Побагровевший коротышка так и не осмелился ответить графу, но стойко перенёс ехидные улыбки собеседников.

Похоже в этом маленьком кругу Клод де Монферан был самой важной птицей и никто не осмеливался оборвать его безобразные выпады: -- Баронесса Паризо, вы сегодня выглядите молодо, как никогда... Но если вы доверяете моему вкусу, я посоветовал бы вам заказать к этому платью золотую сетку на декольте. Всё же золото скрывает любые морщины.

Сухопарая дама неопределённого возраста с трудом выдавила из себя улыбку и кокетливо ударив веером по руке графа ответила:

-- Иногда слишком внимательный кавалер – большое бедствие для женщины! – она посмотрела на Николь, как бы ища поддержки.

Девушке стало так неловко за хамство мужа, что она с робкой улыбкой согласно кивнула баронессе Паризо.

Мужу это сильно не понравилось, и он брезгливо скривил губы, а затем заявил: -- Прошу прощения, но вы же понимаете, что молодая жена требует много внимания.

Все вокруг заулыбались и закивали, а граф, протянув Николь руку и сладко улыбаясь сказал: -- Не угодно ли вам протанцевать со мной бельвенто, дорогая супруга?

Музыка как раз ненадолго стихла и Николь, у которой не было выбора, шагнула на встречу мужу.

Граф вывел её в круг выстроившихся по периметру зала пар и, как только было сделано первое танцевальное па, принялся зудеть ей на ухо. При этом, периодически возмущённо добавлял: -- …да улыбайтесь же, чёрт вас возьми! Как можно быть такой курицей!

Танец закончился и Николь, прикусив губу, двинулась рядом с мужем к одной из колонн. Граф стал сбоку и почти прижав её к холодному камню продолжил изливать недовольство: -- Вы должны нравиться окружающим, привлекать их внимание! Я дал вам для этого все возможности, но вы совершенно не умеете себя держать!

Почему вы не улыбнулись графу Торфелю? С чего это вы решили, милочка, что можете себе позволить такое поведение?

Во время танца Николь встречалась взглядами с несколькими людьми и понятия не имела, кто именно из них граф Торфель. Её рассматривали, но никаких улыбок, или других дружеских знаков одобрения она не видела. А просто так улыбаться незнакомым людям здесь, в этой странной толпе,

живущей по каким-то непонятным ей правилам, девушке просто не пришло в голову. Муж, однако, не унимался и графиня, чувствуя усталость и раздражение попыталась защититься: -- Я никого здесь не знаю, господин граф. Позднее, когда я запомню людей, я постараюсь быть внимательнее в к вашим друзьям.

-- Вряд ли графа Торфеля можно назвать другом вашего мужа, -- прозвучал спокойный мужской, в котором чувствовалась лёгкая усмешка.

Молодой человек был среднего роста, совершенно непримечательной наружности, да и костюм его выглядел достаточно скромно. Нет, разумеется камзол был вышит золотом, но не изобилия драгоценностей на пальцах, ни броши на жабо, ни камней в вышивке.

С точки зрения Николь молодой мужчина ничем не отличался от той компании, которой грубил граф. Однако муж её среагировал совсем не так, как она ждала. Склонившись максимально низко, граф даже дёрнул её за руку, заставляя сделать реверанс и мягким, каким-то бархатистым голосом произнёс: -- Ваше королевское высочество, я счастлив видеть вас на балу!

Молодой человек небрежно кивнул Клоду де Монферану и, продолжая с интересом рассматривать Николь, так и не удостоив графа взглядом, как будто в воздух сказал: – Позволите пригласить вашу жену на танец?

Граф рассыпался в уверениях, что будет счастлив угодить его высочеству, а принц, так и не взглянув на него, протянул руку: – Мадам, я буду счастлив, если вы удостоите меня танцем, – произнесено все это было без улыбки, и на мгновение у Николь мелькнула трусливая мысль – отказаться.

Впрочем, мысль как мелькнула, так и ушла, и, понимая, что деваться ей некуда, она с робкой улыбкой вложила свои пальчики в руку принца.

Беседа, которую они вели во время неторопливого танца, показалась графине странной. Кавалер выспрашивал её о жизни до замужества и вопросы звучали как-то так, что Николь, немного смущаясь, честно рассказала о том, что детство прошло в бедности. Его высочество же, благосклонно слушая ответы, задавал всё новые и новые вопросы, направляя беседу.

И Николь поведала, что с мачехой у неё были весьма хорошие отношения, потому что баронесса де Божель женщина добрая, хоть и не очень приспособленная вести хозяйство; что там, в разоренном поместье, осталась маленькая Клементина о которой Николь очень волнуется; что столичная мода кажется ей, провинциалке, несколько слишком вычурной и сложной.

К концу этого небольшого разговора завершился танец, но, к её удивлению, принц не проводил её к мужу, а, подставив ей для опоры локоть, неторопливо повёл сквозь толпу расступающихся и кланяющихся придворных прогуляться по залу. Они неторопливо вышагивали, и Николь, которая буквально физически ощущала десятки устремлённых на неё взглядов, чувствовала себя весьма неловко.

Принц подвёл её к молодой девушке, сидящей в нише на атласном диванчике в окружении трёх пожилых солидных женщин.

– Евгения, позволь представить тебе эту милую даму? Это графиня Николь де Монферан.

Растерянная Николь сделала реверанс, опасливо посматривая на девушку.

Та любезно кивнула, так и не встав с кресла, произнесла какую-то банальность, вроде «…рада нашему знакомству…», и принц повёл свою спутницу дальше.

Его высочество вернул Николь мужу, небрежно кивнул кланяющемуся графу и умело растворился в толпе придворных. Растерянные супруги переглянулись, и графиня робко уточнила: – Госпожа Евгения – это принцесса?

Муж тяжело вздохнул, недоверчиво мотнул головой, как будто поражаясь её тупости, и брюзгливо объяснил: – Принцесса Евгения – родная сестра его высочества. Уж это-то вы должны были знать!

– Я знала, что у нашего короля двое детей, но я ведь никогда не видела их.

Кроме того, имя Евгения не настолько редкое, чтобы его могла носить только принцесса, – несколько напряжённо ответила мужу Николь. – Я просто хотела сейчас уточнить… Граф окинул жену взглядом с ног до головы и пробормотал: – Не понимаю, что он в ней нашёл… Впрочем, внимание принца к юной графине де Монферан не осталось незамеченным на этом балу. Через некоторое время граф стоял окружённый несколькими семейными парами придворных и, совершенно довольный ситуацией, беседовал: – …его высочество молод и хорош собой, так почему бы ему не потанцевать?

– он окинул своих собеседников осторожным взглядом, пытаясь понять, заметили ли они его, графа, личную скромность, ведь он не упомянул, что из всех дам на балу принц выбрал именно его жену.

– Несомненно его высочество прекрасно танцует, но, к сожалению, слишком редко позволяет себе такие милые слабости! – ответила графу дородная матрона, рядом с которой восторженно улыбалась всем подряд очень красивая молоденькая девушка, одетая в светлое атласное платье.

Всё время этой беседы Николь стояла на шаг позади мужа и удостоилась нескольких любопытных взглядов, но разговаривать с ней или задавать вопросы так никто и не стал. Впрочем, этому обстоятельству она была даже рада: она всё ещё чувствовала себя неуверенно и боялась ляпнуть что- нибудь такое, что выдаст её с головой.

Мимо графа де Монферана и его собеседников плавно скользнули две молодые хорошенькие блондинки в сопровождении целой толпы, следующей за ними шаг в шаг. Та, что была постарше и чуть выше ростом, на минутку даже притормозила возле компании графа, нагло и

демонстративно окинула Николь оценивающим взглядом, громко хмыкнула и, переглянувшись со второй девушкой, почти демонстративно пожала плечами. Блондинки засмеялись, и следом заулыбалась вся сопровождающая их толпа.

– Сёстры Рителье! – шепотом произнес кто-то. – Ах, какие красавицы!

Граф закусил губу и, раздражённо глянув на Николь, резко отвернулся к пожилому мужчине и его жене.

– Скажите, любезный граф, у какой портнихи ваша жена заказывала туалет? – любезно улыбаясь, поинтересовалась жена толстячка. Рядом с ней неуверенно переминалась молодая миловидная девочка, и по её лицу было заметно, что она родная дочь полного господина. Семейного же сходства с матерью не наблюдалось совсем.