Он хлопнул в ладоши.

— Ну ты и кадр, Чарли! — сказал он.

А я почувствовал облегчение. Не было никакой катастрофы, ничего такого, все идет по плану. Вот только вот мне теперь придется объясняться, почему это я выкупаю землю, а чуть больше чем через полгода мы получаем возможность строить на этой земле казино, причем вполне легально. В Америке, где азартные игры почти всю историю везде будут запрещены.

— Знаешь, Чарли, — проговорил он. — Когда ты попросил меня выделить деньги на эту землю, я это сделал, потому что доверял тебе. Окончательно меня убедило то, что ты сам туда поехал, сам договаривался о сделках, и вообще. Но я думал, что ты ошибаешься. Мы с парнями даже шутили между собой, что ты решил слить кучу денег в песок, в прямом смысле этого слова.

— Мей…

— Дай мне договорить, — сказал Лански, подняв руку. — Сегодня утром я читаю газету и узнаю, что тот самый штат, где ты купил тысячи акров абсолютно бесполезной земли, только что легализовал азартные игры. Причем не просто легализовал, а сделал все так, чтобы получить хоть какую-то наличность. Они сделали это не просто так, а от безысходности, Чарли. Они банкроты.

Он посмотрел на меня, сделал паузу, после чего проговорил:

— И это не в первый раз происходит. Откуда ты знал, Чарли? Только давай без отговорок про интуицию и удачу, давай настоящую правду.

Я сел в кресло, вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил, посмотрел на него. Уже успокоиться успел на самом деле. Но Лански, конечно, кадр… Вытащить меня, и ведь не потому что реальные проблемы появились, а просто потому что ему захотелось поговорить со мной про предвидения мои.

— Мей, — сказал я. — Ты ведь понимаешь, что мы уже не в первый раз затеваем этот разговор?

— Разговор о том, что ты знаешь будущее? — он хмыкнул. — Ты же знаешь, я записываю все, что ты говоришь. Начал с того дня, как ты предсказал точный индекс падения биржи в черный вторник. Да и потом тоже — про кризисы, про Рузвельта, теперь вот про Вегас — все подтверждается. Ты фильм снимаешь такой, каких еще не пишет никто, будто откуда-то из будущего взял идею. И ты постоянно твердишь про войну в Европе. Чарли, объясни мне, откуда ты это знаешь…

— Ладно, — я выдохнул. — Хорошо, Мей. Я скажу это тебе, потому что ты в действительности не только мой ближайший партнер, но и лучший друг. У меня бывают… видения.

Он подался вперед. Впервые мы говорили об этом прямо, а я не отшучивался. Но сказать ему правды о том, что я — вовсе не Чарли Лучано, а русский бандит, которого взорвали в собственной машине, и который оказался в этом теле — я не мог, понятное дело.

Но и скрывать свое знание будущего тоже смысла уже нет.

— Это как? — спросил он. — Открывается небесное окно и ангелы с тобой говорят?

— Нет, — я покачал головой и продолжил врать: — Просто иногда вижу, к чему идет дело. Так было с биржей, так было с Рузвельтом, так же с Вегасом. И с войной точно так же. Я знаю, как должна была закончиться моя жизнь — Дьюи посадил бы меня в тюрьму, а сам стал губернатором Нью-Йорка. А потом меня отправили бы в Италию.

— Дьюи? — спросил Лански. — То есть не зря мы с ним разобрались, да?

— Чего? — не понял я.

— А ты не понял, да? — на лице Мейера появилась улыбка. — Дьюи не повесился, это я отправил к нему человека, который сделал дело. Но, как видишь, все чисто прошло, уже полгода почти миновало, но никто так до сути и не докопался.

— Твою ж мать, Мейер, — я выдохнул. А я ведь переживал, в действительности переживал, думал, что это я довел Дьюи до самоубийства. А тут оказывается совсем другая ситуация. — Почему мне ничего не сказал?

— Ну вот теперь говорю, — ответил он. — Я просто вспомнил твои слова о том, что он не успокоится, вот и решил сделать дело по-своему. Вот и все. Кстати, если тебя совесть мучает — он вообще не собирался сдавать назад по твоему делу, и был точно так же твердо намерен тебя засадить.

Сперва я почувствовал, что разозлился — он ведь мне ничего не сказал. А потом злость отступила. Дьюи был моим врагом, самым настоящим, а с его смертью таковых в Америке просто не осталось. Если Гувер решит начать кампанию против нас — мы легко прижмем его с помощью компромата. А остальные просто не решатся.

— Спасибо, — только и осталось сказать мне.

— Да не за что, — он кивнул. — Мне не хотелось, чтобы он разрушил все, что мы построили. А теперь расскажи конкретно, что ты еще видел. Ты ведь, я так понимаю, не просто пользуешься тем, что узнаешь, ты еще и меняешь историю. Именно поэтому ты возишься с этой армией — хочешь предотвратить войну.

— Да, — кивнул я. — Война будет большая, ее назовут Второй мировой. А Великую войну начнут называть Первой. И ничего хорошего там не будет, миллионы твоих соплеменников умрут в лагерях уничтожения, которые устроят немцы. Поэтому я и просил тебя договориться, чтобы евреи начали уезжать из Польши и Германии.

— И они уезжают, — кивнул он. — В последнее время меня начали слушать.

— Это хорошо, — кивнул я. — Очень хорошо…

— А… — он замялся на секунду, явно думал, стоит ли спрашивать, но все-таки решился и спросил: — А вот ты говорил, что видел свою судьбу. А про нас ты что-нибудь знаешь?

— Знал, — ответил я. — Мы уже крепко поменяли историю, так что, думаю, это уже не сбудется.

— И все же? — спросил он.

— Багси, — ответил я. — Он должен был строить казино в Вегасе, назвать его «Фламинго». Растратил бы очень много денег, вы бы подумали, что он их наворовал и где-то спрятал, а потом убили бы его за это.

— Багси и украсть деньги на своем детище? — хмыкнул Лански. — Бред какой-то. Он носится с этим «Фламинго», прямо как ты со своим сыном. Хотя… Если бы я не удерживал его в узде, он точно вышел бы за пределы бюджета. Ладно, а я?

— А ты дожил бы до старости, и не попался бы. Но никто не нашел бы твоих спрятанных денег, к моменту смерти у тебя на счету было бы всего десять тысяч долларов.

— Ну, в это я поверить могу, прибедняться я умею, — он кивнул. — Ладно. А видения всегда сбываются?

— Ну, как видишь, сбываются, — кивнул я, глубоко затянулся, посмотрел на Мейера и спросил. — Ну так что? Это что-то меняет?

— Да ни хрена это не меняет, Чарли, — ответил он, достал из кармана пачку сигарет и тоже закурил — что для него было делом совсем уж редким. — Мне не нужно, чтобы что-то менялось, Чарли. Мне нужно, чтобы ты продолжал делать то, что делаешь. Потому что до сих пор твои решения приносят нам только процветание, мы наращиваем нашу власть, а эти связи с политиками обеспечивают безопасность. Вегас… Чарли, когда мы откроем казино там и на Кубе, мы будем, мать его, больше, чем «U. S. Steel». И это будут чистые деньги, и никакой нелегальный алкоголь столько не принесет. Мы об этом даже не мечтали, когда были мальчишками, ворующими фрукты с прилавков в Нижнем Ист-Сайде.

Я почувствовал, будто внутри меня расслабилась какая-то пружина. Мейер, может быть, до конца и не понимал, что именно меня вело во всех этих делах, но понимал, что все это на благо нашей Организации. Членом которой он пусть и номинально не был, но всегда был рядом.

— Значит ты мне веришь? — спросил я.

— После всего, что ты построил за эти полтора года? — спросил он. — Да, Чарли, верю, безоговорочно.

— Спасибо, Мей, — кивнул я.

— Не благодари, — он слегка улыбнулся, затянулся сигаретой, после чего затушил ее в пепельнице, стоявшей на столе, даже до середины не докурил. — Лучше давай поговорим о деле. Раз Невада легализовала азартные игры, нам нужно действовать быстро, пока другие не сообразили, какие возможности это открывает.

— Мы уже сыграли на опережение, — сказал я.

— Да, — кивнул Лански. — Так дешево, как мы купили, эту землю уже никто никогда не купит. И подождав немного, часть этой земли можно будет продать на самом деле, столько нам не надо. Но я предлагаю начинать уже сейчас. Открыть несколько небольших казино, — он открыл блокнот и принялся делать пометки. — Не строить там отель-небоскреб, как на Кубе, здесь понадобится время, чтобы тема раскачалась. Но несколько компактных заведений, чтобы застолбить присутствие на рынке, стоит построить быстро. Пока конкуренты только начинают понимать, что происходит.