Дальше следовала пустая болтовня и ни одного слова, приближённого к правде. Народ любит выдумывать.

Болтушки вышли у первой же деревни. А мы поехали дальше.

На улице стемнело. В повозке никто не разговаривал, почти все смежили веки и погрузились в чуткий сон. Но не я…

Покачиваясь в такт повозки, я отматывала произошедшее и удивлялась себе. Сегодня Анжелика Легран показала всем неожиданную версию себя самой. Дала отпор дракону. Магически. Боги! Да о таком даже думать было страшно, но это оказалось моей реальностью. В какой-то момент я тоже погрузилась в тревожную дрему. А потом…

С улицы донёсся свист. Повозка дёрнулась, резко останавливаясь. Путников мотнуло, и многие свалились с лавок.

…Что происходит?..

…Безобразие!..

…Разве так можно?..

Раздалось со всех сторон. А я превратилась в слух, потому что с улицы донеслось.

— Стой, — грубый мужской голос, гаркнул практически рядом.

— А ну, не трожь лошадей, — крикнул возница. — Кто такие?

Воздух рассёк удар кнута. От этого щелчка все вздрогнули.

— Личная стража господина Мартена. Слышал о такой?

Тот же голос произнёс это с надменными нотками, а я сунула руки в карманы, потому что пальцы задрожали. Меня ищут! Нагнали и будут проверять.

— И чаво надо? Слыхал, конечно. Вы ребята бравые.

— Мы ищем девчонку, молодую, миленькая, а волосы рыжие. Открывай повозку, показывай, кого везёшь?

Сердце загрохотало в груди, норовя пробить грудь. Стиснув зубы, ждала ответа возницы.

— Вы служите своему хозяину, а я своему. Если открою, мне голову снимут.

Не поверила, что услышала именно это. Храбрый, однако, мужичек. Противостоять псам в городе мало кто мог, точнее, никто не мог. Я слышала об их бесчинствах.

— Тебе голову снимут по приказу господина Мартена.

— А ты мне не угрожай. Пуганый. Сказал, не открою и всё тут. Проваливайте. Я человек честный плачу вовремя, в том числе и тем высоким господам, благодаря которым работаю. Решайте вопрос с ними.

В повозке было неответственно тихо, каждый слушал в оба уха, пытаясь услышать хоть что-то ещё, но стража не стала настаивать, видимо, у перевозчика действительно в друзьях были влиятельные люди. Он назвал какую-то фамилию, но именно в это время заржала лошадь и никто не услышал. Боги! Столько разочарования было на лицах людей, а я сидела, ни жива ни мертва. Я была готова отдать все деньги вознице, что не позволил псам заглянуть.

Раздалось протяжное «н-н-нооо» и наступила тишина. Повозка никуда не двигалась, но когда резко открылась дверь, вздрогнули все. Возница оглядел нас, а потом обратился к старушке, что в начале пути спрашивала меня.

— Псы Мартена. Уехали. Не слила?

Никто ничего не понимал, люди сидели, открыв рты.

— Обижаешь, — пожилая женщина подняла полы объёмной юбки, и все увидели большую бутыль, в которую была налита прозрачная жидкость.

Я сидела ближе всех и увидела, что рядом с женщиной в полу была дырка. Хотелось рассмеяться во весь голос. Я слышала о контрабанде, но не думала, что буду благодарить контрабандистов за моё спасение.

Единственное, почему он говорил это при всех. Неужели не боялся, что его могут сдать, но тут же услышала очень много о семействе Мартена. У каждого были счёты с псами. А контрабанда? Ну, надо же как-то людям выживать.

— Не тебя ли детонька искали? — обратилась ко мне старушка.

— Нет, — как можно непринуждённее пожала плечами. — Я за жизнь хорошей на море еду. Вот и всё.

После моих слов гробовое молчание накрыло попутчиков. Мужчина деловито погладил усы, а потом сказал то, от чего сердце упало в пятки.

— Оно и видно, глупая сирота. Как же ты собралась на море попасть, если повозка едет на север. А там только горы.

— Как на север? — практически на выдохе произнесла. Широко раскрыв от ужаса глаза, смотрела, как мужик еле сдерживает улыбку. Ему это действительно показалось смешным? — А ты, что же и не спросила? Говорю, бедолага, — повернув голову к сидящему рядом старичку, сказал он. Еле смогла встать на ноги, потому что повозку трясло и шатало и, добравшись до стены, за которой сидел возница, забарабанила что есть мочи. — Возница! Возница! Со всех сторон раздались возмущённые шепотки, отнюдь не добрые. Лошади заржали, и повозка качнувшись остановилась. Хруст снега под тяжёлыми шагами, не перебивал грохот моего сердца. Дверь резко открылась, и я часто-часто захлопала ресницами от ворвавшегося к нам ледяного ветра. — Ты чего орёшь? Зло, прищурив глаза, спросил мужик. Выдержала его взгляд, и даже больше, поставив руки в бока, как это любила делать Элинор, сказала. — Вы сказали, что довезёте меня до Форти? Почему мы едем на север? Перевозчик хмыкнул, а потом смачно сплюнул себе под ноги. — Форти? Я такого не говорил. Открыла рот от возмущения. Содрал с меня золотой и увёз совершенно в другом направлении! Вот наглец. — Отдавай мои деньги, — чеканя каждое слово, подошла к мужику. Из-за того, что я стояла в повозке, смотрела сверху вниз. — Вот ещё! Я своё ещё никому не отдавал! И вообще, молчала бы. Думаешь, никто не понял, что тебя искали? Вон у тебя коса рыжая торчит. Благодарна быть должна. Слова ударили в солнечное сплетение. Задохнулась от беспомощности. Хотелось обернуться и поискать помощи среди попутчиков, но не стала. Раз теперь я одна против всего мира, нужно было уметь бороться. — Не понимаю, о чём вы! Мало ли девушек с рыжими волосами возите. Вы... Но мне не дали договорить. Возмущение сухим комом встало в горле. — Что вы? Не нравится? Вылазь и проваливай. Я тебя вёз? Вёз! Чай, сто лье отмахали. Эти деньги я заработал. Так? Он сурово свёл брови, слегка склонил головы обведя людей, и они тут же закивали. На улице было темно, а кру́гом поле. Куда бы я пошла? Замёрзну ведь. Молча села на своё место, смотря перед собой. — То-то же! Разоралась! Недовольные ещё есть? Нет? Едем дальше. Поправив на руках меховые рукавицы, он закрыл дверь, и через мгновение повозка тронулась с места. В носу щипало от слёз. Я ругала себя. Почему я такая непутёвая? Но одновременно с этим в голову пришла неожиданная мысль. Если меня будут искать, то в южном направлении. А значит, у меня появился шанс убежать так далеко, куда не дотянутся цепкие пальцы Мартена. — Ты правда сирота, унуча? — обратился ко мне старичок, что сидел напротив. — Не совсем. Есть родственники, — уклончиво ответила, складывая руки на груди. Мне не хотелось ни с кем говорить. — Хороши ж родственники, — проговорил он себе под нос, развязывая тесёмки на холщевом мешке. По очереди он достал оттуда цветной платок и рукавички. — Вот, возьми. Я вёз их своей унуче, но тебе они сейчас больше пригодятся. Замотала головой. — Я не могу, — внезапно осипшим голосом сказала, чувствуя, как щёки становятся красными. На меня все смотрели. — Бери, бери. На севере страсть, как холодно. Вмиг заболеешь и умрёшь. Похлопала ресницами на такие кардинальные слова. — Спасибо, — приняла одежду. — Надевай, враз согреешься, — вставила старушка. Сняла куртку и обвязалась платком, так было теплее и удобнее, а на руки надела рукавички. Груди и пальцам тут же стало тепло. Улыбаясь неожиданному подарку, я вернулась на своё место. Так чудно́! Просто взять и подарить вещи. В тёплых вещах меня разморило, веки стали тяжёлыми и я уснула. После эмоционально насыщенного первого дня путешествия, наступила череда унылых дней. Бесконечный заснеженный тракт, маленькие деревни и коммуны. Путники покидали повозку один за одним, и вскоре мы остались вдвоём с матерью перевозчика — бабулей Жюли. Она оказалась невероятной. Признаться, я давно так не смеялась. Жюли могла рассказывать о простых вещах так, что только за живот держись. За болтовнёй, короткими остановками у таверн, прошло четыре дня. Мы как раз остановились в таверне, чтобы поесть. Когда передо мной оказалась тарелка с горячей похлёбкой я, обжигая рот и язык, принялась за еду. Нужно было как можно быстрее расправиться с едой и хотя бы умыться. Благо хозяйка разрешила и даже показала, где можно это сделать. Бран доев, ушёл, сказав мне, чтобы не задерживалась. Бабуля ела всегда в повозке. Сторожила ценный груз. Хлеб решила дожевать по пути. Нельзя было прохлаждаться. Зачерпнула воды и уже собралась умыться, как услышала шум из трапезной. Отставив ковшик, приоткрыла дверь и замерла. Огромный волосатый мужик, схватив за грудки хозяина таверны, был готов вынуть из него душу. — Деньги где? Проорал негодяй, а потом кивнул другим таким же мужикам. Они как свора диких псов кинулись с замызганной стойке, круша всё на своему пути. — Дом обыщите, — новый приказ главаря, заставил меня резко закрыть дверь. Судорожно соображая, как мне выбраться отсюда, осматривала небольшую комнату. Дверь да окно. Окно! Подошла к нему и легко смогла выдавить раму. Оно держалось на честном слове. Кряхтя, выбралась на улицу, ощупала карман, где лежали монеты, я носила их с собой, и крадучись вдоль стены прошла до места, где должна была быть повозка. Но её там не оказалось! Кажется, я перестала дышать. Чувствуя, как паника лишает меня возможности, нормально дышать, двинулась дальше в надежде, что Бран переставил её. Но вместо спасения увидела, как повозка уже была на значительном расстоянии. Они бросили меня. Закрыла рот ладонью, чтобы не заорать. Но не сдержалась громко взвизгнула, когда на моё плечо легла тяжёлая мужская ладонь: — Красотуля, а ты откуда тут такая?