Я была полностью согласна с домовым. И радовалась тому, что уезжаю из города. Как бы я ни храбрилась, но полные едкой желчи статьи в газетах, шепотки за спиной, цепляющиеся за кожу взгляды меня порядком утомили.

Слава дочери убийцы потянется за мной и на Урал, но дойдет туда не скоро. Какое-то время я смогу пожить спокойно.

Глава 9

Я подошла к киоску, и тут меня настиг до боли знакомый запах: терпкий и одновременно сладкий.

— Мария Павловна, дорогая, — мурлыкнули у меня за спиной.

Я подняла глаза, и в стекле газетного киоска отразилось женское лицо. Его нельзя было назвать идеально красивым. Все-таки в нем проглядывало что-то мужское. Но оно определенно притягивало к себе взгляд.

Феликс.

Я повернулась, и глаза тут же зацепились за мушку на губе.

— Все-таки это были вы, — выдохнула я, забыв про вежливость.

На губах мужчины заиграла довольная ухмылка. Уверена, он и мушку нарочно прицепил, чтобы я обо всем догадалась.

— Все ради вас, моя спасительница, — проговорил он тягуче, наклоняясь ко мне.

Я невольно сделала шаг назад, уперевшись спиной в холодную стену киоска. Пусть для всех это был разговор двух женщин, но я-то знала, кто скрывается под личиной.

— Вы следили за мной! — с негодованием воскликнула я. А как еще они смогли узнать о том, что дядюшка подал прошение быть моим попечителем?

— Только присматривали, — заверил меня Феликс, как будто между этими словами была разница. — Видите ли, Мария Павловна, мой свет, несмотря на вашу отчаянную храбрость и ум, в этом мире правят мужчины. И по закону вам еще год до самостоятельности.

— Вы должны меня поблагодарить за спасение от дядюшки-самодура, — с уверенностью победителя заявил Феликс, и в его глазах я заметила огонек интереса ко мне.

— Я вам очень благодарна, — кивнула я, едва сдерживая злость. Открыла ридикюль и достала знакомый нам обоим кошелек.

— Особенно за это, — попыталась всучить его Юсупову, но тот ловко убрал руки за спину, и я замерла в нерешительности — не совать же кошель ей за пазуху. Точнее, ему.

— Возьмите, — настойчиво попросила я.

— Моя милая, чудная, храбрая Машенька, — тон Феликса сделался неприлично игривым. — Я не могу принять от вас деньги. Мой подвиг был совершен исключительно во имя вашей красоты и доброго имени. Мне будет достаточно того, что вы назовете меня своим рыцарем и будете хоть иногда думать обо мне, — с пафосом закончил он, потом нахмурился, вспоминая рыцарские баллады, и добавил:

— Платок от вас на память для меня дороже любых денег.

И тут мое терпение лопнуло.

— Ваше сиятельство, — процедила я, делая шаг вперед и практически утыкаясь лицом в грудь Феликса. — Платка у меня нет, как и у вас копья, на которое его можно было бы повязать. Я прошу вас взять не мои деньги, а ваши, которые вы самым бесчестным образом мне подменили. Я, знаете ли, вас тоже не ради денег спасала. И подачки мне не нужны.

— Да что вы такое говорите? — столь искренне воскликнул мужчина, что я невольно им залюбовалась.

Все же Феликс был прирожденным актером — у дядюшки не было и шанса избежать его ловушки. Князю бы на сцене играть, а не управлять поместьями.

— Искренне не понимаю, о чем вы, дражайшая Мария Павловна. Насколько я знаю, это ваш кошелек. Соответственно, в нем лежат ваши деньги.

В глубине прозрачных глаз плескалась нахальная усмешка.

— Но если там чего-то не хватает, — голос Феликса забархатился, заставив меня стиснуть зубы, — я готов добавить, сколько скажете.

Никогда в жизни меня столь нагло не подкупали. Еще и до гнусности очаровательно.

— Там действительно были мои деньги, — согласилась я, пытаясь не растерять крохи оставшегося терпения, — но теперь их значительно больше.

— Так это прекрасно, моя милая, — просиял Феликс, глядя на меня, словно на маленькую девочку. — Вам невероятно повезло. Ваш кошелек стал волшебным. Если вы положите туда серебряный, он станет золотым.

— Достаточно, — вымолвила я, понимая, что любой скандал привлечет к нам ненужное внимание. Я найду способ вернуть Юсуповым деньги, но явно не сегодня.

— Как пожелаете, — мгновенно согласился Феликс, стирая усмешку с губ. — Если серьезно, Мария Павловна, я хочу от всего сердца поблагодарить вас за то, что вы сделали для нашей семьи. То, как вы проникли к нам, притворились служанкой и добыли улики вызывает мое глубокое восхищение. Мы все перед вами в неоплатном долгу. К сожалению, обстоятельства не позволили никому из нас увидеться с вами, но это не означает, что мы забыли о вас.

Я и сама знала, что не забыли и понимала теперь, кем были мои таинственные покровители…

— Господин Юсупов, считайте мы в расчете. Вы помогли мне, я вам.

Судя по недовольному выражению лица Феликса спасение его отца было гораздо более значимым событием, чем представление с дядюшкой. Пусть думает, что хочет. Я не желаю и далее принимать их благодарность…

Скользнула взглядом ему за спину, ища глазами того, кого надеялась увидеть в толпе.

Юсупов мгновенно заметил этот взгляд и истолковал его правильно.

— К сожалению, мой брат прийти не смог. Батюшка совсем его загонял. Лепит из него наследника.

Сердце кольнуло от разочарования.

— Жаль, — проговорила я, и Феликс тут же поскучнел, отстранился, интуитивно почувствовав, что стал третьим лишним.

А внутри меня стыла горечь досады. Не знаю, почему меня так сильно задело то, что Николай вместо себя отправил брата.

Глупое сердце снова решило по-своему, не став хоронить то, что в нем жило, хотя и было ясно, что шансов у нас нет.

Он князь, а я…

Но даже если мои чувства окажутся взаимными, следующим шагом в наших отношениях станет кругленькая сумма от его родителей, которой они попытаются меня подкупить, желая лучшей партии для своего драгоценного сына, чем внебрачная дочь Демидова.

— Не переживайте так, он обязательно напишет, — счел нужным утешить меня Феликс.

— Буду признательна, — рассеянно кивнула я. Потом вспомнила о том, кому должна быть благодарна за спасение от дядюшки.

— Если вы решите посетить нашу губернию, милости прошу в гости, — предложила я, содрогнувшись от того, что станут болтать в округе, если молодые люди начнут меня посещать… Впрочем, пересуды все равно пойдут, хочу я этого или нет.

— Почту за честь, — просиял Феликс, словно получил-таки вожделенный платок на копье.

Ворвавшийся в наш разговор гудок паровоза напомнил о том, что мне пора.

Юсупов дернулся было — поцеловать на прощанье ручку, но вовремя остановился, улыбнулся извиняюще.

— Вы осторожнее там, Мария Павловна, — проговорил он многозначительно, словно я прямо с поезда собиралась рисковать жизнью. — Берегите себя.

— И вы тоже, — искренне улыбнулась я ему, так и не определившись в своих чувствах к Феликсу. Он был до крайности невыносим и столь же очарователен. Редко когда одного человека хотелось и прибить, и полюбить одновременно.

— Я вам напишу, — донеслось мне в спину.

Я усмехнулась и прибавила шаг.

Глава 9ч2

Вильгельмина с упреком посмотрела на мои пустые руки и тут же махнула разносчику. Набрала несколько изданий, расплатилась. Я чувствовала себя предательницей, совершившей свой грех на глазах у всех. Ну что поделать… Вряд ли я смогу кому-либо рассказать о том, что работала у Юсуповых служанкой, вела расследование и встречалась с великой княжной. Некоторые тайны годятся лишь для того, чтобы их унести в могилу.

— Кажется, нам пора, — нервно проговорила я, оглядывая перрон. А вдруг Феликс ошибся, и Николай сможет вырваться из-под опеки отца, но глупое сердце было уверено — он не придет.

Носильщик давно уже сдал багаж в багажный вагон, получил расчет и быстро растворился в толпе, сбегая от Вильгельмины, вчитывающейся в каждую букву багажной квитанции. Вид у немки при этом был такой, словно носильщик уже украл минимум половину. Уверена, они прекрасно сойдутся с Прокопием на вопросе охраны серебра.