— На какую тему? — оживилась Корделия.

— На свободную. То, что тревожит вас именно сейчас, о том, и пишите. О чем вы думаете, мечтаете, что планируете.

— Какое отношение эссе имеет к обучению? — спросил Митрандиил, не прикасаясь к перу.

— Скоро узнаете.

Не представляя, о чем писать, я безмолвно зависла над листом бумаги. Меня многое тревожило: утренний инцидент, намечающаяся свадьба с есхарийским принцем, невыносимая работа в прачечной, Астар Харавия, эльфы, удаленность от моря, безденежье, отцовские махинации… Мои проблемы можно перечислять вечно, а объем у эссе не резиновый.

Всюду заскрипели перья, а я все еще пялилась на чистый лист и пыталась зацепиться за какую-то одну мысль. Так и не разобравшись в своем мозговом хаосе, я на последней минуте схватила перо, обмакнула в чернила и коротко черканула: «Мир болен». В таком виде и сдала декану, чем вызвала усмешку у Корделии Гицур, исписавшей лист с обеих сторон.

— Сдулась, госпожа Дэш? Недели не прошло.

— Берегу словарный запас для выпускного проекта.

Митрандиил и вовсе не написал ни слова. Он даже не стал сдавать лист. Молча встал и покинул аудиторию.

После обеденного перерыва мы отправились в мастерскую по хозяйственной магии — весьма знакомую мне аудиторию. Здесь должна была состояться первая лекция по целительству. Декан факультета, та самая строгая женщина, заставшая меня связанной, представилась профессором Дамией Хаттори и первым делом спросила, впечатлили ли нас вчерашние проекты ее старшекурсников?

Все, как один, закивали. На самом же деле, никто даже не помнил, что делали целители.

Целую лекцию профессор потратила, рассказывая, как важно целительство, и что это самый главный факультет академии. Не упустила она шанса похвастаться, что до Авениры Делавэль несколько лет исполняла обязанности директора, но не вдавалась в подробности, почему ее карьера не задалась. А на последнем занятии мадам Хаттори взялась за наши эссе.

— Кто-то из вас спрашивал у профессора Анфлеира, зачем они нужны. Сейчас поясню. Целитель тогда свершает чудеса, когда у него самого отменное здоровье. Это касается не только тела. Очень важно, чтобы ваша душа не болела. Магия отнимает силы. Целитель, в сердце которого буря, неспособен целиком отдаться работе, — пояснила она. — Большинство из вас тревожат мелочи. Но на некоторые эссе я обратила особо пристальное внимание и хотела бы сейчас их разобрать. Например, Митрандиил Алдарон не написал ни слова. Вы как-то объясните свой отказ социализироваться с обществом? — спросила профессор у эльфа.

— Это общество недостойно моего внимания, — спокойно ответил он. — Эльфы никогда не опустятся так низко, чтобы открывать душу простым смертным.

— Правильно ли я вас понимаю, многоуважаемый господин Алдарон, что учиться исцелению вы не желаете?

— Исцелить ваше общество невозможно.

— И тут мы плавно переходим к эссе Айви Дэш. — Мадам Хаттори повернула мой листок, чтобы все увидели эти два жалких слова. — «Мир болен». Вы правда так считаете, госпожа Дэш?

Почувствовав на себе прикованные взгляды, я встала и на выдохе ответила:

— Да. И социальное неравенство, — я взглянула на Митрандиила, — одна из его кровоточащих болезней.

— И вы солидарны со своим коллегой?

— Нет. Мир можно исцелить. Просто каждый должен взять на себя ответственность за это.

— Каким вы видите исцеление мира?

— Даже маленькие добрые поступки могут иметь огромное значение и помочь сделать мир здоровее.

— История гласит, что перед попыткой завоевания континента норды десятилетиями наращивали силы и заключали дружественные союзы с соседними странами, — издалека зашла профессор. — Сейчас, столетия спустя, мы становимся свидетелями повторения истории. Не так давно три восточные страны объединились в Есхарийское Царство. Когда все его внутренние конфликты уладятся, оно станет угрозой существования соседних государств. Вы всерьез верите, что надвигающуюся войну можно предотвратить?

— Верю, — смело ответила я. — Через терпимость, сострадание и уважение друг к другу. Когда одни народы перестанут превозносить себя над другими, когда прекратятся гонения и право на жизнь и свободу коснется всех и каждого, в войнах не будет смысла.

— Кажется, ваш наставник с боевого факультета? Я передам ему ваше так называемое эссе, и пусть он в красках поведает вам, что мир способен существовать только благодаря ранам. А до тех пор, пока вы считаете иначе, к практикуму по целительству я вас не допущу.

Вот же противная старуха!

— Вы напрасно списываете меня со счетов, профессор. Хороший целитель не тот, кто сам здоров, а тот, кто знает, что такое боль.

— Вы меня учить собрались, госпожа Дэш?! — рявкнула она. — Еще одна дерзость — и я исключу вас из этого семестра. А без сдачи экзамена по целительству вы не перейдете к боевой магии.

— Доогрызалась, — хихикнула Корделия Гицур, но профессор быстро лишила ее веселого настроения:

— А вы, девушка, лучше займитесь своим психическим здоровьем. Здесь вам не лечебница, а академия. И жаловаться на сбитый менструальный цикл, запах изо рта подруги и отсутствие мужского внимания, как минимум, неэтично.

Настал мой час позлорадствовать, но мне стало жаль эту несчастную, хотя она сама была причиной всех своих проблем.

— У меня запах изо рта?! — возмутилась ее подружка и тут же пересела подальше.

Раскрасневшись от стыда, Корделия опустила лицо.

— Вас я тоже не допускаю к практическим занятиям, пока вы не докажете мне, что уравновешены, — добавила профессор. — И вас, господин Алдарон, тоже. Потому что вы не заинтересованы в целительстве. На этом все. С остальными увидимся завтра.

Учебный корпус я покидала расстроенная до глубины души. Я же лучшая в магии исцеления! А эта мегера не давала даже шанса проявить себя. Чтобы сдать экзамен, мне нужно было согласиться с ней, что народ — стадо, которое не в силах что-то изменить. Но я никогда этого не сделаю. Наоборот, выйдя за наследника есхарийского трона, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы предотвратить войну. А потом взгляну этой женщине в глаза и припомню ей наш сегодняшний разговор. Посмотрим, как она потом запоет!

Перед очередным незабываемым вечером с Астаром Харавией в прачечной я решила переодеться. Заодно собрать кое-какие вещи для стирки. Но едва переступила порог комнаты и хлопнула дверью, как ко мне подлетела Рэгна с приятными и шокирующими новостями:

— Госпожа Дэш, я нашла того, кто проклял тебя, и кое-что еще, от чего ты обалдеешь!

История словно повторялась, только теперь привязанной к стулу была Мойена Акка, взятая в плен моей верной подругой. Ее руки были заведены назад, ноги крепко пристегнуты к ножкам, а рот захлопнут магическим заклинанием. Рэгна будто не собиралась ее отпускать, совершенно не опасаясь последствий.

— Так это она? — удивилась я.

Именно удивилась, потому что не ожидала, что у Мойены Акки наберется столько смелости. Она же была из категории выскочек, действующих только с группой поддержки, но не переступающих дозволенных границ. Она даже оскорблениями и проклятиями сыпала, когда рядом был кто-то, способный ее защитить. А иногда и их оставляла при себе, боясь немедленной расплаты.

— Я тебя недооценивала, — произнесла я, склонив голову набок и еще сильнее напугав ее своим спокойствием.

Еще шире распахнув глаза, Мойена задергалась и замычала в надежде позвать на помощь.

— Как ты узнала, что за порчей стоит она? — спросила я у Рэгны.

— В общем, так как комнаты в общежитиях не запираются, проникнуть к нам и украсть твою расческу было нетрудно. Но сделать это мог только тот, кто проживает в нашей секции. Система отлова воришек, увы, не так идеальна, как нам бы хотелось, и в пределах отдельно взятой секции не работает, — начала объяснять соседка, перемещаясь к столу, заваленному учебниками, энциклопедиями и артефактами. — Первокурсницы и ведьмы, лишенные интереса к твоим неприятностям, сразу были вычеркнуты из списка подозреваемых. Осталась парочка воздыхательниц по Астару Харавии, одна подлиза, метящая на высокую должность у эльфов, и моя одногруппница Мойена Акка. Фанатки Харавии чрезмерно помешаны на себе и тебя конкуренткой не считают. Эльфы не стали бы мстить тебе так подленько. Им куда приятнее унизить врага публично. Так что их поклоннице тоже твоя расческа была без надобности. Осталась Мойена Акка. Я хоть и сомневалась, что ей хватит духа, все же рискнула проверить. Рассказала мадам Леонелле о пропаже, и та лично провела меня в комнату подозреваемой, где мы и нашли твою расческу. Прямо в куче ритуального пепла!