— Впрочем, все в ваших руках, — ободряюще улыбнулся Хаким. — Вы ведь можете начать собственную партию, а там и перевернуть стол. Для этого вам понадобятся сильные союзники… даже, не побоюсь такого слова, новая семья. Я был бы счастлив сам заключить с вами брак, но вы ведь не захотите быть пятой женой, потому не смею даже предлагать. Но вы можете взять в мужья моего сына, Гая Васильевна.

— Что⁈ — От неожиданности я чуть не поперхнулась чаем. — Вы в своем уме? У меня уже есть муж!

Если он сейчас ответит что-то вроде «да, возможно, уже и нет», я наплюю на всю целесообразность и изобью его до полусмерти прямо здесь.

Но Хаким сказал другое:

— Здесь нет никакой проблемы. Хабиб будет счастлив стать вашим вторым мужем. Он покладистый юноша, нежный, чувствительный, способный на глубочайшую преданность.

— Ага, просто персик, а не юноша.

Я наконец поставила чашку на столик.

— О да, Хабиб — бесценный цветок Магриба, — продолжал расхваливать свой товар Хаким. — Уверяю вас, он никоим образом не станет препятствием в достижении ваших целей. Напротив, этот брак во многом им поспособствует. Так вы продемонстрируете всем, что прочно связаны с одной из сильнейших гильдий Магриба. Перед вами будут открыты любые двери, и уже не как перед гладиатором, которых, конечно, почитают, однако относятся к ним как к модной дорогой игрушке, а не как к равноценному партнеру в политической игре. Вы сможете стать сильным игроком, Гая Васильевна, если станете действовать исключительно в собственных интересах и вести собственную партию.

— Мне кажется, вы имеете в виду — если я буду вести вашу партию в ваших интересах, — я криво усмехнулась.

— О, ну надо же вам от чего-то оттолкнуться. Я предоставлю вам точку опоры. Фундамент, на котором вы уже будете свободны строить собственное здание.

— Да, но строго в удобном для вас месте.

Я поднялась со стула. Ахад немедленно воспрял, подскочил к моему бедру и сам подставил голову под мою руку, требуя почеса. Я сказала спокойным голосом:

— Благодарю вас за чай, очень изысканный вкус. И за купальный костюм, вот он. И за предложение руки и сердца вашего сына. Последнее я, правда, вынуждена отклонить: никогда не была любительницей экзотических цветов. Но если вы хотели меня впечатлить, то вам удалось, в некотором роде. Однако вы любезны… чересчур. Я найду какой-нибудь другой способ стать самостоятельной фигурой.

— О, нисколько в этом не сомневаюсь, — Хаким, уже тоже стоящий на ногах, слегка поклонился. — Не могу передать словами, как я счастлив, что вы совершили этот визит. В глубине души я тешу себя надеждой, что это может быть первым шагом к нашей дружбе.

Я пожала плечами:

— Как знать. Темна вода во облацех. Мало ли, как оно обернется.

— О, привет, Юсуф! — радостно заорала я, завидев в общем коридоре старого приятеля. — Ну что, как жизнь молодая, чемпионская? Небось от девок отбоя нет? Лучшие люди города на части разрывают? Загордился вконец, уже и со старыми корешами прибухнуть некогда.

Юсуф поравнялся со мной и прошел мимо, не удостоив взглядом, словно я была пустым местом.

— Эй, ты чего? — заорала я ему в спину и сделала движение, чтобы схватить за плечо.

Аэромант ускорился так резко, что моя рука поймала только воздух. Мгновение — и Юсуф уже скрылся за дверью, заходить в которую дозволялось лишь чемпионам Семерки. Я растерянно смотрела туда, где только что был мой друг. Эфирное ускорение он прокачал неплохо, со вторым-то порядком, но такое хамство… Между нами уже было охлаждение во время учебы, после второго испытания, но мне казалось, он перерос эти глупости. Наверное, его всерьез задевает то, что я делаю в порту, ведь его семья среди главных выгодополучателей этого предприятия. Эх, а мне казалось, Юсуф наконец перестал мечтать только о том, чтобы заслужить одобрение отца…

Я разыскала в общем спортивном зале Тарика. Он хоть и входил в Семерку, но не брезговал пространством, где легко наткнуться на гладиаторов низшего сорта вроде меня. У меня отлегло от сердца, когда Тарик, завидев меня, просиял, соскочил с работающего тренажера и полез обниматься, а потом пару раз подбросил меня в воздух.

— Здорово, Гайка, ублюдок! Давно не виделись!

— Где уж мне, ничтожному бойцу Десятки, видеться с величайшим чемпионом, — засмеялась я.

— Ладно тебе прибедняться, — захохотал Тарик. Наедине мы говорили только по-русски, и это словно возвращало домой. — Ты вон как лихо из дневного состава в Десятку перешла. Глядишь, еще в Семерку заскочишь под шапочный разбор. А закончишь Сезон, быть может, и вовсе в тройке.

Да, такое было возможно, ведь я пока не проигрывала. Хотя, честно говоря, место в рейтинге не особенно волновало меня прямо сейчас.

— Послушай, а чего Юсуф опять козью морду строит? Какая муха его укусила?

— Этот магрибинишка расстроен, что болтается в середине Семерки, — ухмыльнулся Тарик. — Метит на позицию первого чемпиона.

Я припомнила, что уже две недели первым чемпионом был Коготь. Но это, скорее всего, временная ситуация: философ-снага сильный боец, сильный, но определенно не лучший. Чего-то ему не хватало — может, упертости, может, благородного безумия, которое ведет гладиатора к победе. В общем, не видела я Когтя номером первым, да и он сам себя, кажется, им не видел.

— Ну надо же! А мне казалось, Юсуф этой одержимостью стать лучшим переболел. Разве ему мало того, что теперь маг второго порядка? Или для своего повернутого на силе и славе папаши он и таким недостаточно хорош?

Тарик пожал могучими плечами:

— Кажется, Юсуф на тебя закусился, потому что в порту воду мутишь. Это ему против шерсти. Я спрашивал, он шипит — «я де ее предупреждал!» Еще сказал, ты лезешь в то, чего не понимаешь. Ну и злится, что Коготь его обошел в рейтинге. Хотя по-любому не бывать нашей Принцессой номером первым — кишка тонка.

— А кто, по-твоему, будет первым чемпионом?

Тарик посмотрел на меня даже не обиженно, а как-то пренебрежительно, словно я спросила, зачем в туалетах висят рулоны с бумагой.

— Конечно, я. Другого расклада нет. Либо так, либо… вообще никак.

Что-то в его интонациях мне не понравилось.

— Да нахрена это тебе? Денег и так отвалят — хоть жопой жуй. Так уперлось, чтобы твоя морда вечно маячила в галерее?

Гладиаторов сразу после конца Сезона забыли — разве что в совсем нищих местах плакаты с их изображениями висели годами, но только потому, что там не было денег на новые. И только первый чемпион каждого Сезона навечно оставался в галерее Арены, меняли только подписи под портретом — в следующем году наш Сезон будет Вторым, еще через год — Третьим и так далее. Сезоны меняются, первые чемпионы остаются навсегда. Мимо их портретов зрители идут на трибуны и обратно. Я, правда, ни разу не замечала, чтобы кто-то особо рассматривал чемпионов прошлых лет…

— Гайка, — медленно, непривычно серьезно сказал Тарик. — Ты классная, правда. Если бы я завис над пропастью, а ты бы держала канат — я бы вообще не ссал. И на песке четко работаешь, по красоте. Но ты не орк. И не мужчина. Поэтому не можешь понять. Но тебе и не надо.

— Ну-ну.

Не попрощавшись, Тарик развернулся и ушел в чемпионские покои, оставив на тренажере мокрое от пота полотенце. Я глубоко вздохнула. Сезон шел уже девятый месяц, и за это время мы с Юсуфом и Тариком сильно друг от друга отдалились. Я не особо придавала этому значение. У них теперь была своя, чемпионская жизнь: пафосные приемы, знакомства другого порядка, личные покои. Да и мне хватало собственных забот. Однако я полагала, что наша пацанская дружба, завязавшаяся еще до школы и прошедшая столько испытаний, никуда не денется. Кажется, Арена изменила моих друзей. Впрочем, я и сама изменилась. Иногда казалось — слишком сильно, а иногда — что совершенно недостаточно.

Быть может, это и есть та самая неуловимая, не измеряемая эфирными детекторами магия Арены? Публика сходит с ума по чемпионам, но обожание — наркотик, которого никогда не бывает достаточно. Парни, с которыми мы так легко и весело учились в школе, тоже подцепили эту лихорадку. Любопытно, попаду ли в Семерку я, хотя бы под шапочный разбор, в самом конце Сезона? Вообще-то есть все шансы, восьмерых бойцов из Десятки я уже хоть по разу, но побеждала. В этой лиге остался всего один гладиатор, с которым я ни разу не сходилась на песке.