— Дело обстоит не совсем так, — сказал я. — Для них ты все равно остаешься гангстером, ты же и раньше был известнее меня. Я-то ладно, темная лошадка, я начал расти совсем недавно, а ты — босс уже кучу лет, и ты под прицелом.

Аль помолчал, обдумывая мои слова. Я видел, как гордость в нем борется с осторожностью. К тому же он после лечения, которое в действительности спасло если не его жизнь, то разум, понимал, что меня стоит выслушать.

— И что мне тогда делать? — спросил он. — Сидеть тут в Нью-Йорке, как приживала какой-нибудь? Я же знаю, у вас тут все поделено, и настоящего дела мне никто не даст.

— Если предложение получше. Помнишь, о чем я говорил?

— Куба, — он хмыкнул. — Ты говорил, что строишь бизнес на Кубе. И Джонни говорил вчера по телефону, что все идет неплохо. Только я не поеду на Кубу. Там жарко, а я слишком толстый, хоть и похудел в последнее время. Да и там много красивых мулаток, и боюсь, что я очень быстро подхвачу что-нибудь похуже, чем-то, что у меня было. Поэтому скажу честно, Чарли, я не горю желанием обливаться потом на плантациях в тропиках.

— Я это давно понял, — кивнул я. — И поэтому я предлагаю тебе Канаду.

Аль поднял бровь, он явно не ожидал такого предложения.

— Канаду? — переспросил он. — А зачем мне Канада? Что я там делать-то буду?

— Канада близко к вам, практически через озеро, и тебе не придется ехать далеко, — заметил я. — А еще у меня сложились кое-какие планы. Сухой закон рано или поздно отменят — ему остался год, может быть два. Государство не хочет, чтобы мы продолжали зарабатывать на этом деньги, они хотят сами набивать свои карманы.

— Это тебе твои дружки в администрации Рузвельта сказали? — спросил он.

— Не только в этом дело, — я покачал головой. — Но я и сам уже вложился. Мы купили «Джек Дэниелс» и «Олд Таб», теперь это наши предприятия. Гоним медицинский спирт, делаем газировки, а через пару лет развернемся, и у нас будет немалая часть рынка.

— А Канада при чем тут? — спросил он.

— А при том, что местные производства все равно в упадке, они едва выживают, — сказал я. — А вот в Канаде все не так, они, наоборот, жируют на том, что мы выкупаем у них бухло и возим его сюда. Если ты выкупишь легальные производства по ту сторону границы, то через пару лет сможешь возить сюда алкоголь уже не контрабандой, а легальными каналами. И даже сейчас у тебя будет пара лет, чтобы подняться на том, что уже есть.

— То есть ты предлагаешь выкупить пивзаводы и вискикурни? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Денег у вас достаточно, и я знаю, что при желании ты сможешь это сделать. Тем более, что мы уже отмыли достаточно большие суммы через свои каналы.

— Так, — он налил еще вино в бокал, сделал глоток, отставил его в сторону и сказал. — Поясни.

— Ты берешь себе несколько крупных канадских производств, которые сейчас поставляют виски на юг, в Америку. И продолжаешь возить его по нашим каналам. Когда сухой закон отменят, ты будешь уже не бутлегером, а легальным промышленником с готовой инфраструктурой и связями. И сможешь продолжить делать то же самое, только легально. Плюс канадский рынок, плюс связи с Европой и другими странами, если потребуется. Ты заработаешь на этом миллионы, и это будут чистые деньги, никакая налоговая не подкопается.

Капоне задумался. И я видел, как в его глазах постепенно разгорается азарт. Он ведь в действительности был очень азартным человеком — без этого не стать одним из самых успешных боссов страны. И я понимал, что эту идею он развернет, что просто алкогольным магнатом не останется.

Подумал — стоило ли вообще предлагать, ведь шум нам сейчас не нужен, а Капоне в Канаде точно будет шумным.

Но сдавать назад было уже поздно.

— Это серьезные деньги, — сказал он. — Я думаю, на первоначальный взнос и покупку нескольких заводов и доли в них у нас хватит. Другое дело, что местные не будут рады тому, что какой-то парень из Чикаго лезет в их дела. Да и наши, из тех, что возят из Канады… Они ведь не обрадуются, если я вдруг попытаюсь взять территорию под свой контроль.

— Не обрадуются, — кивнул я. — Но я помогу это уладить.

— Как? — спросил Капоне.

— Соберем сходку, — ответил я. — Что-то вроде заседания Комиссии, только в усеченном составе. Мне не нужно, чтобы ты ворвался на чужую территорию, отдавливая всем ноги, Аль. Мне нужно, чтобы ты пришел с моей поддержкой, с официальным одобрением. К тому же ты сам понимаешь, чего они будут бояться.

— Того, что выкупив заводы, я задеру цены, — кивнул Аль.

— А ты станешь так делать? — спросил я.

— Знаешь, — он хмыкнул. — Еще год назад я бы именно так и сделал, заставив всех платить мне. Но сейчас — нет.

— И почему же? — спросил я, накручивая немного пасты на вилку.

— Да потому что я видел, что случилось с теми, кто греб все под себя, Чарли. С Маранцано и с Массерией. Они заслужили свое и получили по заслугам, как бы хорошо я ни относился к Джо-боссу. Но то, что повышения цен не будет, знаю я и знаешь ты. А остальные все равно будут бояться.

— Тут все просто, — ответил я. — Мы гарантируем им это, официально. Ты дашь слово перед лицом Комиссии. И мы сможем объяснить им, что это на самом деле в их интересах. Канадские поставщики ведь сами поднимают цены, а еще не всегда могут обеспечить надежность поставок. И вот именно твоей задачей будет обеспечить эту самую надежность.

Капоне посмотрел на меня и кивнул.

— Это мне по силам. Только вот… — он отпил еще из бокала, после чего посмотрел на меня и спросил: — А зачем ты этим вообще занимаешься, Чарли? Почему помогаешь мне? Все это выглядит так, будто тебе реально важно, чтобы у меня все получилось.

— Все просто, — я улыбнулся. — Для меня это действительно важно. Ты — один из самых влиятельных боссов в Организации. Тебя слушают. Если я поддерживаю тебя — ты поддерживаешь меня. И ты сам понимаешь, в голосовании…

— Я никогда не поверю, что дело только в голосах, — он покачал головой. — Уверен, что тут есть что-то еще. Если бы я попал в тюрьму, тебе было бы проще подмять под себя Ральфа. А когда тот сел бы — а он точно сел бы — Нитти стал бы голосовать так, как надо тебе.

— Аль… — я посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — У меня на Организацию очень большие планы. И мне нужна крепкая и сильная Организация, которая еще и готова работать вместе над общими проблемами. И чтобы никто не грызся между собой. Что будет с теми, кто попытается наплевать на решение Комиссии, я уже показал — Антинори, вон, пытался убрать меня, а где он теперь? А когда мы станем достаточно сильны, мы сумеем решить уже другие проблемы.

— Какие? — спросил он.

— Вот ты же был в Германии, — сказал я. — Какие ощущения у тебя вызывает то, что там творится?

Капоне подумал немного, после чего покачал головой:

— Ничего хорошего. Немцы злятся, и если найдется достаточно сильный лидер, они пойдут воевать, чтобы забрать то, что считают своим.

— Именно, Аль — кивнул я. — И этот лидер уже есть. Ты ведь наверняка слышал про мистера Гитлера?

— Мистер Гитлер? — спросил Аль. — Да я его лично видел, как он выступал перед народом. Это жуткое зрелище, Чарли, он словно в какой-то транс входит, в истерию, и люди, перед которыми он выступает, тоже.

Да, у Гитлера была такая черта, он был очень хорошим оратором, который умел задеть за живое. И именно поэтому ему в конечном итоге поверила нация. Которую он привел к катастрофе. Разве когда твоя страна разделена на две — это не катастрофа?

— Вот именно, — кивнул я. — У нас есть правительство, но оно ведь по тем или иным причинам никуда не лезет. А вот мы никакими законами кроме омерты не связаны. Так кто нам мешает попытаться чуть-чуть повернуть ход истории в лучшую сторону? Только мой тебе совет, не высовывайся лишний раз, и не надо организовывать там вторую Бойню в День святого Валентина. Действуй аккуратно.

— Об этом можешь не беспокоиться, — улыбнулся Капоне. — Я у тебя многому научился, Чарли. Очень многому, — он помолчал секунду, после чего сказал: — Я согласен. Задержусь немного в Нью-Йорке, пока ты не организуешь встречу. Если остальные будут согласны, то я займусь Канадой.