Менокаль только кивнул.

Я все чаще ловил на себе взгляды. Каждый здесь постепенно начинал понимать, что без меня и без моих людей у них ничего не вышло бы. И что основной удар наносить будут только они.

Нет ли у них мыслей о том, что после переворота я собираюсь забрать остров себе? Это было бы достаточно забавно — превратиться в тропического диктатора. А может быть, даже присоединить Кубу к США, став пожизненным губернатором, раз за разом обеспечивая себе победу на выборах.

Это было бы смешно. Но к моей цели это меня не приблизит.

— Камагуэй и Санта-Клара, — сказал Донован. — Пятьдесят наших человек на каждую вместе со сторонниками мистера Менокаля. Задача та же — заблокировать казармы, взять под контроль узлы связи и железнодорожные станции. Там боев не нужно, они ничего не решат, главное — чтобы не смогли перебросить войска в Гавану, вот и все. Пинар-дель-Рио и Матансас менее опасны, они близко. Там больше нужно будет обеспечить присутствие.

В целом план был готов. Рискованный достаточно, но мне он казался осуществимым. А с учетом того, что готовил его Донован, он должен сработать. Это все-таки боевой полковник, а не какой-нибудь лампасный комнатный генерал.

Мы просидели над картой еще несколько часов, обсуждая детали, уточняя маршруты, распределение оружия. Сигналы и прочее.

— И напоминаю, джентльмены, — сказал я, когда план был готов и утвержден, — все должно произойти за одну ночь. Все должны быть готовы заранее, за четыре-пять дней. Гарсия, ты должен убедиться, что сможешь разместить людей на временный постой там, где их никто не найдет.

— Начнем около четырех утра, — сказал Донован. — По моему опыту могу сказать, что бдительность охраны в это время минимальна, а большинство горожан будет спать. К рассвету все, что мы наметили, должно быть под нашим контролем.

— А когда именно? — спросил Менокаль. — Есть конкретная дата?

Я переглянулся с Донованом, и тот кивнул. Сроки мы обсуждали с ним, и этот срок был нужен для того, чтобы как следует подготовить наших солдат. И его утвердительный кивок означал, что все оставалось в силе.

— Начало июля, — сказал я. — Точную дату определим ближе ко времени.

— Меньше двух месяцев, — проговорил Батиста. — Достаточно времени?

— Я уже сказал — тянуть слишком долго нельзя. Чем больше времени пройдет, тем больше шансов, что кто-то проговорится.

— А что если что-то вдруг пойдет не так? — спросил вдруг Кастро. — Что если у нас не получится захватить что-то из намеченного? Или Мачадо сбежит?

— Поэтому мы так тщательно и готовимся, Анхель, — проговорил Донован, назвав его просто по имени. — На случай непредвиденных обстоятельств у каждой группы будет запасной план. Но мы на войне. А война — это всегда риск.

— Понимаю, — кивнул Кастро.

— Ну тогда, джентльмены, — проговорил я, оглядывая собравшихся, — я хочу поблагодарить каждого из вас за участие в этом деле. То, что мы планируем сделать, изменит будущее этого острова. Вы все меня знаете, в той или иной мере вы про меня что-то да слышали. И я хочу уверить вас, что мы делаем то, что делаем, ради лучшего будущего для тех, кто здесь живет.

Я потянулся вперед, выдернул пробку из бутылки рома и принялся разливать, после чего все сгрудились вокруг места и взяли по стакану.

— За новую Кубу! — проговорил Менокаль.

Я поймал его взгляд и понял, что он специально проговорил это до меня, как бы закрепляя свое лидерство. Да, непросто с ним будет, это точно, не очень просто. Но черт с ним, как ни крути — он уже старик, и ему осталось не так долго. А если будет слишком много выеживаться, что ж, поможем ему быстрее обрести покой. Не первый, кому уже помогли.

— За новую Кубу! — подхватили остальные, и мы чокнулись, скрепляя этот союз.

Двое американцев, одного из которых ведут-бизнес интересы, а второй вписался ради возможности покомандовать собственной армией. Два студента-идеалиста. Делец, которому на самом деле при любой власти было бы неплохо, но он просто захотел влезть выше. Плантатор, которого я втянул в это, сыграв на чувстве патриотизма. Военный, который преследовал свои цели, и старый лис-политик.

Последние двое, скорее всего, вцепятся друг другу в глотки еще до того, как труп Мачадо, судьба которого на самом деле не вызывала у меня сомнений, остынет. Но только вот увы, за этим новым правительством буду стоять я. И у меня будет тысяча лояльных штыков на острове.

Этого хватит, чтобы направить старания этого правительства в нужное лично мне русло.

Когда Рокко Перри вышел из дома своей любовницы, моросил дождь, как и часто в это время. Зима уже отступила, но солнце на небе появлялось достаточно редко, а по вечерам с неба лилась вода. Он поднял воротник пальто, перешел через дорогу и сел в машину, которая ждала его на углу, там же, где и всегда.

Там стоял черный Паккард, который он купил в прошлом году, и который ему перегнали из Америки. А за рулем ждал все тот же водитель, что и всегда, молодой тихий парень Джузеппе. Он сопровождал своего босса почти всегда и везде, никогда не задавал вопросов, и ему можно было доверить любое дело, даже самое деликатное. А сопровождать босса к любовнице было делом достаточно деликатным.

Перри снял шляпу, стряхнул с нее капли дождя и сел в машину, на заднее сиденье.

— Домой, — сказал он.

— Да, дон Перри, — ответил Джузеппе и завел мотор.

Машина тронулась с места и покатилась по мокрому и блестящему в свете фонарей асфальту. Перри откинулся на сиденье, закрыл глаза и задумался о делах, которые предстояло решать в ближайшее время. И все они были связаны с Капоне.

Одну из крупных поставок взяли полицейские по ту сторону границы, и партнеры не получили того, что им полагалось, и теперь требовали вернуть деньги. Перри подозревал, что эти копы были связаны с Капоне, и что алкоголь на самом деле дошел до адресата, только через третьи руки и по совсем другим ценам, но высказать никому ничего не мог. Стефано Магаддино был мафиози старой школы, и просто так обвинить его было нельзя, к тому же никаких связей с аутфитом у него не имелось, по крайней мере явных. С Лучано вот были, но тот вообще уехал из страны налаживать свой бизнес на Кубе, и никакого интереса к северному соседу США не проявлял.

Чертов Аль, наглый выскочка. До чего же он уверенно вел себя, до чего же нагло, как будто совсем не боялся. Просто вошел в их страну, а Перри, несмотря на то, что был итальянцем, уже считал себя канадцем, выкупил треть алкогольной промышленности и считает, что не только не должен платить дань, а что может сам ставить условия.

И таких проблем было много, не крупных, но все они превращались в большой ком. А то, что начались они именно после появления Капоне, вполне однозначно указывало на их источник.

Открыв глаза, Перри заметил, что машина свернула куда-то не туда. Обычно они ехали по шоссе к дому на окраине города, но на этот раз Джузеппе повел автомобиль в сторону промышленного района. Фонари тут стояли редко, не горели через один, а прохожих на улице практически не было.

— Джузеппе, куда мы едем? — спросил Перри.

— На главной сегодня перекрыли дорогу, чертовы ремонтники, дон, — ответил водитель. — Так будет быстрее.

Чуть успокоившись, Рокко снова погрузился в свои мысли. Машина свернула один раз, другой, а потом повернула в сторону какого-то склада.

— Джузеппе, какого черта? — проговорил Рокко.

Он понял, что происходит что-то неправильное, нагнулся, потянулся к щиколотке, где носил небольшой револьвер, но не успел он сомкнуть пальцы на рукоятке, как Джузеппе резко затормозил, и Рокко швырнуло вперед. А когда он разогнулся, то увидел в руках водителя пистолет, направленный прямо на него.

— Что за… — начал было Рокко, но договорить уже не успел.

Первая пуля вошла ему в грудь, отбросив назад, на сиденье, вторая почти сразу же следом — в шею. Перри захрипел, чувствуя, как воздух проникает в его грудную клетку через не предназначенные для него отверстия, а по груди стекает кровь.