— Так за чем дело стало? В чем загвоздка? Вроде «Потное железо» как раз расширяется.

— Хозяин не хочет вкладываться в залы для женщин. — Айша вздохнула. — Считает, что женщины не склонны к спорту и не платежеспособны. Хочет открыть в том подвале еще одно отделение для мужчин.

Я накрыла своей ладонью руку Айше.

— Пока рано что-то обещать, но я обязательно посмотрю, что могу для вас сделать.

Я решительно встала в шесть утра, растолкала Ахада и, не обращая внимания на его драматические протесты, натянула тренировочную форму. Горгон носился по комнате, задевая гребнем стену, и всем своим видом демонстрировал, что подъем в такую рань — это надругательство над его хтонической природой. Но я была непреклонна. Мы жили по жесткому расписанию целый год, и нечего теперь отлынивать. Правда, это было во время учебы, а теперь, когда я большую часть времени предоставлена сама себе… Вообще-то я не собиралась прерывать тренировки, но знаете, как это бывает — то надо отлежаться после вчерашнего боя, то месячные начались, то Ахад так сладко дремлет, будить жалко…

С окончанием учебы мой быт изменился незначительно. Дневным бойцам жилье выделяли примерно такое же, как и студентам «Врат моря», разве что комната стала чуть просторнее, и к ней примыкала крохотная личная душевая — больше никаких неловких встреч с прижатым к груди полотенцем. Трижды в день нам подавали еду в общей столовой, и, хотя строгие предписания ланисты больше не приходили на планшет, я старалась по-прежнему придерживаться их… ну, хотя бы в общих чертах. Тем более что набор блюд был прежний, простая здоровая пища без излишеств — наверное, учеников и дневных гладиаторов кормили с одной кухни.

В бытность ученицей меня поднимал с постели страх перед ланистой — его кислая физиономия была невероятно весомым мотивирующим фактором. Теперь Илюхи рядом не было… Я невыносимо скучала по мужчине моей жизни, но не ожидала, что стану скучать и по его учительской ипостаси — по той неумолимой дисциплине, которую он в нас вколачивал весь год. Один пропущенный день ничего не решает, но жизнь складывается из дней. Так что сегодня я все-таки вытащила себя и горгона в зал — благо в помещениях для гладиаторов располагались такие же тренажеры, как те, на которых мы занимались во время обучения.

Любопытно, сколько бывших соучеников я там встречу. Весь прошлый год мы каждое утро собирались на тренировках. Вымотанные, взвинченные, измученные личными драмами — все равно приходили минута в минуту. А теперь, когда наше время принадлежит нам самим, многие ли будут соблюдать режим? Что-то подсказывало: немногие. И предчувствия не солгали: у выхода из зала я столкнулась всего с одним гладиатором. Это была Мариам Траоре, она же Кримсон, Алая Королева.

— Привет, — спокойно сказала мне Кримсон, проходя мимо.

— Привет, — растерянно ответила я, провожая ее взглядом.

Кримсон держалась так, будто между нами и не было года напряженной вражды. Впрочем, для нее, наверное, и не было, она просто отрабатывала особую договоренность с Ареной. Теперь Кримсон выступала в вечерних боях на разогреве, как и другие бойцы Десятки. Магию крови не применяла, полагалась на базовую технику. А ведь совсем недавно я мечтала разодрать ей горло… Теперь мстить было глупо — кому, собственно, и за что? Кримсон честно выполнила свою работу. Чемпиона, правда, из меня так и не вышло — это чья угодно вина, но только не ее.

Я начала с привычной разминки: физические упражнения, потом эфирная настройка. Затем перешла к основному комплексу: становая тяга, жим, работа с собственным весом, отработка уклонений с утяжелением. Привычные движения оставляли голову свободной, и я наконец смогла спокойно подумать о том, как мне распорядиться этим годом.

Расписание боев определяла Арена, тут от меня ничего не зависело. Оставалось выходить против тех, с кем сведут, и добросовестно пытаться победить, не забывая про отработанные сценические приемы. Рекламные контракты — не больше трех часов в неделю, включая светские мероприятия, на которые меня, бойца Дневной Арены, скорее всего, звать не будут. Тайный приказ до сих пор не выходил на связь: наверняка мне предстоит непростой разговор с начальством. Но опять же — тут от меня мало что зависит. Надо просто ждать, какое будет задание… если мне вообще дадут какое-то задание после того, как я со свистом пролетела мимо перспективы стать чемпионом.

В остальном мой год принадлежал только мне.

Хотелось продолжать развиваться как бойцу и магу. А еще — вернуться к заброшенной нейроинженерии. Насколько я знала, в Магрибском университете такого курса не было; его системно преподавали лишь в трех местах на Тверди, и ни в одно из них я в ближайший год попасть не могла. Но сам курс включал несколько дисциплин: механику, инженерное дело, математику, нейрофизиологию. Каждый предмет по отдельности можно было изучать где угодно, в том числе в Касабланке. Проблема в том, что мне не хватало квалификации, чтобы расставить приоритеты. Я решила написать письмо мастеру Олави — пусть подскажет, за что браться в первую очередь и где учиться. Платить за обучение мне было нечем, но, как выяснилось, долговые расписки с обещанием оплаты после истечения контракта гладиаторам не возбранялись.

Еще были, разумеется, попойки с друзьями. Меня уже несколько раз звали, и я отбалтывалась, но в конце концов поняла: глупо проводить досуг с одним только Ахадом. Да, с друзьями у нас теперь разный статус, и кое-кто все еще дуется из-за того, что я не поддержала соучеников на последнем испытании — хотя они замечательно управились без меня. И разве это перечеркивает год дружбы? Правда, в дорогие кабаки я буду приходить как гость гладиаторов, а не как гладиатор, бойцам Дневной Арены предписаны куда более скромные заведения. Но разве это имеет значение?

Будущее понемногу обретало определенность. Это было лучше, чем целый год плевать в потолок между боями, однако ощущалось недостаточным. Мне хотелось сделать что-нибудь не только для себя. Главным, что тронуло меня за последние дни, была история Айше и женщин, которым она помогала. Я прикидывала, чем могу быть полезна им. Через год, по истечении контракта, я смогу спонсировать начинания Айше. Но это слишком неопределенный план — мало ли что случится за год, при моей-то жизни… Хотелось сделать что-то уже сейчас.

Я принялась вспоминать контракт, благо основные положения выучила наизусть в последний месяц обучения. Я обязана отрабатывать рекламные контракты, заключенные Ареной, и не имею права заключать их самостоятельно. У меня нет права оперировать деньгами. Но это не означает, что мне нельзя проводить свободное время как я хочу и с кем хочу. А если владелец «Потного железа» решит помочь женскому спортивному клубу по собственной инициативе — кто запретит ему распоряжаться своим имуществом? Контракт ограничивает время, которое Арена может требовать от меня, но никак не запрещает развивать сотрудничество с контрагентом по моей инициативе. Если я предложу несколько дополнительных съемок — просто так, от широты русской души — а владелец взамен выделит женскому клубу просторное помещение и предложит Айше оплачиваемую работу тренера… Надо будет перечитать контракт. Может, даже посоветоваться с независимым юристом.

В целом план выглядел рабочим. Я слезла с тренажера, чувствуя приятную усталость во всем теле. Впереди были растяжка, душ и наконец-то завтрак. Люблю, когда в планах на будущее появляется определенность.

Трибуны взорвались приветственными воплями, едва я ступила на песок. Я улыбнулась и обвела взглядом плотные ряды белых, черных, смуглых, зеленых и серых лиц. Кажется, свободных мест нет — редкость для рядового дневного боя.

Жаль, я сегодня без Ахада, и с мощным кольцом-негатором, так что почти без магии. Впрочем, противник — Кастет — более серьезного сетапа не заслуживал.

Он уже топтался на своей половине, перебрасывая из руки в руку кривые кинжалы. Суетился, сплевывал на песок, дергал шеей. Нервный паренек… публика такого не любит. Вообще-то Кастет, выходец из магрибинских трущоб, имел все шансы стать любимцем зрителей дневных боев — но сейчас происхождение на него не работало. Публика хочет от бойца свободы, силы, уверенности — даже если он проиграет.