Отец медленно перевел грозный взгляд на меня, и я, краснея и от стыда, и от злости, что все совершенное мной переврали, стала защищаться:

— Все было не так!

— Ты хочешь сказать, что я лгу?! — возмутилась директор.

Представитель семьи Астара, кем бы он тому ни приходился, тоже взглянул на меня своими глубокими черными глазами и разве что не улыбнулся, пораженный, как такая на вид хрупкая и скромная девушка за два дня успела заработать себе отчисление.

— Я не была зачинщицей скандала. Меня спровоцировали. И Мойену Акку я не била. Всего лишь плеснула ей в лицо воду, чтобы остудить пыл, когда она не пускала меня в душ. Из общежития я тоже не сбегала. Меня насильно оттуда вытащили через окно. А мое купание в фонтане вам нечем доказать. Никто меня там не видел. В ваш кабинет, мадам Делавэль, не спорю, я вошла без стука. Но в мастерскую не проникала. Меня туда силой приволокли.

— Еще скажи, — процедил отец, — что и поцеловали тебя против воли.

Я опять опустила глаза. Не стоило вообще оправдываться. Что бы я ни сказала, отец не поверит ни единому слову.

Он поднялся с кресла и, подойдя к нам, окинул Астара осуждающим взглядом. Будь на его месте парень с каким-нибудь врожденным уродством, лорд Дэш бы не взбесился. Но неотразимая внешность Астара Харавии вызывала у него обоснованную тревогу. Он опасался моей влюбленности, которая могла стать преградой на пути к браку с принцем.

— Выйдем поговорим, — сказал он мне и первым покинул кабинет.

Под пристальным взглядом Астара и его родственника я вышла вслед за отцом. Он нашел подходящее для моего воспитания место под аркой в конце коридора и сначала минуту сверлил меня глазами. Заложив руки за спину и поджимая губы, терпеливо ждал.

— Так вот какую дочь вырастила Аркадия, — произнес обличающе, не дождавшись моих отговорок. — Обманываешь, хамишь, нарушаешь правила, нападаешь на других, вешаешься на шею первому попавшемуся смазливому мальчишке. А что будет к весне? Ты родишь от кого-нибудь? И как я должен выдать тебя за принца?

— Ты ждешь моих извинений? — обрела я смелость. — Тогда для начала сам скажи, почему скрыл от меня, что у моего жениха есть гарем?

Вся суровость из его взгляда улетучилась. На смену ей пришло искреннее непонимание и испуг.

— Жемчужинка моя, все не так страшно, — дрогнувшим голосом промямлил он. — Да, в восточных краях у правителей традиционно имеются гаремы. Но у рабынь нет той власти, которая будет у тебя. Ты станешь повелительницей континента. Все будут кланяться перед тобой.

— Все, кроме мужа, который будет развлекаться с другими, а я тем временем махать опахалом над его ложем! О такой власти ты говоришь? Я — дочь царицы моря, величественной Аркадии Марибэль Эсмари, владычицы марселинского народа и повелительницы всех краев света!

— Тише, — шикнул отец, озираясь по сторонам. — Нас могут услышать, Айви.

— Чем участь стать пленницей здесь хуже участи быть пленницей там? Ты заманил меня в сети, как пират. Ты использовал меня, чтобы закрыть свои долги!

Лорд Дэш окончательно побледнел. Не ожидал, что даже в магической академии из дальнего графства все в курсе его печального финансового положения.

— Мама не простит тебя за это, — добавила я.

— Аркадия все знает, — выдохнул он и сел на скамейку.

Я округлила глаза. Сильнее предательства страшно представить.

— Только не обвиняй ее, — заговорил отец. — Ей это решение далось нелегко. Ты хоть представляешь, Айви, какой силой обладает восток? Конкуренцию им составляют лишь эльфы, но и те в случае столкновения пойдут на уступки. Есхарийское Царство — это не просто государство. Это мощь. Каких-то десять лет назад на его месте было три страны — Драйхор, Болвойдор и Иатхар. Их правители сумели объединить силы и теперь они намерены захватить весь континент. Только от нас зависит, как они нами завладеют: прольется кровь или мы заключим с ними крепкие союзы, гарантирующие нам свободу и условную власть. Ты можешь обижаться на нас, ненавидеть, можешь даже отречься, но сейчас от тебя зависит судьба и Драконьих Островов, и марселинских морей. Если твой брак с принцем состоится, наша жизнь почти не изменится. Мы мирно примкнем к Есхарийскому Царству. Я по-прежнему буду управлять островами, а твоя мама повелевать морями. Если же ты откажешься, они не успокоятся. Им важен беспрепятственный выход в море. Они захватят нас с боем. Погибнут невинные люди, драконы, марселинки. Гореть будут не только острова, но и море.

— Вы взвалили на меня ответственность за неумение вести политику? — обалдела я, чувствуя, как больно колет в груди.

— Девочка моя, династический брак и есть политика. Есхарийские власти сами вышли на меня с этим предложением. Это говорит о том, что они готовы к соглашению. Твоя жертва обеспечит наше светлое будущее.

— Жертва, — повторила я не своим голосом. — Ты сам прекрасно понимаешь, что этот брак сделает меня несчастной.

— Айви, они дают гарантии, что однажды, когда тебе доведется унаследовать трон матери, да хранят ее морские духи, никто не будет этому препятствовать. На тот момент ты уже будешь царицей суши, а станешь еще и царицей моря, — с горящими глазами улыбнулся отец. — Я многое слышал о принце. Он молод, умен, хорошо воспитан. Никто в Есхарийских землях не сказал о нем дурного слова. Все его восхваляют и уже называют своим царем. Девушки со всего континента готовы продать себя в рабство, чтобы попасть в его гарем. А тебе подвернулся случай стать его женой. Ты обладаешь даром обольщения. Неужели не сумеешь влюбить его в себя и ослепить, чтобы он даже не смотрел в сторону наложниц?

Я выдохнула и тоже села на скамейку.

— Почему нельзя сыграть свадьбу сейчас, если она неизбежна? Зачем ждать до весны?

— Принц проходит воинскую службу где-то на севере. В столицу он вернется весной. Потому я и решил не терять время и дать тебе хорошее образование, чтобы ты была ему под стать, — пояснил отец. — Сейчас тебе кажется, что мир рухнул, а мы тебя не любим. Но это не так, Айви. У меня сердце кровью обливается. Ты моя единственная дочь, и я желаю тебе только счастья.

Мысли сбились в непробиваемый сгусток. Я смотрела в одну точку и мирилась с тем, что выбора у меня нет. Я никогда не обреку марселинок на истребление. Значит, я должна выйти за того молодого, умного, воспитанного принца.

— Надеюсь, этот вопрос улажен? — спросил отец с возвращающейся строгостью. — Теперь мы можем обсудить твое неподобающее поведение?

Доказывать отцу мою невиновность — это зря тратить время. Он сложил в своей голове картину того, как я бесчинствую в академии, сводя с ума преподавателей и терроризируя студентов, в иное уже не поверит. Поэтому я молча выслушала мораль, призывающую быть кроткой, уступчивой и скромной. Безусловно, отец даже растолковал, чем чреваты для меня любовные интриги. Оказалось, это вовсе не справедливое наказание или отчисление, а пятно на моей чести. В понимании отца, один несерьезный поцелуй — поверхностное влечение, способное разрушить всю мою жизнь. Как дочь лорда Драконьих Островов, я была обязана оставаться целомудренной и воздерживаться даже от лишних взглядов в сторону парней.

— Хорошо, что я задержался в графстве, — подвел он свой монолог к финалу. — Боюсь представить, сколько бы еще ты наделала глупостей за те два дня, что я добирался бы сюда из дома.

Я отвела взгляд в сторону. Отец так смотрел на меня, словно я опозорила его перед всем миром. Сначала называл бестолочью, теперь будет негодяйкой.

— Раз уж я остаюсь здесь, — произнесла я, — а вскоре стану женой есхарийского принца, могу я попросить тебя о небольшом подарке?

— Все, что пожелаешь, жемчужинка моя! Весь мир к твоим ногам!

— Спасибо. Мир и так скоро будет у моих ног, — хмыкнула я с горькой усмешкой. — Я бы хотела иметь дракона.

— Дракона?! — задохнулся от неожиданности мой отец.

— Да, я знаю, что не унаследовала магию их приручения. Но есть же карликовые виды. Ты мог бы прислать мне детеныша или яйцо.