И где-то там блуждает Падме… теперь уже одна.

Вейдер крутанул сайберами, словно играясь, привыкая ладонями к рукоятям. Палпатин, отступив на шаг, и его опущенный сайбер дрогнул.

— Теперь я вижу, — произнес Палпатин, пятясь от наступающего на него Вейдера, — что ты многому научился, мой ученик. Ты стал поистине могущественен.

Вейдер лишь усмехнулся, слушая эту безобразную лесть. Могущественен? Это не то слово. Он ощущал себя сильнее Палпатина настолько, что у него не оставалось даже сомнений, что ему удастся легко убить императора.

— И сила твоя будет только расти день ото дня, — продолжал император. — Возможно даже, ты сумеешь продлить себе жизнь на сотни лет… Уйдут люди, которых ты любишь. Станет дряхлым тело; неужели тебе действительно не интересно, как вернуть из небытия всех, кто тебе нужен? Падме? Друга Оби-Вана? Мать?

Вейдер усмехнулся еще раз. Император нарочно заготовил напоследок козырь — мать. Энакин очень любил мать. Женщины? Что ж, их может быть очень много. И дружбой с Оби-Ваном Энакина тоже не соблазнить.

Но есть же в этом мире что-то постоянное.

— Вернуть мать? — повторил Вейдер, и его желтые глаза сощурились. — А кто вернет Энакина Скайуокера?

Ни слова больше не говоря, Вейдер напал на Палпатина, и скрестившиеся сразу три клинка высекли целый фонтан искр.

Кто вернет умершего давно Энакина?

Кто вернет его невинность, его покой, кто поможет забыть вкус крови и научит, что чужая жизнь бесценна, и не дешева, как лист бумаги, который запросто можно скомкать в ладони и выкинуть?

И два алых луча в руках Вейдера били яростно, кромсали черные развевающиеся одежды Дарта Сидиуса, отсекая от них клочья, словно вороньи перья, чтобы добраться до спрятавшегося за ними живого человека.

Где ты тут разглядел мальчика, Дарт Сидиус? В мрачном ситхе ты все еще видишь Энакина Скайуокера? Это потому, что стоишь ты слишком далеко от меня, и все время отходишь все дальше. Постой же, не уходи. Я хочу поближе рассмотреть твое лицо. Я хочу заглянуть в твои глаза, и хочу, чтобы ты хорошенько посмотрел в мои, и сам ответил, нужно ли мне все то, чем ты сейчас меня пытался соблазнить.

Я отрублю тебе ноги и руки и разрисую тебе всю кожу сайбером. Я не такой искусный художник, как лава на Мустафаре, но ты все же сможешь оценить мои таланты по заслугам. А потом попытаешься ответить мне, нужен ли ты будешь такой хоть одной женщине.

За одним, когда я закончу рисовать, я спрошу, а захочешь ли ты назвать меня другом после всего того, что я с тобой сделаю.

И после всего этого я вырежу тебе сердце. А пока ты будешь умирать, я хотел бы услышать от тебя ответ, похож ли я на того Энакина, которого любила моя мать.

Вейдер теснил Сидиуса; вкладывая в удары всю свою силу, он заставлял императора удерживать его сайберы из последних сил, и Сидиус почувствовал отчаянье. Он попытался воспользоваться молнией силы, своим коронным приемом, но Вейдер просто отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Запустив сайбером мертвого ситха в Сидиуса, Вейдер умудрился отсечь ему одну кисть руки, и ситх, закричав, зажав культю уцелевшей рукой, упал на колени.

Возможно, он мог еще продолжать драться. Возможно, у него был еще один шанс, но он был слишком деморализован. Как Вейдер чувствовал его страх, так и Сидиус чувствовал превосходство Вейдера.

Неторопливо Вейдер подошел к поверженному императору. Не стоит обманываться его угнетенным видом. Он все еще мог быть опасен.

Стоя на коленях, глядя снизу вверх на победителя ненавидящим взглядом, Дарт Сидиус кривил тонкие губы в ярости, и тело его била крупная дрожь.

Кажется, он тоже ощутил страх и холод.

— Ты же знаешь, что это не конец? — прошипел он, сверкая желтыми глазами.

— Кто помог тебе встретиться со мной? — игнорируя вопрос Сидиуса, произнес Вейдер. Сидиус хохотнул, раскрыв в хищной улыбке острые зубы, и Вейдер молча вонзил алый клинок ему в грудь, пробив тело ситха чуть ниже ключицы. Не смертельно, но очень болезненно.

Крик ситха разнесся над пустыней, и Вейдер, подождав, пока он умолкнет, повторил свой вопрос.

— Кто твой человек? — Сидиус, скалясь, едва не рыча, сжав зубы, с ненавистью смотрел на Вейдера.

— Почему ты сам не ответишь на этот вопрос? — прошипел Сидиус.

— Потому что я не знаю ответа на этот вопрос.

— Это майор Рейн. Известно тебе это имя?

— Ты лжешь.

Сидиус расхохотался, сипя и задыхаясь. Кажется, сайбер Вейдера повредил ему верхушку легкого.

— То, что она раздвинула перед тобой ноги, еще ничего не значит, — ответил Сидиус.

— Ты лжешь, — повторил Вейдер. — У нее было много возможностей убить меня. Почему сейчас? Почему не тогда? Нет, это не она. Кто?

— О-о, мальчик мой, — с удивлением протянул Сидиус. — Ты научился верить людям?! Дарт Вейдер никогда не совершал таких ошибок, — Сидиус внимательно вгляделся в глаза пытающего его ситха, и рассмеялся, тихо, истерично. — Неужто Энакин Скайуокер выбрался из своей могилы, чтобы любить женщину?! Неужели!

— Замолчи!!!

Взревев, Вейдер подхватил Сидиуса Силой, и, стиснув тело императора так, что тот дышать не мог, швырнул его о землю.

Изломанной куклой Дарт Сидиус замер на снегу. Когда Вейдер подбежал к нему, от был еще жив, но желтые глаза его уже гасли, изо рта текла кровь. Видимо, переломавшиеся от страшного удара ребра проткнули легкие.

— Кто, я тебя спрашиваю?! — взревел Вейдер увидев, как глаза ситха темнеют, наполняясь пустотой смерти.

— Ищи сам… Энакин…

Кто бы мог знать, как невыносимо жгло старое имя!

Закричав от ярости, Вейдер размахнулся сайбером и разрубил Дарта Сидиуса от макушки и до пояса.

Убив императора, Вейдер ощутил опустошение, и силы словно покинули его. Припав на колено перед телом, Вейдер оперся рукой о землю и некоторое время стоял так, приходя в себя.

Сам того не зная, Дарт Сидиус только что сделал его сильнее. Дразня его, вспоминая Падме, он хотел деморализовать Вейдера, а намекая на его связь с Евой, хотел испугать… у него вышло. У него получилось.

То, что Вейдер скрывал от самого себя, Сидиус посмел озвучить.

«Ты влюблен, мой мальчик».

Кто позволил тебе говорить это?!

Он, Вейдер, оставил Падме одну блуждать в темноте. Он полюбил другую женщину. И даже не Вейдер, нет. Сидиус был прав — это Энакин выбрался из своей могилы. Это он склонялся ночами над Евой и целовал ее, это он совершил свое очередное предательство!

Сидиус, ткнув Вейдера носом в этот факт, причинил ему еще одну порцию боли.

И Вейдер, подняв лицо к темному космосу, выкрикнул вслед улетающему духу Сидиуса:

— Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя!!!

От прикосновений его силы корабль, на котором прилетел император, заскрежетал и развалился пополам, словно его переломили надвое две невидимых руки. Вымещая на машине всю свою ярость, Вейдер тискал и сжимал металл, и вскоре корабль превратился в бесформенный ком обломков. С грохотом корабль упал на землю, войдя в нее едва ли не на половину, вбитый Силой, и от взрыва расцветилась теплыми бликами заснеженная пустыня.

И, словно перекликаясь с этим взрывом, раздался второй взрыв, в стороне тюремных построек.

Вейдер обернулся — имперские корабли атаковали Риггель.

И где-то там, в этих серых зданиях, была Ева.

По-настоящему.

*********************

Вайенс не любил отчитываться, никогда.

Но этот раз был особенный.

Едва проснувшись, Вайенс уже знал — сегодняшний день будет особенный. Он и засыпал вчера с ощущением того, что еще шаг — и привычный мир полетит в тартарары, и изменятся многие привычные вещи. И ничто уже не будет прежним.

И все это сделал он, Вайенс.

Одеваясь, он, щурясь, разглядывая себя в зеркало, неторопливо повязал серый шелковый галстук, и пригладил черные блестящие волосы.

— Леди Рейн уже пришла в кабинет для трансляций? — бросил он через плечо у слуги, подающему ему предметы гардероба.

Слуга, человек с непроницаемым лицом, помог Вайенсу надеть китель и стряхнул несуществующие пылинки с синей ткани.