которые заброшены, и если сделать все по уму, то военный лагерь, который мы там возведем, никто не увидит раньше времени.

Кстати, поэтому же из этих гор через почти три десятилетия должна будет начаться революция, которая перевернет весь остров. И приведет к власти людей, чьи имена я помню из учебников истории. А Кастро я так вообще застал при жизни, как и историю про чуть ли не сотню покушений, которые потом на него устроили.

А мне эта революция нужна не была. Потому что когда социалисты придут к власти, они выпнут с Кубы весь американский капитал. То есть и наш капитал в том числе, потому что мы вкладываем туда немалые деньги. Поэтому я не хотел, чтобы эта революция случилась.

Не так-то уж это и сложно будет, если дать местным побольше прав, обеспечить рабочие места, помочь справиться с кризисом. Революция будет не нужна, а у власти останется то правительство, которое необходимо мне.

— А что в остальном? — спросил Лански. — Остальные деньги куда?

— Сейчас обсудим, — я докурил, затушил сигарету в пепельнице и вернулся за стол. Снова склонился над гроссбухом. — Миллион нужно оставить, он нам скоро понадобится. Остальное… Мне придется в скором времени уехать на несколько месяцев.

— На Кубу? — уточнил он.

— Да, — подтвердил я, но разворачивать эту мысль не стал. — Примерно через год начинай скупать недвижимость. Апартаменты, офисные здания, магазины из тех, что на хороших улицах. Отели. К началу тридцать второго цены окажутся на дне, и мы эти миллионы превратим в десятки миллионов к сороковым.

— Дожить бы до этого времени еще, — хмыкнул он.

— Доживем, если будем осторожны, — я улыбнулся. — Ладно, давай посмотрим, что и как дальше.

И мы продолжили работать. Обсуждали распределение прибыли, планы на будущее, ну и прочее. Хотя на краю сознания я прокручивал в голове куда более масштабный план. Такой, что подведет под власть Организации, а значит и под мою личную власть, пусть и небольшую, но все-таки страну.

В понедельник пришла телеграмма от Гарсии, и курьер принес мне ее в социальный клуб. Я открыл, прочитал и усмехнулся — наш связной на Кубе вообще не понимал, зачем это все. Там так и было написано:

«Плнтц вкплн плност тчк общ плщд две тсч трста акр тчк бльш чсть збршн мнг лт тчк пчв истщн схр двт не бдт тчк уврн ли вы в првлнсти пкпк тчк отвт срчн тчк Гарсия».