Тарик самодовольно усмехнулся:

— Если уже и сейчас дамочки мне прохода не дают, что же будет, когда я заделаюсь первым чемпионом-ять…

Мне захотелось немного сбить с него спесь:

— Не «когда», а «если». Если заделаешься первым чемпионом, Тарик.

— Ты берега-то путай, Гайка, — нахмурился урук. — Какое «если»-на? Я завершу Сезон первым врот, и никаких гвоздей!

Здоровенные лапы Тарика непроизвольно сжались в кулаки. Юсуф, который теперь проводил в обществе Тарика куда больше времени, чем я, счел за благо поспешно сменить тему беседы:

— Гайка, ты ведь придешь завтра?

— Куда?

— На вечерний бой.

После выпуска из школы я ни разу не посещала вечерние бои. Наверное, мне хватило Арены во время учебы. А может, в глубине души было обидно и грустно смотреть на то, частью чего я так и не стала. Нет, я не жалела о сделанном выборе: жить дальше, зная, что позволила толпе оттоптаться на беззащитных, было бы противно. Но все-таки… это же я должна была блистать в кульминационных боях.

— А что завтра такого особенного?

— Как это — что? Штиль против Когтя.

— И что?

Эту пару гладиаторов, как и практически любую другую, я много раз видела на тренировках.

— А то, что Штиль проиграл уже два раза подряд — мне и Тарику. Если не выстоит и завтра, может вылететь из Семерки.

Я задумалась. Коготь действительно был серьезным противником. Он брал не столько силой, сколько умением филигранно просчитывать каждое движение — и свое, и чужое. Причем это каким-то убийственным образом сочеталось у него с невероятно развитой интуицией.

Не думаю, что вылет из Семерки стал бы для Штиля концом света. Но если ему была важна моя поддержка, мне, пожалуй, стоит прийти.

Я посмотрела на календарь в планшете.

— Не смогу. У меня завтра рекламное мероприятие.

Юсуф отложил вилку, та тоненько звякнула о край хрустальной тарелки.

Ресторан занимал верхний этаж башни над Старой гаванью. За панорамными окнами раскинулась Касабланка: портовые краны, огни причалов, транспортные коридоры и темная полоса океана. Стекла приглушали закат, чтобы свет не мешал гостям любоваться блюдами.

Перед Юсуфом стояло румяное каре ягненка с шафрановым рисом, печеными овощами и густым пряным соусом. Тарик уже покончил с рыбой и седлом барашка и теперь расправлялся с огромным стейком на кости; рядом стремительно убывала гора золотистого картофеля. Мне подали медальоны из телятины. Белоснежный фарфор, тяжелое серебро приборов и тонкий хрусталь бокалов подчеркивали сдержанную роскошь ресторана.

— Ты можешь перенести съемки, — сказал Юсуф и отпил воды.

Воду здесь подавали талую, доставленную с какой-то горы на другом конце Тверди. По вкусу она ничем не отличалась от обычной, зато стоила, судя по меню, как хороший бронежилет. Мы, впрочем, ни за что не платили — Юсуф и Тарик как звезды Арены, а мы с Ахадом как их гости. Ресторан взял оплату фотографией, которая станет ему рекламой; причем я избежала и этого, так как была здесь не в качестве гладиатора.

— Это не съемки. Живая встреча со зрителями.

— С какими еще зрителями?

Официант бесшумно возник у моего плеча и поставил на стол новую тарелку. На ней возвышалась башенка из овощей, окруженная золотистой пеной.

— Фермерская спаржа с шафрановым воздухом, — почтительно сообщил он.

Я вежливо поблагодарила. Не знаю, как можно подать к блюду воздух, но дареному коню в зубы не смотрят. Официант поклонился и бесшумно исчез, словно владел телепортацией. Юсуф проводил его взглядом, потом снова посмотрел на меня.

— Так с какими это зрителями ты встречаешься?

— Со зрителями Дневной Арены.

По красивому лицу Юсуфа скользнула тень презрения. Совсем легкая — большинство не заметило бы. Но Ахад перестал грызть кость, поднял голову и навострил короткие уши.

Мне это не понравилось.

— Да, со зрителями Дневной Арены, — продолжила я. — С обычными рабочими порта Касабланки. Что тут такого, Юсуф? Они не заслуживают встречи со своим бойцом?

— Да не заводись ты. — Юсуф подцепил вилкой кусочек баранины и отправил в рот. — Конечно, заслуживают. И встречи, и уважения. Всего заслуживают.

Ахад негромко заворчал. Юсуф произнес «заслуживают» так, будто речь шла о попрошайках у входа.

— Тогда почему они этого уважения не получают? — Я отодвинула от себя спаржу. — Почему управляющие компании, которые нанимают такие, как твой отец, держат их в бесправном и унизительном положении? Они работают на износ, а им не гарантировано ничего: ни нормальной медицины, ни безопасности, ни хотя бы минимальной уверенности в завтрашнем дне.

— Порт Касабланки дает им работу, — Юсуф вытер губы белоснежной салфеткой. — Между прочим, это крупнейший работодатель на всем континенте. Совет Гильдий проверяет отчетность управляющих фирм, а условия контрактов утверждаются официально. И таких высоких зарплат нет больше нигде в Африке.

— Раз все утверждено официально, рабочие, конечно, могут не волноваться. Особенно те, кому после травмы официально показывают на дверь.

— Не передергивай.

— Даже не начинала.

Ахад уронил обглоданную кость и положил тяжелую голову мне на колено. Наверное, почувствовал, как напряглась моя нога. Я провела пальцами по жесткой шерсти у него между ушами.

— Не меряй все своей российской меркой, Гайка. Здесь жизнь суровая. Разумные не избалованы. Они должны быть благодарны уже за то, что получают кусок хлеба и крышу над головой. Большинство местных и этим похвастаться не может.

— Кусок хлеба и крышу над головой, — тихо сказала я. — Порт приносит огромные деньги. Управляющие фирмы меняются, подрядчики плодятся, менеджеры получают премии за оптимизацию, а тем, кто каждый день гнет там спину и рискует собой, достаются крошки. Иногда буквально. Разве это справедливо?

— Мир вообще несправедлив.

— Удобная мысль! Особенно когда сидишь с правильной стороны стола.

Юсуф замер. В его лице что-то изменилось — не сильно, но Ахаду хватило. Горгон поднялся, шерсть вдоль его хребта приподнялась.

— Спокойно, дружище, — сказала я и опустила ладонь ему на загривок. — Мы просто разговариваем.

Юсуф медленно свернул салфетку и уложил рядом с тарелкой.

— Гайка, ты мой друг. Ты сделала для меня больше, чем любой другой человек, которого я когда-либо встречал. Но сейчас ты заходишь на по-настоящему опасную территорию. Я даже не хочу знать, почему ты говоришь такие вещи… и в чьих интересах. Просто предупреждаю: не суйся в это. Ты понятия не имеешь, как устроен порт. Там есть управляющие компании, подрядчики, службы безопасности. За каждым решением стоят люди, которые знают, что делают. Держись от этого подальше, если тебе дороги жизнь и рассудок. Ради всего хорошего, что между нами было и, я надеюсь, еще будет… не вмешивайся.

Ахад беззвучно оскалился. Я погладила его по шее и посмотрела в окно. Далеко внизу сияли портовые терминалы. Между штабелями контейнеров ползли грузовые платформы, мигали сигнальные огни, двигались крошечные фигурки работников ночной смены. Отсюда порт выглядел почти игрушечным.

— А вот и не подеретесь, — Тарик оскалился и бросил в Юсуфа салфеткой. — Кстати, о драках. Мне на послезавтра достался этот, как его… напыщенный такой арагонец с двумя мечами. Как думаете, зрители не расстроятся, если я отберу оба и засуну ему в задницу?

Мы с облегчением рассмеялись и до конца вечера больше не говорили о неприятных вещах — только о веселых и задорных способах причинения насилия.

— А приз за соревнование по становой тяге в категории «Снага» достается… достается…

— Страйку, — подсказал Джамаль.

— Этому великолепному юноше — Страйку!

Я вскинула руку, приветствуя девятого и последнего на сегодня победителя состязаний, устроенных спортивным клубом «Потное железо». Передо мной стоял довольно молодой снага — с уверенным, чуть насмешливым взглядом и собранными в хвост цветными дредами. Забавно: обычно представители этой расы не кажутся людям привлекательными. У снага резкие и грубые лица, слишком длинные конечности и довольно своеобразная пластика движений. Но в этом пареньке определенно что-то было… опасное, что ли. А потому — интересное.