— Ссышь небось, шавка, — прошипел Кастет, когда мы сошлись в центре. — Без горгона и с урезанной магией ты просто мясо!

Ему я отвечать не стала, просто улыбнулась трибунам и развела руками — дескать, что с такого взять, добрые люди? Зрители отозвались смехом. Кастет заскрипел зубами.

Ударил гонг. Кастет рванул ко мне, как спущенная пружина. Я ушла с линии его атаки, не ускоряясь, и выпустила слабый эфирный импульс — не в противника, в песок у него под ногой. Кастет споткнулся, нелепо взмахнул руками, но удержался. По трибунам пробежала нестройная волна хохота.

Это хорошо, публику надо веселить.

Кастет развернулся, оскалился и бросился снова. Я опять сместилась, теперь чуть быстрее, и второй импульс — легкий, как щелчок по носу — прилетел ему в плечо. Не больно, но обидно. Паренек грязно выругался.

— Фу, как невоспитанно, — бросила я. — Разве так беседуют с дамами?

Он вскинулся и начал атаковать по-настоящему: в мою сторону полетела сеть — он таскал ее на поясе, свернутую, как удавку. Я упала, пропуская ее над головой, перекатилась, снова вскочила. Толпа ахнула и зааплодировала.

Кастет сорвался. До этого еще пытался держать себя в руках, а теперь просто пошел напролом, как пьяный танк. Кинжалы замелькали, ловя солнечные блики. Потом он подобрал свою сеть, сделал несколько ложных выпадов и снова метнул ее в меня.

Я едва успела пригнуться. Сеть прошла над головой, зацепив волосы, и плюхнулась в песок. Пришлось уйти в перекат. Поднялась я уже под крики трибун — зрителям понравилось.

Кастет не дал мне передохнуть и сразу полез в ближний бой. Я не стала отступать, только уклонялась от его клинков. Пусть зрителям покажется, что еще немного — и он меня достанет.

Когда между нами почти не осталось пространства, я перехватила запястье противника и резко вывернула. Кинжал выпал. Кастет дернул вторым, но я ударила его импульсом в грудь. Кольцо глушило силу, и все же хватило: противника отбросило назад. Он кувыркнулся через плечо, вскочил и уставился на меня так, будто готов был вцепиться зубами.

— Давай, Кастет! — Я сияюще улыбнулась и развела руки в стороны. — Покажи всем, как дерутся в трущобах!

Толпа тут же подхватила мой призыв. Кто-то засвистел, кто-то начал выкрикивать его имя. Это добило Кастета окончательно. Он кинулся на меня, забыв и про осторожность, и про защиту. Я ушла от первого выпада, шагнула ему навстречу, поймала вторую руку и подсекла. Все вышло даже проще, чем я ожидала. Кастет грохнулся в песок.

Я опустилась коленом ему на спину и заломила руку. Он задергался, но вырваться уже не мог. Я не удержалась и свободной рукой взъерошила ему волосы.

— Все, успокойся, красавчик. Бой окончен.

Браслет на его руке вспыхнул красным.

Трибуны взревели. Теперь уже кричали мое имя.

— Борзая! Русская Борзая!

Я отпустила Кастета, поднялась и стряхнула песок с колен. Потом подняла руки вверх, слыша, как крик нарастает одновременно с моим движением. Широко, задорно улыбнулась и обвела трибуны сияющим взглядом — так, чтобы каждый почувствовал, что я смотрю именно на него. Напоследок послала зрителям воздушный поцелуй — от этого они разошлись еще сильнее — и направилась к выходу. Медленно, хотя хотелось поскорее уйти с раскаленной Арены и смыть с себя пот и налипший песок.

За спиной Кастет что-то орал — кажется, обещал отыграться. Я даже не повернула головы. Я слушаю только то, что имеет какое-нибудь значение.

Это даже хорошо, что я выступаю днем: вечера остаются свободными. Через час, смыв с себя пот, песок и сценический грим, я взяла Ахада и направилась в тренажерный зал «Потное железо». Джамаль охотно пошел на переговоры. Обустройство женского клуба и ставка тренера, видимо, не пробивали брешь в его бюджете, а вот организация встреч клиентов с настоящим, пусть и дневным, гладиатором могла послужить отличной рекламой. Поэтому я довольно легко выторговала для Айше помещение, тренажеры и тренерскую зарплату в обмен на три эксклюзивных встречи с клиентами «Потного железа».

Я понимала, что продаюсь дешево, однако решила, что будет не вредно пообщаться со своими зрителями, чтобы узнать их получше. Присутствие на встречах Ахада я добавила по доброте душевной — горгон просто обожает прогулки.

Выйдя из служебных помещений Арены, я распустила влажные волосы по плечам, с удовольствием подставив их косым лучам вечернего солнца. Ненавижу фены — мои лохмы всегда сохнут естественным образом. Идти было недалеко. По дороге я все пыталась придумать, что, собственно, сказать клиентам «Потного железа». Можно, конечно, просто озвучить те фразы, которые я обычно вкладывала в выступления: «Вы классные, у вас все получится, вы их всех еще порвете». Но, сказанные вслух, они звучали набором трескучей бессмыслицы. Я же не какой-нибудь инфо-гоблин, слава Илюватару. Пожалуй, все, что я могла бы рассказать о себе, было клиентам «Потного железа» либо глубоко неинтересно, либо являлось закрытой информацией, не подлежащей огласке. Может, показать пару приемчиков или тренировочных хитростей? Публику-то я, пожалуй, впечатлю. Вот только никакого практического смысла в этом нет: чему можно научить за пару минут? Работа над собой должна быть долгой и планомерной, учитывать и расовые, и индивидуальные особенности. Нет уж, лучше обойтись без дешевых сенсаций.

Так толком ничего и не придумав, я спустилась в уже знакомый подвал. Сегодня к ароматам окурков и прокисшего пива добавился густой запах пота. Внутри яблоку негде было упасть — туда набилась почти сотня представителей разных рас, все до единого — мужчины. Будь я одна, у меня могли бы возникнуть проблемы с тем, чтобы пробраться в глубину помещения. Но Ахаду даже не понадобилось рычать: он всего лишь дружелюбно оскалился, и перед ним немедленно образовалось пустое пространство. Такое уж у горгонов с их клыками свойство — наверное, своего рода магия.

— А вот и наша гостья! — гаркнул Джамаль, перекрывая общий гомон. — Русская Борзая, боец Арены. И ее… — Он покосился на Ахада… — И ее… м-м-м…

— Спутник и друг.

Я дружелюбно осклабилась. Все теперь пялились на меня — кто с любопытством, кто с ухмылкой, а кто и вовсе рот разинул. Разговоры стихли. Где-то в углу мерно капала вода.

— Здорово, парни, — сказала я. — Ну и духотища у вас.

Кто-то хмыкнул, еще пара человек засмеялись. Остальные продолжали смотреть так, будто ждали, что я сейчас выкину какой-нибудь фокус.

Ахад уселся рядом и зевнул во всю пасть.

Я решила поговорить о том, что близко и мне, и им.

— Ну что, ребята, кто любит Арену?

Зал радостно загудел. Почти все подняли руки, кто-то выкрикнул неразборчивое.

— Как вам начало Сезона? Что скажете? Только давайте не все сразу, по очереди. Вот ты начни. Какие бои видел?

— Ничего, что я по телеку больше? — смущенно затараторил паренек-снага. — Штиль, геомант этот — красава…

— Да медуза снулая твой Штиль! — заорал здоровенный урук. — Громобой — вот кто уже сделал Штиля, и всех сделает как детей! Громобой всех порвет!

— Да Коготь-ять твоего Громобоя как ребенка уложит, — вмешался какой-то снага.

Вспыхнула бурная дискуссия. Мне стало немного обидно: даже здесь, в этом явно бюджетном зале, в моем присутствии обсуждали не меня, а звезд Семерки. Похоже, мое общество этим парням не так уж и требовалось. Но спустя четверть часа обо мне все-таки вспомнили.

— А ты, Борзая, красиво тех змеюк разделала, — сказал один из портовых рабочих. — И парня вытащила. Он, между прочим, в соседней бригаде с моей служит.

— Старалась. — Я ухватилась за возможность вклиниться в разговор. — А кто еще какие мои бои видел?

Оказалось, моими зрителями была лишь малая часть собравшихся. Остальные в лучшем случае смотрели трансляцию.

— Так билеты-то недешевые, — пробурчал кто-то. — А жалованье в порту — слезы, сама понимаешь.

— Каждый фирс на счету. Все на жилье уходит и на жратву, — поддержал другой. — Я бы сходил, три месяца на билет откладывал, да младший сынишка заболел, пришлось врачу платить.