— Уйдите....прошу...

Прошептала я, смотря, как сумерки опускаются на город.

Агнесс оставила несколько магических светильников, но я попросила оставить меня в темноте.

В тишине, слушая лишь мерный стук сердца, я плакала. Беззвучно, лишь ощущая, как солёная влага стекает по щекам, щекочет мочку уха. Слева, там, где билось глупое сердце, нестерпимо жгло и болело.

Наступила ночь. Прекрасно. В комнате тянуло сыростью, камин был давно затушен, поёжившись, повернулась набок, слушая звуки дома и улицы.

За то короткое время до рассвета я вспомнила всё в мельчайших подробностях, и так и не смогла понять, почему Гора так со мной поступил? Зачем обманул? Для чего?

Разве могли его глаза так бессовестно врать? Разве мог он говорить столь лживые слова?

Я верила ему. Очаровалась его благородством, добротой, самоотверженностью.

Неужели это всё враньё?

Как можно забыть девушку, ради которой пролетел столько лье, которую хотел спасти?

Дурная мысль ударила в голову. Может, его опоили каким-то зельем? И он забыл меня?

Мысль донельзя простая, заставила меня даже сесть.

Но вспыхнувший огонёк надежды угас.

Гора был умным драконом. Вряд ли у кого-то получилось его обмануть.

Просто...просто иногда люди делают выбор в пользу долга, перед семьёй, перед обществом.

Я же никогда не вписывалась в его мир. Была изгоем, девочкой с уникальной магией, но тем не менее чернавкой, жившей на чердаке.

Куда мне до Лавеллы...красивой, утончённой, с глазами цвета вишни. Драконица из богатой семьи. Она была ему под стать.

Вспомнились слова Ивонны, но говорила она их не мне, а Жанетт: «Руби дерево по себе.»

Без сил упала на подушки. Смежив веки, провалилась в беспокойный сон, который не приносил облегчения.

Я металась и кричала. Передо мной возникали лица, то Гора, то Лавеллы, то ядовито-зелёные глаза Лазара вспыхивали совсем рядом.

Слёзы текли из глаз, а пламя вокруг меня слизывало их с моих щёк.

Оттого, когда я проснулась, то испугалась, обнаружив рядом с собой полноватого мужчину, который держал моё запястье в своих пальцах и еле слышно шевелил губами.

Лазар подпирал плечом столбик кровати и смотрел недовольно, то на мужчину-лекаря, а, скорее всего, это был он, то на Агнесс, которая виновато прятала взгляд.

— Что ж, голубушка, это обычная простуда. Попьёте микстурок и будете чувствовать себя прекрасно.

Только в этот миг я осознала, что засыпала-то я одетая на покрывале, а сейчас лежала под одеялом, а за окном была ночь. Сколько же я проспала?

— Я оставлю всё необходимое, но можете присылать за мной в любое время.

Мужчина улыбнулся мне, а потом достал из саквояжа несколько микстур и листок бумаги. Размашистым почерком он оставил несколько записей, а потом покинул комнату.

Пошевелилась под одеялом, я почувствовала, как ломит кости, а горло и голова буквально взрываются болью.

Стоило лекарю уйти, как Агнесс, закрыв глаза ладонями, сказала.

— Простите, господин, не знаю, как так вышло, что окно было открыто. Я, верно, оставила проветриться и забыла закрыть. Когда Анжелика прибыла, тут было не до этого....

— Госпожа...

Процедил Лазар, закатывая глаза.

Боги! Да я была в таком состоянии, что сама не заметила открытое окно.

Хмыкнула, но про себя. Окно уже второй раз играет со мной злую шутку.

В носу тут же защипало от слёз, но я сдержалась. Плачь, не плачь, а назад ничего не вернёшь.

— Простите, — прошептала севшим голосом. — Я принесла столько беспокойства.

— Агнесс, дай ей микстуру, остальные вон, — прогнал слуг Лазар, раздражённо махнув рукой.

Слуги словно того и ждали, быстро покинули комнату.

Взяв листок со стола, Мартен, прочитал написанное и с тяжёлым вздохом, кивнул Агнесс на склянку с желтоватой жидкостью.

Служанка налила её в ложку и дала мне выпить. Я молча выпила лекарство и слегка сморщилась, оно было противно-сладкое.

— Спасибо Агнесс, — поблагодарила служанку и даже смогла улыбнуться.

Женщина поклонилась мне и тихо вышла из комнаты. Мы с Лазаром остались одни.

— Хотел бы я, чтобы из-за меня так убивались, — насмешливо сказал он, присаживаясь на край кровати.

— Хотите услышать комплимент? — спросила, укладываясь на подушки.

Голова была тяжёлая, и меня затрясло, сильный озноб прокатился по телу, и я натянула одеяло до самого носа.

Лазар пронзительно посмотрел на меня, а потом коснулся указательным пальцем моего лба, убрал прилипшую прядь в сторону, провёл по виску, линии скулы.

Я перестала дышать, замерла, не зная, что последует дальше.

Ноготь слегка царапнул щеку. Мартен вдруг тряхнул головой и убрал пальцы от моего лица.

—...не те, что нужно... — задумчиво произнёс он, а потом резко поднялся, — спи Анжелика, болезнь быстро не отступит. Главное, чтобы связь с фениксом не пострадала.

На этой тревожной ноте он вышел из комнаты, а я и правда уснула, словно в лекарство было подмешано снотворное.

Я проснулась следующей ночью. Открыла глаза и сильно удивилась…

В кресле, что оказалось придвинуто к кровати, сидел Лазар.

Он читал книгу. Магический светильник слабо освещал пространство рядом с ним, а зелёные глаза бликовали, как у кошки в тёмное время суток. Видимо, у дракона было отменное зрение.

Прислушалась к своим ощущениям: горло болело терпимо, но голова была такая тяжёлая, что я с трудом оторвала её от подушки.

По телу тут же прокатилась волна липкого, противного озноба. Да-а болеть я не любила с самого детства.

К счастью, происходило это не часто.

— Как ты себя чувствуешь?

Мартен скользнул взглядом по мне, а потом закрыл книгу. Оказалось, это была одна из книг про фениксов, которая пережила выбраковку.

— Не беспокойтесь, — сказала, осипшим ото сна голосом.

— Я не беспокоился.

Едкие слова как дым костра впитались в меня, оставив горькое послевкусие.

Боги! Анжелика, ты знала, с кем имеешь дело! Какое беспокойство! Он переступил через тебя и пойдёт дальше. А вопрос, ну, иногда спрашивают ради вежливости, вот только вежливость и Лазар Мартен — несовместимые вещи.

Поджала губы. Я жила в холодном мире людского безразличия. Ивонне не хватало времени и сил, чтобы отогреть меня, но я не роптала, просто жила, просто работала без иллюзий и надежд.

Когда я попала к Гору, к Рене, коснулась их тепла, то словно стала оттаивать. Вечный холод на душе отступил, но теперь это были лишь воспоминания.

Их унёс ветер, что выл за окнами, гнул ветки деревьев и стучал ставнями. Мир снова стал привычным.

Сменились лишь хозяева.

Но изменилась я. Я сохранила это тепло, запрятала на самое дно души, чтобы отогревать себя в тяжёлые моменты, такие, как сейчас. Прислушалась к себе, неужели его слова о безразличии настолько тронули меня? Нет, всё как и прежде. А значит, тревожится не о чём.

— Тогда вам стоит покинуть это неудобное кресло и уйти к себе, — спокойно произнесла. — Лекарь сказал, что у меня простуда. А от этого не умирают.

— Я сам решу, — сухой ответ.

Лазар подошёл к окну и задумчиво посмотрел на улицу. Тяжело вздохнул.

Я напряжённо смотрела на его спину, не зная, что ожидать.

— Ты хоть понимаешь, что могла лишиться феникса?

Тихий рокот голоса заставил меня сесть. Лазар резко обернулся и подошёл вплотную к кровати.

Ухватившись ладонью за спинку, навис надо мной угрожающей тенью.

— Но это вы привезли меня к Гору, — сдавленно пробормотала.

Аура дракона захлестнула с головой. Я словно увязла в сиропе, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

От этого к горлу поднялась удушающая волна паники.

— Я думал, ты увидишь и перестанешь цепляться за глупую идею, что он тебя спасёт, но всё оказалось куда интереснее. Ты влюбилась в него.

Щёки вспыхнули румянцем. Своими словами он попал в цель.

— Феникс тесно увязан на эмоциях, но в большей мере на любви. Теперь твоё сердце разбито, и ты не заметишь, как лишишься магии.