Мы с моими людьми встретились в дальней комнате за длинным столом. Мои капо, причем все: Бруни, Фавара, Реджинелли, Скьяво, Адонис, Коппола, Анастазия и Фарино. Общий сбор Семьи был не таким уж частым явлением, но сегодня нужно было провести его, потому что очень скоро я уеду. И нужно сразу установить кое-какие правила, которые будут действовать во время моего отсутствия.

Естественно, тут были Лански и Костелло — куда же без них. Если бы Багси был в Америке, я бы пригласил и его, но он с дикой одержимостью занимался постройкой казино.

— Парни, — проговорил я, обращаясь одновременно ко всем собравшимся. — Спасибо, что пришли. У меня важные новости, и мне нужно, чтобы вы меня внимательно выслушали.

Начал я так специально, чтобы они поняли, что речь пойдет о кое-чем серьезнее наших обычных дел. Хотя они и без того это понимали — все-таки общий сбор.

— В ближайшее время я уеду на Кубу, — сказал я. — Я собираюсь развернуть там дело, которое потребует моего личного присутствия. И меня не будет в Америке достаточно долго, возможно несколько месяцев.

— И как долго? — спросил Анастазия.

— Пока не могу сказать точно, — я покачал головой. — Но я хочу сразу объяснить вам, зачем это делается. Чтобы каждый понял в чем причина. Вы наверняка уже давно заметили, что я очень много внимания уделяю именно Кубе. Мы уже вложили в нее достаточно много денег, как вы знаете. Но то, что я собираюсь провернуть дальше — это совсем другое. Я планирую превратить Кубу в задний двор Организации, место, где мы сможем проворачивать все наши дела.

— Целую страну, босс? — спросил Винни.

Его с Кубой связывали воспоминания. По крайней мере, именно там похитили наших женщин, и именно там мы чуть не сложили головы из-за того, что один плантатор объявил кровную месть другому.

— Да, целую страну, Винни, — кивнул я.

Этим людям требовалось другое объяснение. Это ветеранам я мог сказать про дела в Европе, потому что они понимали, что если там разразится буря, то она затронет Штаты. Моим друзьям же было плевать на Штаты, все, чего они хотели — это просто зарабатывать деньги, больше ничего от страны им не требовалось. Все, что им было нужно — это чтобы их не трогали копы, ну и крутить наш грязный бизнес.

— Это будет не так просто, и это займет определенное время. Но если у нас все получится, то у нас будет база, достаточно крупная. И никто не будет нам мешать. Но мой план — это мой план, парни, а здесь, в Америке, меня интересует другое.

Я сделал паузу. Я — босс, и я имею право так говорить, а они обязаны выслушать. Да и среди этих людей почти все доказали свою верность.

— Организация должна продолжать работать так, как она работает сейчас, — сказал я. — Деньги должны идти наверх, и никто не должен сводить личные счеты.

Я посмотрел отдельно на Скьяво и Реджинелли, которые то дружили, то враждовали. А я так и не нашел способа развести их по разным углам. В этом была проблема, но решать ее у меня уже не было времени.

— Главным на время моего отсутствия, младшим боссом, остается Сэл, — сказал я, кивнув на Бруни. — Фрэнк будет помогать ему. Все конфликты на уровне Семьи будут решаться ими двоими. Если будет что-то крупнее — обращайтесь в Комиссию, Торрио поможет. Если нужно будет, в самом крайнем случае — я вернусь. Но учтите, что ставки высоки, и мое возвращение снижает наши шансы на успех. А это очень важно. Всем все ясно?

— Да, босс, — ответил за всех Бруни. Как и всегда, он принимал любое поручение за время нашей совместной работы.

— По всем финансовым вопросам обращайтесь к Мейеру, — сказал я, кивнув в сторону Лански. — Если вам понадобятся деньги или вы найдете вариант для выгодного вложения — все через него.

Я обвел взглядом присутствующих. На самом деле я беспокоился, пусть и скрывал это. Оставлять Организацию на такой долгий срок было рискованно, и я прекрасно понимал это. Слишком много людей, и у каждого свои интересы. И во время моего отсутствия что-то легко могло пойти не так.

С другой стороны, я строил эту структуру не просто так. У меня самая сильная Семья в стране, на моей стороне Рейна и Мангано, которые не так давно подтвердили свою лояльность в этой истории с Антинори — мы замирились после той истории со слежкой, но они, в общем-то, и не обиделись особо, потому что действительно допустили в своих Семьях крыс.

Бруни, которого я оставил после себя главным, служил мне с самого начала, никогда не подвергал сомнению мои решения. Тем более, что я ставил его на эту роль раньше, когда уезжал в Атлантик-сити или Вегас. Но я никогда не оставлял его так надолго. И все равно уверен, что он не предаст.

Костелло был себе на уме, но из той истории, которую я помнил, я знал, что именно Фрэнк остался верен Лучано до конца. Даже когда он оказался в тюрьме, и когда другие начали строить козни за его спиной. И когда его депортировали. В отличие от того же Дженовезе, которого я устранил, зная о том, что он нехороший человек, непорядочный.

— Я доверяю каждому из вас, иначе вас тут не было бы, — продолжил я. — Но хочу быть предельно ясным: любые попытки провернуть что-то во вред Организации во время моего отсутствия будут расценены как предательство. Вы все давали клятву, и вы все знаете, чем это заканчивается.

— Мы понимаем, Чарли, — проговорил Анастазия. Он пусть и был сумасшедшим маньяком, но все равно был верным.

— Теперь по поводу дел во время моего отсутствия. Если у кого-то есть, что сказать — давайте сейчас, потом мне будет не до того.

Пошел разговор. Дел оказалось не так уж и много, в целом в Организации все шло хорошо. Да и не было у нее больше врагов после того, как я всех устранил. Ну или они самоустранились, как это сделал Дьюи. Есть, конечно, другие Семьи, но пример Антинори показал им, что бывает, когда идешь наперекор решению Комиссии. Так что они кое-чему да научились.

Мы проговорили около получаса, когда из основного помещения послышался телефонный звонок — колокольчик внутри аппарата затрезвонил. Прошло примерно полминуты, после чего дверь открылась, внутрь заглянул Марчелло и проговорил:

— Босс. Это губернатор.

Люди посмотрели на меня — они знали о нашей связи, но никто не думал, что Рузвельт ни с того ни с сего позвонит мне в социальный клуб. В общем-то, такого не случалось ни разу, до этого мы общались только через Фарли, ну и меня еще пару раз приглашали на приемы. Нужно было ответить.

Я вышел из задней комнаты, прошел к телефону, трубка которого лежала на стойке, поднял ее к уху и проговорил:

— Слушаю, Франклин, — мы уже давно называли друг друга просто по именам.

— Чарли, — поприветствовал меня в ответ Рузвельт. И голос, надо отметить, звучал без обычной теплоты, к которой я уже успел привыкнуть. Отношения между нами за эти месяцы стали гораздо ближе, и мы ценили друг друга, как союзников. — У меня к тебе есть один вопрос.

— Слушаю, — повторил я.

— Мне доложили кое-что странное. Говорят, ты стал нанимать ветеранов и предлагаешь им серьезные деньги. Не объяснишься? Что вообще происходит?

Я помолчал секунду. Сказать ему правду? Ну, наверное, стоит на самом деле, все-таки мы на одной стороне.

— Франклин, это так, — подтвердил я. — Мне нужна помощь ветеранов.

— И зачем? — спросил он.

— Не могу сказать, — я покачал головой. — Но уверяю тебя, это не связано с моим американским бизнесом. Я не собираюсь никак вмешиваться в политику Соединенных Штатов. Это будет частное предприятие, которое будет работать исключительно за пределами страны. Никакого использования для решения внутренних дел, и уж тем более она не будет направлена против тебя и против твоей администрации.

— Тогда против кого она направлена? — спросил Рузвельт напрямую.

— Помнишь, мы обсуждали проблемы в Европе? Я хочу попробовать решить их до того, как разразилась буря. Я хочу помочь Америке подготовиться к этому. Не мешать, а помочь.

— Ты точно не собираешься развязать бойни? — спросил он. — У вас в Организации.