— Это другое, — сказал второй. — Мистер Лучано — не политик. У него свои правила.

— Сицилиец, — хмыкнул Уолтер. — Тот самый, с кухнями и ночлежками. И ему понадобились солдаты?

— Да, — кивнул первый. — У него есть для нас работа, и он обещает достойную оплату. Рядовой вне зависимости от цвета кожи будет получать пятьдесят долларов в месяц. И содержание семье — семьдесят в месяц, если она, конечно, есть.

— А что за дело? — спросил Уолтер.

— Пока будем готовиться, на Кубе. А дальше расскажут, когда придет время.

Уолтер посмотрел на забор, который чинил, на молоток, лежавший на ящике. Последние полгода с тех пор, как он лишился работы, ему приходилось жить приживалой в домике сестры. Спать на полу в гостиной. Ее муж постоянно напоминал ему, что он тут никто.

И это звучало как шанс снова стать кем-то.

— Куда подходить? — спросил он.

Фрэнк Ковальски сидел в дешевой закусочной, медленно допивая остывший кофе. Кофе был невкусным, но он продолжал сидеть и цедить его, потому что ему было некуда идти.

Тут открылась дверь, и в помещение вошел человек, которого он не видел уже долгие годы — с тех пор, как их демобилизовали.

— Фрэнк, чтоб меня, — сказал вошедший, сразу двинувшись к нему. — А я тебя ищу везде, а ты тут сидишь.

— Гарри, — Фрэнк поднял голову и улыбнулся. Вспомнилась война — страшные, но при этом удивительно хорошие времена. — Садись.

Симмонс сел напротив, жестом подозвал официантку и заказал еще кофе и два куска черничного пирога. А потом посмотрел на старого товарища, и на его лице отразилась тревога. Он исхудал, руки его дрожали, а глаза были красными, будто он не спал очень давно.

— Как ты, Фрэнк? — спросил Гарри.

— Плохо, — ответил тот. — Не сплю по ночам. Гуляю большую часть времени. Хотел устроиться в такси, но не берут — говорят, что не прохожу по здоровью. Представляешь, Гарри? Я был достаточно хорош для того, чтобы держать винтовку и убивать фрицев, а теперь недостаточно хорош для того, чтобы крутить баранку.

— Почему не спишь?

— Потому что, когда засыпаю, вижу то, что было там. Каждую ночь. А когда просыпаюсь — думаю, что лучше бы умер во сне. Не хочу просыпаться. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — кивнул Гарри. — У меня тоже бывает.

Они немного помолчали, оба глядя куда-то в сторону. Официантка принесла две чашечки кофе и два кусочка пирога, и Гарри пододвинул одну из тарелок Фрэнку. Тот взял вилку и принялся ковырять десерт, но не ел.

— У меня к тебе дело, Фрэнк, — сказал Гарри. — Один человек собирает нас для настоящей работы. Платит серьезные деньги, а самое главное — дает дело, ради которого стоит просыпаться по утрам.

— Ему нужны солдаты? — спросил Фрэнк.

— Да, — ответил Гарри.

— Я больше не солдат, я — развалина, Гарри, — он покачал головой. — Кому я вообще такой нужен?

— Мне нужен, — твердо сказал его собеседник. — И другим парням, с которыми мы воевали, нужен. Мы снова будем вместе, не одиночками, как сейчас, а снова плечом к плечу. Как тогда.

Ковальски посмотрел на свою руку, пальцы на которой дрожали. Потом собрал ее в кулак.

— А если я подведу? Ты же сам знаешь, что для меня никогда не было ничего хуже, чем подвести своих парней.

— Не подведешь, — Гарри покачал головой. — Мы будем рядом, прикроем. Так же, как тогда, в Мезе. Первое, что сказал этот человек, когда собирал нас — это то, что мы снова станем товарищами. Никто своих бросать не станет.

Фрэнк еще немного помолчал, потом сделал глоток горячего кофе, вздохнул и проговорил:

— Хорошо. Расскажи, куда надо идти.

Артур Хейс, бывший капитан артиллерии, а ныне обыкновенный продавец в скобяной лавке, раскладывал товар на полках, когда услышал, как над дверью звякнул колокольчик. Пришел очередной покупатель.

— Капитан Хейс, вы тут? — раздался знакомый голос.

Артур поднял голову и увидел в дверях знакомого человека. Не простого человека.

— Полковник, — проговорил капитан, невольно вытянувшись в струну. Как и всегда, когда видел этого человека. Будто снова оказался на плацу. — Не ожидал вас здесь увидеть.

Донован улыбнулся, подошел ближе, окинул взглядом полки с гвоздями и инструментами.

— Как торговля, Артур? — спросил он.

— Помаленьку, — ответил тот, стараясь, чтобы голос не выдал его. На самом деле ему это давалось очень тяжело, и работа казалась унизительной. Улыбаться каждому покупателю, который приходил за молотком или парой гвоздей, лебезить перед ними. И это после того, как он командовал батареей во Франции. Но тем не менее, выдавать себя перед полковником ему не хотелось. — Люди сейчас экономят на всем, полковник, даже на гвоздях.

— Помню вас под Сен-Мийелем, — сказал Донован. — Вы держали позицию под таким огнем, что я думал, никто не выживет. Но вы не только выжили, но и продолжали корректировать огонь.

— Было дело, — ответил Артур, чуть вздрогнув. Он чувствовал гордость за ту историю, но ее никому из гражданских не понять. Их там не было.

— И я не думаю, что вас устраивает ваше положение, — продолжил Дикий Билл. — У меня есть для вас предложение. Я собираю офицеров для новой структуры, мы называем ее частной военной компанией. Мне нужны люди с вашим опытом, а главное — способные обучить других.

— Частная армия? — Хейс приподнял бровь. — Как швейцарские наемники из Нового времени? Звучит как что-то из авантюрных романов, полковник.

— Звучит, — кивнул Донован. — Но это реальное дело, Артур, и оно очень серьезное. Один человек вкладывает в него серьезные деньги, а я руковожу структурой. Мне нужны артиллеристы и инженеры.

Хейс обвел взглядом свою лавку. Да, попасть обратно в настоящее дело было бы неплохо. Тогда не придется улыбаться людям, которых ты ненавидишь. А деньги…

— Сколько платят? — спросил он. Раньше он не стал бы задавать вопрос так открыто, но раз структура именно что частная…

— Сто пятьдесят в месяц, если согласитесь взять на себя роль офицера, — спокойно ответил Дикий Билл. — Если согласитесь взять на себя обучение артиллерийскому делу для всей компании — больше.

Артур на секунду замер. Эта цифра превышала его нынешний заработок в несколько раз.

— А где придется служить? — спросил он.

— Сначала — подготовка на Кубе. Потом — там, где потребуют обстоятельства. Возможно, что Европа.

— Опасно? — спросил Хейс, хотя этот фактор его не отталкивал, скорее наоборот, подстегивал интерес.

— Очень, — честно ответил Донован. — Но и платят соответствующе. Семья получит содержание в семьдесят долларов, а если с вами что-то случится, им выплатят еще десять тысяч.

— Жена не обрадуется, — проговорил Хейс, скорее сам себе.

— Она поймет, — ответил Донован. — Женщины знают, что мы, те, кто побывал там, не можем без настоящего дела.

Артур секунду помолчал, а потом снял с себя фартук и проговорил:

— Мне нужно время, чтобы продать лавку. Когда и куда нужно явиться?

Он твердо и четко принял решение.

С самого утра мы закрыли социальный клуб для посетителей. Окна были занавешены плотными шторами, а у входа дежурили двое людей, которые должны были разворачивать всех, кто приходит.

Всех, кроме ветеранов, у которых они должны были собирать адреса и контактные данные, чтобы потом мы могли с ними связаться. Тоненьким ручейком, но они уже шли ко мне записываться в мою частную армию. Причем все все понимали и лишних вопросов не задавали. Офицеры, которым пришлось выступить в качестве вербовщиков, делали все правильно, и объясняли все на месте. Тем более, что деньги мы предлагали хорошие, а моя репутация говорила сама за себя — меня знали почти все в городе.

Кому-то, кстати, приходилось давать небольшие суммы, как сразу обговорили, в счет следующей зарплаты. Просто чтобы поправить нынешнее положение дел, а очень у многих они шли, откровенно говоря, хреново.