— Никто не будет против, — ответил я. — Я прослежу за этим лично.

Обсуждение дел закончилось, и дальше разговор пошел своим чередом уже о личном. Мы заказали еще бутылку вина, еще еды, причем было видно, что Капоне отъедался. Ел он как не в себя просто.

— Я тебе историю хотел рассказать, — вдруг проговорил Капоне, усмехнувшись. — Про одного старика-немца. Если уж мы заговорили о Гитлере и о том, что у них там скоро будут перемены.

— И что за история? — спросил я.

— Там был один старый пруссак, из бывших офицеров, еще с Великой войны, — начал Аль. — Лежал в соседней палате, и болел он тем же самым, что и я, только лет на десять раньше подхватил. И он был очень горд тем, что он немец, ходил прямой, как палка, генерал. И представляешь — он каждый день вставал в шесть утра, открывал окна палаты и начинал делать зарядку. Больной, у него лихорадка, а он все равно зарядку делает.

— И что? — спросил я.

— Он кричал по-немецки что-то про порядок, я только и услышал, что «орднунг», сам немного понимать стал, пока лежал. Медсестра с его таблетками опоздала, орал так, что весь этаж сбежался. Я не понял — ну опоздала и опоздала, ну не умрет же он из-за этого. А он потом ко мне повернулся и на английском, очень плохом, сказал: «Мистер Капоне, вы — американец, и вы не понимаете важности порядка». А я ему и ответил, что если бы у нас в Америке был такой порядок, то я и мои соотечественники давно в нищете бы умерли.

Я усмехнулся. Да уж, действительно, подозреваю, что в Германии развернуться так, как в США, у нас не получилось бы.

— Ну, — я сделал глоток из своего бокала. — Могу сказать две вещи, Аль.

— Какие?

— Во-первых, в Канаде порядок все-таки ближе к немецкому. Они-то считают, что они — часть империи, и полиция у них берет взятки гораздо менее охотно. Так что тебе в этом плане надо поберечься, будет глупо, если ты сбежишь от тюрьмы здесь, в США, и угодишь в нее в Канаде.

— А вторая? — спросил он.

— А вторая — что это как раз вот такие старики и пойдут за Гитлером. Им нужен порядок. Им нужен вождь, который скажет, как им на самом деле надо жить для того, чтобы Германия стала великой. Такой народ очень легко повести за собой, если знать, за какие струны дергать.

— Ну что ж ты, — Аль, как мне показалось, даже немного расстроился. — Я тебе просто смешную историю рассказал, а ты ее превратил в предупреждение, а потом еще и в политику влез. Чем выше забираешься, Чарли, тем сложнее с тобой просто поговорить.

— Не так это, — я покачал головой, хотя на самом деле, похоже, что он был прав.

Слишком много дел занимали меня в последнее время. И речь не только о политике и бизнесе, но и о семье. В общем, страшно мне было, очень страшно, но я давил эти эмоции.

Мы посидели еще немного, доедая остатки ужина, я рассказал ему про то, как мы устроили дела в Америке, пересказал в подробностях, как Антинори попытался с нами пободаться. Когда все было допито и доедено, поднялись из-за стола и крепко обнялись.

— Спасибо за вечер, Чарли, — сказал он. — И за все остальное тоже. Я этого не забуду.

— Отдыхай, Аль, — ответил я. — И береги себя. Нам еще надо сделать многое. Очень многое.

Мы разошлись. Он сел в такси и отправился в отель. Я же занял место на заднем сиденье своего Кадиллака, Марчелло уселся за руль, и мы поехали домой на Парк-Авеню.

Вот ведь зараза. Снова поменял историю. Судьба Капоне в той истории, которую я знал, закончилась медленным угасанием разума в тюремной камере. Беспомощным существованием в последние годы жизни. Если верить его биографическим фильмам, то он даже перестал понимать, кем он раньше был.

А теперь эта судьба изменилась. Он жив и здоровее, чем когда-либо был. И я чувствовал странную смесь удовлетворения и тревоги от того, как сильно я умудрился вмешаться в естественный ход вещей.

Каждое такое решение, каждый спасенный мной человек создавал новую волну последствий, которую я не мог предсказать. Я даже уже не был уверен, что могу рассчитывать на свое знание будущего.

Аль Капоне — здоровый, богатый, и контролирующий алкогольное производство в Канаде. Это совершенно другая фигура, это не тот разлагающийся заживо старик из криминальных фильмов. Как из того с Томом Харди, который я даже досмотреть не смог — настолько он там был омерзительным.

Может быть, это к лучшему. Так или иначе, благодарный союзник куда полезнее для моих планов, чем когда-то влиятельный человек, угодивший в тюрьму. Да и безумие его могло в итоге привести к хаосу в Организации, которую я старался сделать как можно более влиятельной.

А может быть, я создал монстра, куда более опасного, чем тот, что существовал в истории, которую я помнил. Может быть, Капоне потом станет для меня соперником, с которым придется разбираться. Особенно если перестанет нуждаться в моей поддержке.

Остается только держать его на коротком поводке и сделать так, чтобы он никогда не превратился в слишком самостоятельную фигуру. Но это, думаю, мне по силам.

Мы собрались в «Ритц-Карлтон», обычном месте для встреч вроде нашей. В конце концов, именно тут собирал нью-йоркские Семьи Маранцано, когда объявил себя боссом всех боссов и заставил нас платить дань. Тогда мы заключили договоренности, на которые он в конечном итоге попросту наплевал, и все.

Но я такой же ошибки повторять не собирался. Мое слово будет твердым и четким.

Так или иначе, это была нейтральная территория, которая соответствовала статусу собравшихся, и одновременно с этим закрытая, что гарантировало приватность. Я арендовал весь зал на вечер, везде расставил охрану, и никто посторонний не смог бы даже приблизиться к залу, где собрались боссы на сходку.

Не вся Комиссия, естественно, всех собрать было бы достаточно сложно. Да и не всех это дело касалось, ведь далеко не каждый возил алкоголь из Канады. Но все нью-йоркские, а помимо этого боссы Буффало, Джерси, Филадельфии, Кливленда, Бостона и Детройта приехали. Прибыл и Джонни Торрио. Потребовалась неделя на все про все, но у меня пока что было время — остальные дела шли своим чередом. А эту проблему лучше решить сразу, чем потом срываться из-за нее с Кубы.

Мы вместе с Лански приехали первыми, Костелло уже был на месте, проверял, как там официанты расставили закуски и напитки. Вторыми приехали Д’Амико и Магаддино, они подружились во время охоты на Вакси и фактически поделили между собой Джерси и окрестности, так что у них всех тишь и благодать была.

Потом — «Большой нос» из Филадельфии. Дальше — Чезаре Ламаре, который занял место босса Детройта после того, как прошлого убили по моему приказу. Фрэнк Милано из Кливленда, который без какой-либо нашей помощи взорвал всех братьев Порелло и тоже выбрался в лидеры. Филиппо Буккола из Бостона.

Потом — Рейна, Бонанно, Профачи, Мангано. В общем, получалось так, что я собрал в этом зале боссов почти половины Семей Америки, и при необходимости мы вполне могли устроить голосование. Но никаких голосований сегодня я устраивать не собирался, мы должны были обсудить и убедить их в том, что мое решение будет правильным. А ведь то, что Капоне поедет в Канаду — это именно что мое решение, а не чье-то еще.

Капоне прибыл последним, но не опоздал — пришел к самому началу встречи вместе с Джонни Торрио. За неделю отъесться он не успел, но и болезненная худоба сошла, так что выглядел он неплохо. И если будет держать диету, то будет совсем уж хорошо.

Джонни сделал жест, и все уселись за круглым столом — принцип был тот же, и администрации отеля пришлось поменять вытянутый стул на круглый. Но этот принцип был нерушим — все равны, нет никого во главе стола.

И все уставились на меня. Это ведь я инициировал встречу, это я собирал их, так что неудивительно, что они ожидали того, что говорить начну именно я.

— Джентльмены, — проговорил я. — Спасибо, что нашли время приехать. Мы собрались здесь, потому что я хочу попросить вас выслушать наше с Альфонсо предложение, которое касается наших общих интересов. И интересов каждого присутствующего в отдельности.