— А ты в самом деле теперь выходишь с негатором класса А? — спросил Расмус, резко меняя тему.

— Ага.

— Это же… несправедливо.

— Зато у меня будет Ахад, — легкомысленно улыбнулась я. — И я не побоюсь его использовать. Помнишь, как мы отжигали на поединках в школе? Давай покажем класс. До встречи на песке, чемпион!

Три часа перед боем я ни о чем не заботилась, только выполняла указания служительниц: хаммам, бассейн, массаж, снова бассейн. Даже в общую столовую чемпионы не ходили — приготовленную специально для нас еду подавали прямо в покои.

Кажется, когда-то именно об этом я мечтала. Теперь даже вспоминать странно.

Тяжко мне, конечно, придется на песке без магии. Хотя в том, что под конец Сезона в Семерку взяли нового бойца, не было ничего необычного, подобное случалось и раньше. Видимо, чемпионы успевали несколько надоесть зрителям. Публика уже знала наизусть все их приемы и трюки, а Сезон требовалось закончить на сильной ноте. Вот и вносили, как говорится, свежую струю.

Победа без магии мне не светила. Зато хоть денег подзаработаю! Чемпионы Семерки даже за поражения получали намного больше, чем все остальные — за победы.

Расмус ждал нас в центре Арены — спокойный, почти расслабленный, с босыми ступнями на песке. Он предпочитал чувствовать землю кожей — для геоманта это было все равно что держать ладонь на пульсе противника.

Ахад выбежал бодро, обвел трибуны горделивым взглядом. Я вытащила оба пистолета.

Ударил гонг. Расмус едва заметно повел плечом — и песок под моими ногами взорвался… то есть там, где мои ноги были секунду назад. Я отпрыгнула прежде, чем ощутила движение земли. Знала Расмуса как облупленного… Каменная гряда прошла подо мной, вздыбившись острым хребтом, и я приземлилась на ее склон. Не задерживаясь, оттолкнулась от наклонной плиты и в полете выстрелила.

Пули ударили в каменный щит. Он вырос перед Расмусом мягко и бесшумно — изогнутая каменная пластина, похожая на лепесток гигантского цветка. По ее поверхности разбегались золотистые прожилки. Щит поворачивался вслед за мной, отражая солнечный свет на трибуны.

Ахад понесся справа. Мощное тело вытянулось над песком, когти выбивали короткие фонтаны пыли. Расмус встретил его волной земли. Арена вздыбилась перед горгоном высоким бурым валом.

Ахад не стал тормозить. Он взлетел на гребень, пробежал несколько шагов почти вертикально и прыгнул. На мгновение его силуэт закрыл солнце. Над Ареной прокатился восхищенный гул.

Расмус поднял вторую стену. Горгон врезался в нее всеми четырьмя лапами. Камень дрогнул, покрылся сетью трещин, но выдержал. Ахад оттолкнулся от стены, перевернулся в воздухе и тяжело приземлился на песок. Неудача только раззадорила горгона, его хвост энергично хлестал по земле, морда аж перекосилась от азарта.

Я уже была слева. Первый выстрел заставил Расмуса укрепить щит. Второй пришелся ниже — в песок возле ступни.

Каменный столб вырвался из песка прямо передо мной. Я использовала его как опору, оттолкнулась, перекинулась в сторону. Следом поднялся второй, затем третий. Расмус гонял меня по Арене, превращая ровное поле в лес из стремительно растущих колонн.

Я прыгала с одной колонны на другую, цеплялась за выступы и снова взлетала вверх. Камень появлялся за долю секунды до удара, но я слишком хорошо знала стиль Расмуса. Он бил не туда, где находился противник, а туда, куда тот должен был уйти.

Поэтому я начала уходить неправильно. Вместо прыжка назад нырнула вперед. Вместо уклонения шагнула навстречу очередному препятствию и пробежала по его поднимающемуся боку. Земля сама подбросила меня в воздух.

Я перевернулась над щитом Расмуса и выпустила четыре пули. Он вскинул руку, и щит раскрылся над ним каменным зонтом. Пули выбили серую крошку, не причинив вреда… зато Ахад остался вне его поля зрения.

И горгон своего не упустил! Он припал к земле и зарыл когти в песок, будто приготовился к прыжку. Расмус развернул к нему часть защиты. В тот же миг Ахад сорвался с места — но не к противнику. Он врезался плечом в основание ближайшей колонны. Камень треснул, и колонна медленно накренилась к Расмусу.

Штиль выбросил обе руки. Падающая глыба застыла в воздухе, рассыпалась на десятки плоских осколков и завертелась вокруг него широкой спиралью. Свет скользил по каменным граням.

Ахад снова атаковал отвлекшегося на защиту Расмуса — на этот раз прямо, стремительно, с оглушительным ревом. Горгон подсек гладиатора передними лапами. Расмус рухнул на спину, и в тот же миг Ахад оказался сверху. Тяжелые лапы прижали плечи геоманта к земле, огромная клыкастая морда нависла над лицом, а хвост торжествующе стучал по песку.

Камни вокруг нас задрожали. Я направила оба пистолета Расмусу в грудь — и опустила, когда его запястье вспыхнуло красным.

Дрожь прекратилась. Несколько мгновений Арена молчала, затем трибуны взорвались.

Ахад еще немного покрасовался, стоя над Расмусом, потом важно отошел и встряхнулся, подняв облако пыли. Вид у горгона был такой, словно победа целиком принадлежала ему, а я лишь не слишком путалась под ногами.

Вероятно, так оно и было.

Я подала Расмусу руку, помогая встать. Вместе мы несколько раз поклонились, принимая восхищение толпы. Ахад принял горделивую, слегка небрежную позу — как будто восторги публики ему безразличны, но я-то видела, как азартно дергаются его уши.

Я машинально свернула к дверям в свою старую гримерку, но ожидающая служительница мягко направила меня в чемпионские покои. Ну да, сейчас будут массаж, хаммам, бассейн, расслабляющие напитки, приготовленный строго по моему вкусу говяжий стейк с легким салатом и медицинский осмотр столь деликатный, что я его почти не замечу.

Однако возле двери в личные покои меня перехватила женщина в униформе уборщицы и сунула в руку кусок бумаги.

«На третьем причале был пожар. Пострадало пятеро снага. Менеджмент пытается перевалить вину на грузчиков. Страйк остановил все работы в порту».

Скорее по стилю, чем по почерку я узнала Вахида.

Вот жеж… Похоже, пожар этот окажется разрушительным не сам по себе, а по последствиям.

Я криво улыбнулась ожидающим меня служительницам:

— Сегодня не надо ничего. Не ждите меня, — и повернулась к Ахаду: — Надо наведаться в порт, пока там все не взлетело на воздух. Ты со мной, звезда Арены?

Ахад тявкнул. Я заскочила в покои, чтобы сменить сценические травматы на родные пистолеты. Мы побежали в гараж, где ждала «Рысь».

Порт Касабланки встретил меня тишиной, как и в день ареста Страйка. Только сегодня здесь не было ни шатающихся без дела пьяных, ни бессмысленных спонтанных погромов. Куда-то делась даже вечная пробка на въезде.

Рабочих на моем пути попалось немного, вид у них был хмурый и сосредоточенный. Все они стягивались в одну точку, так что мне даже не пришлось искать по карте, где находится третий причал.

Пожар уже успели потушить. Вообще возгорания в порту были делом почти обыденным: здесь постоянно дежурила пожарная команда с самым современным оборудованием. Поэтому самого огня я не застала — только густой дух гари и клочья сажи, медленно кружащиеся в воздухе.

Однако теперь здесь бушевал пожар совершенно иного рода. Страйк стоял на двух больших грузовых контейнерах, поставленных один на другой. Он не кричал, говорил глубоким, уверенным голосом, однако слышно его было, наверное, за версту. Уже стемнело, но кто-то подогнал прожекторы, их лучи эффектно выхватывали фигуру вождя из мрака.

Каждому слову Страйка внимали сотни — возможно, около тысячи — портовых работников. Большинство из них были снага, многие с ярко выкрашенными дредами, но далеко не все. Здесь собрались и люди, и кхазады, и гоблины, и, разумеется, уруки — куда же без них.

— … Мы свою часть уговора держим! — веско говорил Страйк. — На смену приходим вовремя, грузим сколько велено, а то и побольше. Техника разваливается на ходу, а мы все равно работаем. Руками рискуем, ногами, башкой своей! А наниматели что? «Починим», говорят. И нихрена не чинят! «Доплатим». И тут же «забывают», как удобненько! «Сделаем, чтоб безопасно было» — каждый день это слышим. А как кого покалечит — нас выставляют виноватыми!