— Вот девицы пошли, — с легкой ноткой раздражения пробормотал Феликс, — революцию им подавай, царя убить готовы, преступление расследуют, еще и в дом к преступнику отправляются, дабы лично засвидетельствовать перед батюшкой его слова…

Николай понял, что последнее относилось к Великой княжне. А ведь ей всего пятнадцать, — припомнил он.

— И насчет тех слов… Демидова о своем сыне. Он ведь врал, да? –Феликс с надеждой посмотрел на старшего брата. Николаю очень хотелось ответить «да», но…

— Элим и правда наш сводный брат, — признался он с тяжелым чувством. — Директор гимназии подтвердил, что у него проснулся дар проклятийника. Да и к нам в библиотеку он отправился, чтобы почитать про родовой дар Юсуповых. Так что формально Демидов мстил за измену. Жене уже было не отомстить, вот он и нацелился на нашего отца. Остальным досталось из-за безумия, которое требовало жертв.

— Черт! — выругался Феликс. Прикрыл глаза и все-таки не сдержался. Темное облачко сорвалось с его пальцев, и очередной фикус превратился в тлен, осыпавшись серым пеплом — в горшке остались лишь голые ветки.

— Маме пока не говори, — попросил он, сглотнув.

— Не собирался, но если произойдет огласка…

— Не раньше. Ей и так досталось.

Досталось. После ареста отца мама слегла на неделю. Почернела, высохла. Так и не смогла оправиться, живя с мыслью о будущей казни мужа. Весть об измене мужа может оказаться той каплей, которой не выдержит ее слабое сердце.

— И нужно будет сообщить остальным, — напомнил Феликс. — Я пошлю за ними утром. Такие новости не стоит доверять бумаге. Да и хочу посмотреть на лицо Сержа, когда он поймет, что его все это время держали в дураках, не собираясь выходить за него замуж.

— А что? — вскинулся он с вызовом. — Нас всех обманули. И я имею полное право поделиться этой одураченностью с друзьями.

— Делись, — согласился с улыбкой Николай, уже представляя себе лица Голицына и Орлова-Давыдова, — только не вздумайте напиваться. Нас наверняка вызовут для допроса, да и писаки с ума сойдут, узнав об аресте Демидова. Уверен, Владимир Михайлович сделает все, чтобы добиться согласия на пересмотр дела до того, как о нем пронюхают газеты. Ему не нужны лишние намеки в сторону царя, которого обманул безумец.

Глава 1ч2

Посланный утром к дому Демидова человек вернулся вместе с прибывшими к Юсуповым графом Орловым-Давыдовым и князем Голициным.

Николай дал разрешение говорить при них, и лакей, нервничая и оттого глотая слова, доложил, что улица перегорожена, Демидовский особняк окружен полицией и к нему никого не пускают. Что дом стоит вроде целый, лишь в некоторых окнах, а на третьем этаже так во всех, не хватает стекол. Что обвалились атланты у входа, покоцался герб, а на углу видна поползшая от фундамента трещина. Что соседи рассказывают такие страсти, которым точно нельзя верить, ибо дверь в преисподнюю, если и была открыта, то ее так просто не закроешь, а никаких чертей в пустых окнах не наблюдалось. Что вокруг уже ходили писаки и приставали ко всем с глупыми вопросами. Что городовые тщетно их гнали от дома. Что какой-то дедок — из дворников — заявил, будто лично видел, как Демидов обратился в дьявола и кидался на людей, пытаясь их сожрать. А какая-то дама заявила, что она давно подозревала Демидова в безумии и ничуть не удивлена такому исходу. И больше всего ей жаль девочку, которую ночью вынесли из дома и погрузили в повозку. «Бледная была, как смерть», — заявила она.

— Все, барин, — развел руками лакей, и Николай, сунув ему в руку монету за усердие, отправил его прочь.

— Уцелел, значит, домик, — неодобрительно проговорил Феликс, которого теперь раздражало все, что было связано с фамилией Демидов.

— Прошу в кабинет, господа, — повернулся он к ожидающим разъяснений друзьям. Веселый тон и торжествующий блеск в его глазах плохо вязались с усталым видом и тенями на лице, что заинтриговало гостей еще больше.

Николай и сам в эту ночь не смог уснуть — просидел у камина в ожидании новостей и сейчас с благодарностью принял от служанки чашку крепкого кофия, чтобы прогнать скопившуюся усталость.

Феликс тоже предпочел кофе, Серж попросил чаю, а Петр — холодного квасу.

Когда служанка накрыла стол и вышла, брат приступил к рассказу. С его слов выходило, что они не просто вошли в дом к Демидову, постояли и вышли, забрав с собой княжну, а защитили честь Российской империи, сразились с десятком злобных тварей и спасли прекрасных дам.

Николай не вмешивался. Пусть развлекается, главное, чтобы помнил о приличиях. Но Феликс правила знал и имя великой княжны, как и ее фрейлины, упомянуто не было.

— Теперь мы ожидаем визита Владимира Михайловича с предварительными результатами расследования, — закончил Феликс и залпом влил в себя успевший остыть кофий. Скривился, заглянул в чашку, оценил рисунок гущи и отставил на поднос.

В комнате воцарилась потрясенная тишина.

Первым очнулся Голицын.

— Вот подлец! — процедил он. — Если бы не безумие — вызвал бы на дуэль!

Упоминание о дуэли заставило Николая болезненно поморщиться.

— Сына, пусть и не родного, собственными руками! — Петр встал, потом сел и снова встал. Не выдержал, заходил по кабинету.

— Как все обставил негодяй! Ему жена изменила, а он… Невинную жизнь погубил и еще три собирался!

О том, что Элим оказался их сводным братом, Феликс умолчал. Сказал лишь, что Демидов подозревал одного из их отцов в интрижке со своей женой. Потому в тюрьме оказались все трое.

Серж сидел хмурясь и нервно покусывая губы. Он явно уже просчитывал последствия ночных событий.

— Надеюсь, доказательств будет достаточно, чтобы их выпустить, — проговорил он сосредоточено.

— Уверен в этом, — ответил Николай. Участие в деле великой княжны, о котором они умолчали, было неоспоримым преимуществом. Ходили слухи, что к словам старшей дочери царь прислушивался чаще, чем к советникам. — Однако лучше подождать Владимира Михайловича. Думаю, ему будет, что нам рассказать.

— А что с Демидовой? Вендетту отменят? — и Голицын вопросительно посмотрел на них, потом перевел взгляд на Орлова-Давыдова.

Феликс пожал плечами.

— Думаю, да. Да и не собиралась она замуж. Хотя, стоит признать, напугала нас эта барышня изрядно. Как же мы тогда перетрусили, господа, в особенности Серж! — и саркастическая усмешка искривила его тонкие губы.

— Я так перепугался, что до сих пор смотреть на выпивку не могу — мутит, — откровенно признался Орлов-Давыдов.

Николай глянул на графа с одобрением. Молодец. Не стал делать вид, что ничего не было.

— Не верится, что она устроила такое… Честное слово, братцы, я бы ей за такую операцию чин какой-нибудь дал, — и в голосе Петра прозвучала нотка восхищенной влюбленности.

— С ней ведь все в порядке? Откат после срыва личины — дело серьезное, — и он с тревогой посмотрел на Николая.

Мужчины помрачнели.

— Она сильная — выживет, — с уверенностью ответил Николай, хотя у самого сердце было не на месте.

— Дай-то Бог, — тяжело вздохнул Петр.

— Откат не единственная проблема, — задумчиво проговорил Сергей, заметив, наконец, что у него в руке чашка чая. Сделал маленький глоток. — Госпожу Демидову заклеймят, как дочь убийцы. А могут и под суд отдать, — и он бросил выразительный взгляд на Николая.

— Мы проследим, чтобы никто не связал Аксинью и Марию Павловну. Уволилась и уволилась, — ответит тот.

Феликс одобрительно кивнул. Он мог сколь угодно ругать Демидову, но таскать ее по судам не собирался.

— Я бы желал ее отблагодарить, — с пылкостью рыцаря, выбравшего себе даму сердца, произнес Голицын.

Николай был уверен, что о награде подумал каждый из них, но…

— Мысль дельная. После случившегося вряд ли она останется в Петербурге, обустройство же на новом месте требует средств. Однако возьмет ли она их от нас, после того, что мы ей сделали? — и он выразительно вскинул брови.