Николь посмотрела на сидящую мадам Жюли и так же шёпотом ответила: – Я думаю, вам лучше поговорить об этом с моей компаньонкой, возможно, она захочет посмотреть эти изделия, – а потом совсем уж тихо добавила: – А я соглашусь носить их, если вы сделаете тот шов на панталонах, что я просила.
Так в гардеробе юной графини появились те самые шелковые чулки – новинка, которая, по словам мадам Жюли, будоражила весь Парижель.
К удивлению Николь, оказались они хоть и мягкими, и даже – бесшовными, но довольно толстыми и слабо тянущимися. Однако и у камеристки, и у компаньонки эти чулки вызвали бурю восторга. Обе они поражались качеству работы и восхваляли искусство мастера.
Николь не сразу поняла, чем вызваны такие восторги. Однажды перед сном, набравшись храбрости, она попросила камеристку показать ей чулки, которые носит прислуга. Как Сюзанна не отпиралась, но все же ей пришлось сбегать к себе в спальню и принести хозяйке свёрнутые в комок штопаные-перештопаные чулки.
Николь с удивлением рассматривала изделие: во-первых, они были не вязаные, не трикотажные, как её собственные, а сшитые из достаточно плотной ткани; во-вторых, чулки, которые носила прислуга, были ещё толще, грубее, а главное – не тянулись совсем; в-третьих, эти изделия были очень скучного коричневатого цвета.
Николь начала понимать, почему столько восхищения вызывает эта часть её гардероба. Дюжина пар от мастера Филомена, и каждая пара – другого цвета. У неё были мареновые* и палевые** чулки, розмариновые*** и смарагдовые****, шартрезовые***** и – самые дорогие – муаровые****** пары.
В целом, занимаясь собственным гардеробом, Николь узнавала столько нового, что к вечеру кругом шла голова.
После мастерицы по пошиву белья приходила портниха, мадам Барбье, с тремя помощницами. Николь ставили на невысокую скамеечку и бесконечно примеряли на неё все новые туалеты, закалывая с помощью сотен булавок ткань элегантными складками, бесконечно споря между собой и заодно – с мадам Жюли, выбирая подходящие кружева и обсуждая рисунок необходимой вышивки.
Потом следовал ежедневный обязательный визит мадам де Мерсе и целый час приходилось кланяться, репетировать книксены и реверансы, а также ходить по комнате со стопкой книг на голове, выравнивая осанку. Первое время Николь часто роняла тяжёлые тома, иногда – себе на ногу. Впрочем, вскоре приспособилась, и мадам учительница вместе с мадам Жюли были довольны её успехами.
Отдельным раздражителем был парикмахер, некий месье Грато. Марсель Грато чрезвычайно гордился своим изобретением: корявой и неуклюжей металлической плойкой, которая позволяла завить волосы прямо сейчас, а не ходить целый день в папильотках. От привычной Николь плойки эта отличалась отсутствием пружинящей ручки. Местная модель была значительно проще и больше всего напоминала обыкновенные ножницы, у которых вместо одного лезвия был толстый металлический стержень, а вместо второго – половина разрезанной вдоль трубки.
Визиты месье Грато были не ежедневны, а случались три раза в неделю. И каждый раз мастер придумывал для неё новую причёску:
– Ваше сиятельство, мы должны будем выбрать из всего великолепия несколько моделей, которые одобрит ваш муж, и потом я буду точно знать, что делать с вашими прекрасными волосами в те дни, когда вы соберётесь посещать королевский двор.
От мастера изрядно пахло палёным волосом, и никакими силами нельзя было перебить этот тяжёлый запах. Щипцы раскалялись на углях, которые приносили с кухни, и Николь страшно боялась, что однажды мастер перестарается и окончательно сожжёт ей волосы. Именно поэтому она предложила месье Грато не сразу навивать пряди на металл, а сперва прихватывать щипцами лист бумаги: – Вы немедленно увидите, месье, не перегреты ли щипцы. Если на бумаге останутся жёлтые следы – значит, вашу плойку необходимо остудить.
– О, ваше сиятельство! Думаю, я обязательно последую вашему совету!
Раз в день она обязательно наносила визит мужу, демонстрируя ему то новую причёску, то новый туалет, то просто – свою покорность. Это всегда были достаточно тяжёлые и неприятные минуты, и Николь считала истинным благом то, что мужу её общество тоже не доставляло удовольствия, и он быстро отпускал её.
Кроме всех этих людей появился ещё и довольно пожилой, всегда – слегка выпивший, месье Аршамбо – учитель танцев. Невысокий, субтильный, весь какой-то манерный, он, тем не менее, муштровал Николь, пожалуй, строже всех. Ежедневные уроки с ним были самыми тяжёлыми.
А ведь ещё требовалось время на приём пищи и хотя бы небольшой отдых.
Мадам Жюли настаивала на том, чтобы после обеда госпожа графиня неподвижно сидела в мягком удобном кресле не менее получаса. В такие моменты Сюзанна повязывала хозяйке на глаза специально вышитую маску, а госпожа Жюли садилась рядом и рассуждала о том, как сильно выдают возраст женщины морщинки в уголках глаз.
– Поэтому, госпожа графиня, вы должны отдыхать достаточно количество времени, иначе ваша красота очень быстро увянет.
Отдельной темой стал визит косметолога. В общем-то, всевозможные краски и духи предлагали почти все: и белошвейка, и портниха, мадам Барбье, и, разумеется, месье Грато. Но это были как правило две-три
баночки или флакона, от которых Николь категорически отказывалась. В исторических романах из прошлой жизни она читала достаточно про старинную косметику для того, чтобы бояться этих странных смесей как огня.
Косметолог, месье Дешан, принёс с собой несколько весьма впечатляющих размерами деревянных ларцов, заполненных всевозможными бутылочками, баночками, мешочками и кувшинчиками. И вот с ним было уже намного сложнее. Он активно навязывал графине помады для губ и помады для волос, пудры разных оттенков и краску для век, состав для нанесения мушек, туалетную воду, духи – и ещё массу всего странного, непонятного и явно опасного для здоровья.
Если к выбору одежды и белья Николь оставалась достаточно равнодушна, покорно соглашаясь на то, что предлагали мастера и что одобряла мадам Жюли, то здесь она встала насмерть! По поводу каждой баночки или флакона начинался ожесточенный спор: графиня желала знать, из чего это сделано, а месье Дешан упирался, не желая раскрывать коммерческую тайну.
Это была та ситуация, когда даже вмешательство мадам Жюли не помогло косметологу. Николь выбрала всего несколько флаконов и категорически отказалась пользоваться всем остальным. И хотя мадам Жюли находила количество косметики у графини неприлично маленьким, но даже ей пришлось смириться.
Графиня выбрала простую рисовую пудру, отказавшись от краски для бровей и ресниц, ссылаясь на то, у неё и от природы они тёмные.
Согласилась приобрести две прелестные фарфоровые баночки с толчёным малахитом и с лазуритом в качестве краски для век, но категорически отказалась от искусно составленных на основе жиров, воска и непонятных красителей помад, заодно отвергнув и восхитительные свинцовые белила, придающие лицу свежесть и молодой вид. Выбор духов графиней тоже не порадовал косметолога: – Ваше сиятельство, у вас будут и утренние, и вечерние визиты ко двору. Вы же не можете всегда одинаково пахнуть! – пытался вразумить упрямую графиню месье Дешан. Впрочем, и в этот раз он потерпел поражение.
***
Вечером, в конце дня, когда вся суматоха стихала и посторонние удалялись из её комнаты, Николь чувствовала себя так, будто провела день за разгрузкой вагонов.
Отдельная неприятность ожидала её в воскресенье. Она собиралась спать до полудня, отдыхая от толпы посетителей и мечтая просто поваляться в постели от души. Госпожа Жюли разбудила ее на заре, так и не дав нормально выспаться, и сопроводила в карету, которая отвезла их в церковь.
– Господин граф желает, чтобы ваше поведение в обществе было безукоризненно.
_______________________ *В 1589 году Уильям Ли представил первый вязальный станок — машину, которая механически воспроизводила процесс создания трикотажного полотна. Он скончался в бедности около 1614 года, так и не увидев широкого признания своего изобретения при жизни.
