Ольга Николаевна присела в реверансе и покорно удалилась.
Владимир Михайлович замер у стола, ожидая решения царя.
Николай II встал, прошелся по кабинету, в задумчивости остановился у иконы святителя Николая.
— А ведь я чувствовал, что с этим делом что-то не так, — проговорил он. — Понимал, что у Демидова были все возможности представить доказательства вины Юсупова. Но главное, он представил мотив, и вы знаете, какой.
— Свержение царского режима, — подтвердил Владимир Михайлович.
— Однако вы мне сказали, что дополнительная проверка не нашла никаких улик, указывающих на то, что Голицын, Юсупов и Орлов-Давыдов могли быть замешаны в заговоре.
— Так точно, ваше императорское величество.
— И вы же мне сказали, — напомнил Николай II, который обладал хорошей памятью, — что это ничего не значит. Заговорщики могли хорошо скрываться.
— Я ошибался, ваше величество, — признался мужчина.
— Мы все погорячились с этим делом, — согласился царь, не дав ему взять вину целиком на себя. — Что же… В виду открывшихся обстоятельств, я разрешаю дополнительное расследование. И если оно подтвердит вину Демидова, я подпишу указ об их освобождении.
— Мудрое решение, ваше императорское величество, — с облегчением произнес Владимир Михайлович и… остался на месте.
— Что-то еще? — обернулся к нему от иконы царь.
— Сущий пустяк, — напряженно улыбнулся тот. — Госпожа Демидова сыграла важную роль в расследовании. Вынужден признать, без нее мы бы не справились.
— Внебрачная дочь, — недовольно проговорил царь. — Хотя о чем я говорю, когда мой собственный брат заявляет мне, что готов признать своего внебрачного сына и жениться на этой, — на лице Николая промелькнула брезгливость, — женщине. Если императорская семья ведет себя так, то что требовать от подданных? И что вы хотите для этой Демидовой?
— Сохранить ей приданое и назначить содержание.
— Насчет приданого — согласен. В конце концов даже талантливой девице нужен присмотр, а с приданым она легко выйдет замуж.
— Боюсь, ваше величество, замуж она не торопится, — осторожно проговорил Владимир Михайлович, а то с царя станется требовать свадьбу Демидовой, дабы поставить красивую точку в этом деле.
Николай II нахмурился.
— И что же нынче угодно образованным, красивым, да богатым барышням? — и в его голосе послышалась усталая досада, не имеющая, впрочем, никакого отношения к Демидовой. — Все им неймется чего-то. Эмансипация эта… И чего она желает? В университет? В сыскные чины?
— Всего лишь открыть сиротский приют, — терпеливо проговорил Владимир Михайлович.
Царь удивленно вскинул брови, покачал головой и согласился:
— Что же… Приют дело полезное. Мы даем наше позволение. Давайте бумагу. Знаю, что у вас она приготовлена. Я подпишу, а то моя дочь спать мне спокойно не даст. Я ее знаю. Небось, уже взяла Демидову под свое крылышко, — и глаза императора потеплели.
Глава 2
Владимир Михайлович появился лишь к обеду, и судя по его виду, спать этой ночью он тоже не ложился. Правую половину туловища маг оберегал, стараясь не работать рукой, и Николай глянул на него сочувствием, а вот Феликс с завистью. Если бы брат раньше знал, что в корпусе дворцовых магов так весело, давно попросился бы к ним на службу, чем довел бы матушку до нервного истощения. Она и так над ним с детства тряслась, хотя в итоге в их семье рисковал жизнью старший — едва не погибнув на дуэли.
— Как состояние Марии Павловны? — первым делом осведомился Николай после обмена короткими приветствиями.
— Все хорошо, — успокоил их Владимир Михайлович. — Целитель успел вовремя. Госпожа Демидова потеряла много крови, но организм молодой, выкарабкается. Так что не волнуйтесь, с ней все будет в порядке, она сейчас в надежных руках.
— Какое облегчение, — улыбнулся Николай, чувствуя, как с плеч словно тяжелый мешок свалился.
— Мы можем ее навестить? — поинтересовался Феликс.
— Нежелательно, — честно признался Владимир Михайлович. — Газетчики уже дежурят у больницы. Сами понимаете, дело получило широкую огласку. И любое посещение вами Марии Павловны вызовет ненужные вопросы. Потому предупредите остальных, кхм, наследников, что никого из Юсуповых, Голицыных или Орловых-Давыдовых я не хотел бы видеть у палаты Марии Павловны. Да и вряд ли она обрадуется вашему посещению, — намекнул он на свою осведомленность в их деле.
И хотя Владимир Михайлович был абсолютно прав, Николай все равно почувствовал себя уязвленным.
— А Демидова взяли? — с азартом подался вперед Феликс, когда Николай хотел было уже предложить гостю чай или перекусить.
— Взяли, — коротко кивнул маг и добавил, помрачнев: — Троих из моих людей в целительскую упек. Проще было бы убить, но тогда… — и он выразительно замолчал, давая Юсуповым возможность оценить потраченные на них усилия.
— Мы готовы сделать пожертвование, — тут же отреагировал на намек Николай.
— Не требуется, — отмахнулся Владимир Михайлович.- В конце концов, это и наш недогляд. Нужно было тщательнее проверять слова Демидова.
И он замолчал, явно до сих пор переживая тот промах, пусть и не им совершенный. Дворцовые маги отвечали в первую очередь за безопасность императорской семьи, вмешиваясь в расследования, только если они напрямую касались императора или его родственников. Но этот случай точно выходил за рамки простого расследования.
— Я прямо с доклада, — очнулся от невеселых мыслей Владимир Михайлович.
— А давайте мы поговорим о деле за едой. Прошу в столовую, — пригласил его Николай. — Если вы не против отобедать с нами.
— Тороплюсь, конечно, — страдальчески вздохнул маг, — но с утра маковой росинки во рту не было, — пожаловался он, проходя в комнату, где уже был накрыт стол.
Оценил выставленные на стол блюда под колпаками, отсутствие слуг и одобрительно кивнул — Юсуповы умели принимать.
— Как все прошло? — не выдержал Феликс, когда Владимир Михайлович ополовинил тарелку наваристого борща. Сам он едва притронулся к еде, бездумно кроша хлеб на стол и не реагируя на выразительные взгляды старшего брата.
— Его Величество дал добро на пересмотр дела, — Владимир Михайлович потянулся за ветчиной, и Николай поспешно пододвинул к нему блюдо, на котором лежала ветчина а-ля франсез.
— Вас можно поздравить, — проговорил маг, и Николай ощутил, как отпускает напряжение, как распускаются внутри стянутые в тугой узел нервы, как тело накрывает слабость.
За словами о пересмотре дела скрывалось то, что царь более не сомневался в вине Демидова. Возобновление расследования было лишь формальностью, и скоро, совсем скоро, отец будет дома.
Сегодняшний праздник, который они устроили, чтобы заручиться сторонниками и вытащить отца из тюрьмы, похоже, станет настоящим торжеством.
— У меня к вам две просьбы, — проговорил Владимир Михайлович, закончив с борщом. — Во-первых, я прошу вас молчать о том, кого вы встретили в особняке Демидова.
— Да-да, конечно, можете не сомневаться, — поспешно проговорил Николай.
— Мы там никого и не видели, — усмехнулся Феликс. — Да и нас самих там не было. Разве что вас, многоуважаемый Владимир Михайлович, ну и, конечно, Марию Павловну. Ее-то роль вы оставляете?
— Ее, да, — согласился Владимир Михайлович. — Однако касательно ее службы у вас под видом служанки…
На губах Феликса заиграла ехидная улыбочка.
— Разве Мария Павловна могла пойти в служанки? Вы что-то путаете, Владимир Михайлович. У нас работала Аксинья. Вчера рассчитали, сегодня убыла. Куда? Не знаем. Не докладывала. В противоправных действиях замечена не была. Хорошая девка.
Николай предупреждающе кашлянул, но Феликса уже понесло.
— Работящая. Молчаливая. Царя не ругала. Всем была довольна. Никаких претензий к ней и быть не может.
— Добро, — согласился Владимир Михайлович.
— Но у нас к вам встречная просьба, — подался вперед Феликс. — Знаю, что это нескромно с нашей стороны. Возможно, чересчур нескромно. Но не могли бы вы в обмен на наше молчание, умолчать о том, что Элим был нам сводным братом?