— А она на Кубу, наверное, на сахарной плантации работать едет, — проговорил я.

— Нет, но….

— Доктор, — я глубоко затянулся. — Я заплатил вам за эту поездку четыре тысячи долларов. Это больше, чем вы зарабатывали своей практикой за год. И у вас есть всего два пациента — мои жена и сын. Так что, очень вам рекомендую, больше не нервируйте ее. То, чтобы у них все было хорошо — в ваших руках. Но лишние нервы — есть лишние нервы, и они могут навредить. А когда нервничает моя жена, начинаю нервничать я, и это хорошо не заканчивается. Понимаете меня?

— Да… дон Лучано, — ответил он.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Сейчас Лючия будет кормить Антонио, потом загляните к нам и осмотрите, все ли хорошо. Марчелло, что тебе делать нужно, ты знаешь, так?

— Да, босс. Охранять, — ответил он.

— Вот и хорошо. Пушку-то не забыл?

— Нет, конечно.

— Вот и все. Если что, я буду в салоне.

Я прошелся по верхней палубе, разглядывая пассажиров первого класса, в попытке найти кого-нибудь из знакомых, но нет. Точнее, знакомы-то они мне были, но лишь по газетам, мы не были представлены, и они первыми подходить тоже не хотели. Моя репутация говорила сама за себя.

Хотя к моему удивлению, среди молодых деловых людей и пожилых пар — владельцев старых денег — нашлась еще и группа молодых парней, которые оживленно обсуждали что-то на испанском. Неужели студенты, которые возвращаются домой на каникулы? Может вообще такое быть? А черт его знает.

Знал бы я испанский, может быть и подошел бы поздороваться. Но в отличие от того, как думают многие, знание сицилийского диалекта итальянского языка вовсе не дает тебе возможности говорить на кубинском диалекте испанского. Одно из трех слов, может быть, и понимаешь, но этого явно недостаточно для нормального разговора.

Пошатавшись немного по палубе, я отправился в салон. Там уже подавали обед, но еще без алкоголя — бар, как и игорная комната, будут закрыты до тех пор, пока мы не покинем территориальные воды Соединенных Штатов. И только я сел за столик и взял с него свежую газету — утренние я, естественно, прочитать не успел, потому что, едва проснувшись, мы отправились на пристань — я услышал знакомый голос:

— Мистер Лучано!

Поднял голову и увидел идущего в мою сторону молодого человека в хорошем костюме. Уинтроп из «Чикаго Трибьюн», тот самый, с которым мы пообщались, когда я в первый раз плыл на Кубу за сахаром, и которого я встретил во второй раз, когда отправлялся на встречу всех боссов.

И вот в третий раз я еду на Кубу, и тут снова он. Подозрительно. Может быть, он федерал на самом деле, а не журналист? Может быть, стоит его отозвать в сторону, а там стилетом по горлу, да за борт?

Рядом с ним был еще какой-то мужчина: низкорослый, полноватый, с усами, как у кота Базилио, и в костюме-тройке без пиджака. То бишь просто в жилетке.

— Мистер Уинтроп, — проговорил я. — Какой совпадение.

— Не такое уж и совпадение, честно говоря, — ответил он, протягивая мне руку с широкой улыбкой. — Кубинская линия не так уж велика, а сезон сейчас популярный. Рад видеть вас снова.

— Да, только вот мы ходили на Кубу в ноябре, мае и теперь вот в апреле, и встречаемся снова и снова. Представите мне вашего спутника?

— Доктор О’Хара, — тут же сказал журналист. — Доктор, это мистер Чарльз Лучано.

— Доктор? — спросил я. — Вы врач?

— Да, — кивнул вместо него журналист. — Не будете против, если мы присядем?

— Присаживайтесь, конечно, места достаточно, — ответил я, сам сдвинулся чуть в сторону.

Вытащил из кармана пачку уже своих сигарет, предложил остальным. Уинтроп угостился, доктор не взял, я же закурил. После чего посмотрел на журналиста. Нет, мне определенно не нравилось то, что я в который раз уже туда еду, и снова вижу его.

Да даже не столько не нравилось, сколько настораживало, честно говоря. А в этот раз он еще и со спутником, которого в качестве доктора представил. Тогда же, когда я еду со своим семейным врачом. Странно, иначе и не скажешь.

Они уселись. Я подал официанту знак, и он тут же принес нам безалкогольные напитки — алкоголь пока не подавали. Доктор при этом остановил его, и заказал еще и томленую говядину. Я же с утра плотно позавтракал и проголодаться пока не успел.

— Мистер Лучано, вы в последнее время зачастили в своих поездках на Кубу, — заметил Уинтроп.

— Могу сказать то же самое и про вас, — я улыбнулся. — Снова будете писать статью о бедности в бывшей колониальной стране? О том, как на них отражается мировой экономический кризис.

— Нет, мистер Лучано, — он улыбнулся. — На этот раз я еду навсегда.

— Навсегда? — спросил я.

— Именно так, — кивнул он. — Дело в том, что мой дядюшка… — он на секунду помрачнел. — Погиб. Сердце. И он оставил мне небольшое наследство, и я хотел бы вложить эти деньги. Еще два года назад я просто купил бы акций, сами знаете, инсайдерская торговля, и я мог бы приумножить их в несколько раз, но сейчас это не имеет никакого смысла — в кратком сроке денег на бирже больше не заработать.

— Да, — кивнул я. — Если только на длинных сроках, в три-четыре года. Да и то маржа будет не очень большая.

— Вот и я это понимаю, — кивнул он. — Скупить акции на дне, а потом ждать, что они вырастут… Могут ведь и дальше продолжать падать. Так вот, я решил открыть настоящий туристический бизнес.

— Значит, мы будем конкурентами? — усмехнулся я.

Уинтроп улыбнулся, а вот О’Хара как-то поежился. Мой сицилийский акцент и мои манеры выдавали во мне бандита, даже если до этого он читал статьи о том, какой я благодетель, как кормлю Нью-Йорк, и про то, что все обвинения в мой адрес были опровергнуты.

— Нет, мистер Лучано, — покачал головой Джордж. — Я знаю, вы собираетесь открывать там казино, и про затеянную вами большую стройку тоже в курсе, пусть и не понимаю, зачем вместо того чтобы нанимать местных, вы завозите туда в большом количестве ниггеров из Гарлема. План в другом. Мы с моим другом хотим открыть оздоровительное учреждение.

— Санаторий? — спросил я, повернувшись к доктору.

— Да, — кивнул тот, наконец-то вступив в разговор. — Небольшое лечебное учреждение для тех, кто устал от промозглой нью-йоркской зимы. Свежие фрукты, кое-какие лечебные процедуры…

Мне почему-то представились урановые ванны. Я где-то читал, что примерно в это время в аптеках продавали слабые растворы урана, для того чтобы можно было в своем доме принять аналог радоновой ванны. Хотя сам на это не натыкался. Да я и в аптеки, собственно говоря, не ходил.

Или это будет позже, в пятидесятых, когда по всем штатам начнут взрывать ядерные бомбы?

— Дело в том, что благодаря вашим усилиям поток туристов на Кубу значительно вырос, — проговорил Уинтроп. — Но большинство из них едут за другими развлечениями. Азартные игры, алкоголь, доступные мулатки. Пороки, в общем говоря. Мы же хотим создать именно оздоровительное учреждение. Для тех, кто хочет отдохнуть и душой, и телом. И немного поправить здоровье.

— И я построю лучший санаторий, мистер Лучано, — вдруг сказал доктор. — Покой, восстановление здоровья, лечебные ванны, диетическое питание, врачебное наблюдение. Специально для богатых людей, которые хотят отправить пожилых родственников или больных детей на восстановление. И это будет все равно дешевле, чем шумные американские курорты.

— Разумная ниша, — мне оставалось только кивнуть. — Неплохая, очень даже неплохая.

В общем-то, я и сам собирался в будущем заняться чем-нибудь таким же. Санатории, может быть даже закрытые, для членов Семей. К тому же Куба ведь должна была стать для меня не только местом заработка и лагерем для тренировки собственной ЧВК. На Кубе будут прятаться мои люди, которым по тем или иным причинам лучше на время покинуть США. Пока мы не решим их проблемы.

— А где вы хотите расположиться? — спросил я.

— Недалеко от Варадеро, — ответил Уинтроп. — Пляжи там хорошие, не хуже чем в самой Гаване, а земля пока не такая дорогая, как в столице.