По сути, сейчас графиня де Монферан пыталась руками местных властей осудить своего мужа, который, на минуточку, был титулованным дворянином, имел собственное графство и был принят при дворе.

Мэр действительно рассыпался перед «прекрасной графиней» в извинениях и комплиментах, обещая немедленно разобраться и сделать всё возможное, чтобы разбойники понесли максимально строгое наказание, но Николь уже понимала, какую серьёзную ошибку она совершила – она собственными руками отдала им Лукаса.

«А надо было погрузить этого ублюдка в телегу и даже не заезжая в город рвануть в Парижель… Господи, Боже мой, какая же я дура!» -- Господин мэр, я так устала от этих переживаний, не будете ли вы так любезны, чтобы подсказать мне, где я могу остановиться и отдохнуть?

-- Госпожа де Монферан! Вы окажете мне величайшую честь, если позволите предложить вам лучшую комнату в моей обители! Я немедленно сообщу жене, что у нас остановится столь высокая гостья, и мы сделаем всё… -- Со мной месье Шерпинер, секретарь моего мужа. А также Сюзанна – моя камеристка, – без зазрения совести перебила она всё ещё продолжавшего кланяться толстяка. – Я буду благодарна вам, если вы позаботитесь о них, – с этими словами, резко развернувшись на месте, Николь отправилась к карете.

*** -- Сюзанна, ты остаёшься с господином Шерпиньером здесь! Вылезай!

Как только служанка покинула карету, немного растерянно глядя на особняк перед ней, Николь забралась внутрь и приказала кучеру: -- Трогай!

-- Госпожа графиня, куда же вы?! – из-за грохота колёс по булыжникам двора голос Сюзанны был слышен очень плохо.

Отвечать Николь не собиралась, зато отодвинула задвижку, приоткрыв окно к кучеру и скомандовала: -- Мы возвращаемся туда, где на нас напали!

Она захлопнула форточку, уверенная, что кучер её послушается и, выглянув в окно, успокоилась: охрана последовала за ней.

«Господи, только бы не было поздно!»

Жандармов они догнали по дороге. Протрезвевшие вояки, за которыми, дребезжа, тянулись две телеги для вывоза пленных и раненых, еле-еле плелись и только отъехали от города.

Карета притормозила, и капитан Прюдо, невысокий, щупленький, но очень ловко управляющий лошадью, с удивлением спросил: – Куда вы так торопитесь, госпожа графиня?

Николь приложила ручку к груди, похлопала ресницами и сообщила: – Ах, господин капитан! Там же не только эти ужасные мерзавцы, которые напали на меня, там остались мои солдаты, некоторые из которых ранены!

Я просто обязана оказать им помощь, ведь они защищали мою жизнь!

– Вы просто ангел милосердия, госпожа де Монферан! Я буду рад скрасить ваш путь! – он подкрутил завитой ус, поправив лихое колечко, и гордо выпрямился, окинув хрупкую барышню в карете победным взглядом.

– Нет-нет, господин капитан! Мне ужасно жаль терять такого милого собеседника, но у вас телеги, и вы не сможете ехать так быстро, как нужно. А мои раненые бойцы сейчас брошены там совсем без помощи, – Николь вытащила из кармана платочек и сделала вид, что утирает слёзы. – Умоляю вас, господин капитан, не задерживать меня! Зато я буду крайне рада

принять вас завтра во время обеда. Я остановилась в доме мэра и буду просто счастлива, если вы мне всё расскажете!

Капитан чуть огорчился, но настаивать не стал, проводив проехавшую мимо карету такими словами: – Хороша, чертовка! Эти парижельские бабёнки, как только муж отвернётся, такое творят! Уж я-то знаю!

* * * Капрал Туссен крайне удивился, увидев вылезающую из кареты графиню.

– Ваше сиятельство, что-то случилось? – он поспешил к ней.

– Капрал, нам нужно поговорить… Как ни простоват был старый служака, но выслушал доводы Николь молча, без возражений, и, огорчённо кивнув, согласился: – Боюсь, госпожа, что в словах господина Шерпиньера много правды. Что вы намерены делать теперь, ваше сиятельство?

Ответ графини он обдумывал немного дольше, в растерянности подёргивая мочку уха, как будто это помогало ему мыслить.

– Прямо в карете и повезёте? Как бы оно чего не вышло, ваше сиятельство.

– Капрал Туссен, я уже всё обдумала. Поверьте, у нас не так много времени: скоро сюда приедут жандармы. А довезти я его довезу без проблем, если вы свяжете этого красавца достаточно надёжно. И ещё… Как вы понимаете, дожидаться, чем всё кончится, я не могу. Выберите среди ваших солдат шестерых самых-самых. Они и будут охранять мою карету в дороге.

– Госпожа, это слишком опасно! Вы сами видели, что может случиться на дороге, – нахмурился капрал.

– Бог милостив, дорогой капрал Туссен, – Николь перекрестилась, – а только если бы не «помощь» моего мужа, то даже этого нападения не было бы. Поймите, у меня просто нет другого выхода!

– Случись что с вами – отвечать буду я, госпожа графиня… Николь потянула с руки перстень, но нарвалась на искреннее возмущение: – Не нужно оскорблять меня, госпожа графиня! Я своей шкурой не за подачки рискую! А только я правду сказал: случись что с вами – меня под суд отдадут. И правильно сделают, между прочим.

Весь план, наскоро составленный Николь, рассыпался на глазах из-за упёртости капрала. Она много дней жила под прессом ожидания – ожидания этого самого нападения. Она пережила момент нападения и узнала, что ничего не сможет доказать. Узнала, что муж останется безнаказанным, и … На глазах Николь показались слёзы, и она резко отвернулась, не желала демонстрировать их. Но это был именно тот момент, на котором сломался капрал.

– Бог с вами… Забирайте этого ублюдка… Ох ты ж... простите мою грубость, госпожа графиня!

Николь повернулась к капралу, заметив, как он смутился, и без тени улыбки ответила: – Вы второй раз спасаете мне жизнь, капрал Туссен. Поверьте, я умею быть благодарной. А ещё… – она слегка улыбнулась, – по сути, вы – мой боевой товарищ. Так что я легко прощу вам любое крепкое выражение!

Капрал качнул головой, как будто отказываясь верить, что такие качества могут быть у высокородной дамы, и крикнул Джоя.

Разговор с Джоем был не слишком долгий. Услышав, какую сумму предлагает ему графиня, парень даже не стал размышлять, а только кинул взгляд на капрала, как бы спрашивая, можно ли верить даме. Получив от

Туссена утвердительный кивок, он неуклюже поклонился графине и ответил: – Да со всем нашим удовольствием, прекрасная госпожа!

– Твоя задача не только следить, чтобы он не убежал, но и довезти его живым.

Понимаешь? Иначе сумма будет вполовину меньше, – серьёзно предупредила Николь.

– Ничего ему не сделается, госпожа графиня, – несколько беспечно отмахнулся от опасений Джой, – я этаких ран перевидал уже не одну. Пуля у него из плеча со спины вышла, кровь уже остановили. Главное – повязку менять раз в день и бальзамом смазывать, а более ничего и не требуется. Он к Парижелю здоровее меня будет.

По команде капрала связанного Лукаса сунули во вторую карету, на козлы сел один из военных, а к преступнику подсел Джой. Николь даже не стала смотреть, кого именно капрал отправит сопровождать её: она целиком полагалась на его мнение.

* * * Отряд жандармов встретили, проехав примерно треть пути от места происшествия, и Николь задержалась на минутку, рассказывая капитану, как ей жаль бедного раненого: – Этот храбрый воин рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня! Он так давно служит моему мужу, что я никак не могла бросить его беспомощным посреди леса!

С жандармами разъехались мирно, а вот в городе выяснилось, что собственные лошади графини устали настолько, что продолжать путь сегодня невозможно.

Графине пришлось остаться на весь вечер и всю ночь в доме мэра, вынести разговоры, сочувствие хозяина и его жены и вопросы, которые без конца задавала хлопотливая пожилая дама, вынести ворчание Сюзанны и оханье господина Шерпиньера и проследить, чтобы Лукасу поменяли повязку и обеспечили охрану.

Больше всего теперь Николь боялась не подосланных убийц, а того, что пленник сбежит или умрёт.