Остальные же не имели такого влияния, чтобы наехать на Капоне. Все, на что их хватило бы — это просто по-мелкому гадить, да только вот их боссы понимали, что с Алем будет проще сотрудничать. Ну либо потом попытаться оторвать свой кусок. В зависимости от того, кто победит в мафиозной войне, которая надвигалась на Канаду.

— Джентльмены, — проговорил Капоне, который специально сел не во главе стола, а чуть сбоку, чтобы формально не показывать свое главенство. — Спасибо, что пришли. Вы все знаете, кто я такой, и я хочу обсудить, как нам жить дальше на одной территории так, чтобы не толкаться локтями и не устраивать друг другу лишних проблем.

— Мы уже говорили тебе, чего хотим, — тут же вскинулся Перри. — Мы хотим двадцать процентов с оборота производств, которые ты выкупил. За это мы обеспечим тебе покой, отсутствие проблем с полицией и местными профсоюзами.

— Рокко, — выдохнул Капоне. — Мы вели с тобой дела кучу лет. И никто не наглел. Но в этот раз ты не приехал лично, чтобы поговорить. Ты не позвонил, как сделал это Гарри. Ты прислал ко мне мальчишку с запиской, как будто мелкий бандит из «черной руки».

Он вытащил сигару из футляра, спокойно прикурил и продолжил:

— Двадцать процентов — это не партнерство, это дань, — сказал Капоне, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри него все пылало. Все-таки ему было сложно совладать со своей натурой, пусть он и пытался делать так, как ведет дела Лаки. — У нас был один человек, который требовал с остальных дань. Чем он кончил — вы все знаете.

— Он был человеком чести, — проговорил Рокко.

— Я тоже человек чести, — ответил Капоне. — И ты человек чести. Но ты требуешь дань с моего. Я купил эти заводы легально, и я никому ничего не должен. Никому и ничего.

— Ты ведь понимаешь, что ты тут новичок, — Дэвис говорил другим тоном, вкрадчивым, и Капоне подумал, что эти двое вполне могли договориться заранее. — А мы строили этот бизнес годами. Тебе стоит проявить уважение.

— Я уже проявил уважение, — сказал Капоне. — Иначе я не сидел бы за этим столом, а отправил бы людей, которые разобрались бы с вами точно так же, как мы разобрались с Багсом Мораном.

— Лучано разобрался с Мораном, — заметил Рокко.

— И какое счастье — Чарли Лучано — один из моих лучших друзей, — улыбнулся Капоне. — Как он умеет разбираться с проблемами, он уже показал. И я многому у него научился. Именно поэтому сейчас с вами говорю я.

Айзенберг вдруг наклонился вперед и проговорил:

— Мистер Капоне, возможно условия, которые мы выставляем, в действительности слишком жесткие. Скажем, десять процентов, и мы гарантируем беспрепятственную дистрибуцию вашей продукции и транзит через границу.

— Нет, — Капоне снова пыхнул сигарой и улыбнулся. — Если вы хотите обсудить совместные бизнес-проекты — например, переправку моего алкоголя через границу вашими каналами, разделение рынка, соглашение о ценах, чтобы никто не пытался демпинговать — мы можем это обсудить. Но платить дань я не собираюсь.

Перри хлопнул ладонью по столу. Дэвис и Айзенберг вздрогнули, Капоне удержался — нельзя было показать свой страх. Пусть машет руками, он все равно закончит как те, кто пытался преградить ему путь раньше, если они, конечно, не смогут договориться.

— Ты забываешься, Аль, — сказал он. — Может, в Чикаго тебя боялись, но здесь у нас другие правила. Мы можем сильно усложнить твою жизнь. Профсоюзы грузчиков перестанут разгружать твои поставки, полиция заинтересуется происхождением капитала, вложенного в покупку заводов. В этот твой отель приедет пожарная инспекция и перероет все вверх дном.

— Ну во-первых, мои деньги кристально чистые, так что этим ты можешь меня не пугать, — сказал Капоне, посмотрев ему в глаза. — Во-вторых — ты, конечно, можешь попробовать, Рокко, только я очень советую тебе хорошо подумать, прежде чем начать это. У меня есть друзья по обе стороны границы. И может вдруг оказаться так, что им не нужен твой алкоголь. Назовем это, — он пощелкал пальцами свободной руки в воздухе. — Введением торгового эмбарго. И что ты сделаешь с тем, что скопилось на твоих складах? Будешь пить, пока не лопнешь?

— Ты мне угрожаешь? — спросил Перри, подавшись вперед.

— Я просто констатирую факты, — ответил Капоне. — И я уже на этой земле, нравится вам это или нет. Пока что я не услышал от вас ни одного конструктивного предложения, вы просто пришли и требуете у меня мое же. И так дела не пойдут. Они не идут так в Америке, они не идут так на старой Родине, и не пойдут здесь, в Канаде.

Дэвис поднял руку, явно пытаясь остудить накал разговора, прежде чем он перейдет совсем уж в открытую конфронтацию.

— Джентльмены, — сказал он. — Давайте не будем горячиться. Мистер Капоне, не поймите нас неправильно, мы не требуем дань, мы предлагаем защиту вашего бизнеса от неприятностей. Вы не знаете местной специфики, вы чужой в этой стране, и у вас могут возникнуть проблемы.

— Я вам что, какой-то мелкий лавочник? — поднял бровь Капоне. — Мне не нужна защита, мне нужно, чтобы вы оставили меня и мои предприятия в покое. И у меня есть ответное предложение. И если ты, Рокко, перестанешь вращать глазами и согласишься выслушать его, то я его выскажу.

— Мы слушаем, — сказал Айзенберг.

— Я готов предложить честное партнерство в тех сферах, где наши интересы в действительности пересекаются, — сказал Аль. — Я готов возить свой алкоголь вашими маршрутами, при условии, что вы снизите цены. В противном случае я буду вынужден воспользоваться своими, никаких проблем с этим у меня не возникнет — как вы знаете, порты в Нью-Йорке, Бостоне и Филадельфии принадлежат моим друзьям. Мы все это знаем.

Они в действительности это знали — портовые профсоюзы в этих городах практически полностью контролировались Организацией, а таможня была насквозь коррумпированной, и была готова проглотить какое угодно количество левака, главное, чтобы его завозили вперемешку с легальной продукцией. А такого в Канаде полно — нужно просто вложиться в лесозаготовки. Уж чего-чего, а леса в этих холодных северных землях достаточно.

— Я не лезу в ваш бизнес, — продолжил Капоне, про себя подумав «пока». — Меня не интересуют ваши доходы с проституции, азартных игр, рэкета. Я просто купил заводы и просто хочу на них зарабатывать. Мне надоели игры в стиле Чикаго, когда людей взрывают в машинах или когда расстреливают в ресторанах — мне это не нужно. Мое бухло, честная цена, ваши маршруты. Сниженные цены с вашей стороны. Это все.

— Хорошо, — сказал Перри, поднимаясь из-за стола. — Если ты так упрямишься, Аль, посмотрим, как долго проработает твой бизнес без нашей поддержки.

Это была уже открытая угроза, но развивать темы Рокко не стал, просто поднялся и вышел из зала. Дэвис тоже поднялся и двинулся наружу, Айзенберг развел руками — мол, этого он не хотел. Капоне подумал, что именно с ним, возможно, можно попробовать договориться. Он — самый слабый из местных боссов.

Они вышли. Когда дверь закрылась, Луи, который все это время стоял рядом с Капоне, наконец позволил себе сесть. Вытащил из кармана футляр с сигарой.

— Плохо, Аль, — проговорил он. — Они не отступят.

— Знаю, — ответил тот, поднялся и двинулся к окну. Посмотрел на город, который пока что еще не его, но достаточно скоро станет принадлежать аутфиту.

— И что теперь, босс?

Капоне усмехнулся. Он ехал в Канаду, окрыленный успехом — Чикаго захвачен полностью, и никто никогда не попытается там больше поднять головы, болезнь отступила, мозги мыслили как никогда ясно. Но сейчас ему стало понятно, что все будет не так уж и просто.

Хотя на самом деле… Две провинции, всего две провинции — Квебек и Онтарио. Захватить их, и тогда остальная Канада падет к его ногам. Да и не представляли особого интереса эти холодные малонаселенные земли. Ну, может быть, Саскачеван, где живет около миллиона людей, да Британская Колумбия, исключительно из-за портов, которые давали доступ к западному побережью.

— Знаешь, Луи, — проговорил он. — Похоже, что некоторые люди понимают только язык насилия.