Раздались довольные смешки придворных, одна из дам закатила глаза к потолку и прикрыла улыбку веером, показывая, как ей ужасно смешно, а граф ответил: – Если у моей жены и есть такие достоинства, прекрасная мадмуазель Леони, то мне о них не известно.

Глядя на резвящуюся толпу, Николь сухо кивнула не кому-то конкретно, а всем сразу, молча развернулась и вышла. Мадам Жюли поторопилась за ней и уже в коридоре, на ходу, проговорила: – Боюсь, госпожа графиня, что ваш уход без разрешения расценят как дерзость.

– Они такие же графини, как и я. Зачем бы мне спрашивать разрешения у равных?

– Эти девушки – признанные дочери короля, ваше сиятельство. Формально – вы равны титулами… Но вот их истинный статус… – мадам Жюли так и не договорила фразу.

Вернувшись в апартаменты принцессы, Николь не рискнула на глазах у фрейлин рассказывать её высочеству об этой неприятности. Только пояснила, что нашла господина кастеляна, но он был занят.

– Я попросила его зайти к вам, ваше высочество, когда он освободится.

*** Всю дорогу домой Николь молчала, обдумывая, как ей жить дальше без защиты принца. Получалось, что лучше всего покидать покои принцессы Евгении как можно реже, иначе две эти блондинистые стервозины отравят ей существование. Графиня даже подумала о том, чтобы объяснить принцессе Евгении, почему на некоторое время ей, Николь, не стоит появляться в коридорах дворца без защиты.

Однако уже вечером Николь узнала, что все эти планы – совершенно лишние. Муж лично заявился в её комнаты в привычной ему манере – без стука и предупреждения – и, насмешливо оглядев жену, надменно сообщил: – Прикажи твоей камеристке укладывать вещи. Послезавтра с утра мы отбываем домой, в замок. И если ты надеешься, что, вернувшись из поездки, его высочество вспомнит о тебе – то ты даже глупее, чем я думал.

Николь замерла, не найдясь с ответом. Она знала, что граф не живёт в Парижеле постоянно, что у него есть собственные земли и замок, и он раз в год обязательно навещает свой дом, но ей казалось, что он не осмелится увезти её из столицы без одобрения принцессы. Ей казалось, что для графа важно добиться высокого положения при дворе...

С высоты своего роста Клод де Монферан смотрел на растерявшуюся Николь, испытывая сладостное чувство удовлетворения: «Жаль, что Леони попросила меня не задерживаться дома... Иначе я устроил бы этой твари сказочную жизнь. Кстати… Обязательно нужно увезти из столицы Ингрид.

Теперь эта девка будет мне только мешать. Но неужели правда, что младшая Рителье обратила на меня внимание?! О, если это так… Если это так, то всё должно очень сильно измениться! Ни в коем случае я не должен упускать этот шанс! Домой мне пришлось бы ехать в любом случае – деньги уже на исходе, но, конечно, возможность угодить Леони – просто бесценна.

Как же удачно всё сложилось! Неужели фортуна повернулась ко мне лицом?!»

Дорога до земель графа заняла почти две недели и протекала…

Совершенно ужасно она протекала! В карете с золочёными гербами, которая смотрелась максимально роскошно и была отделала бархатом, содержала в своём тёплом нутре изрядное количество мягких подушек и уютных пледов, обладала широкими и удобными диванами и ясно давала понять социальный статус владельца ехали граф и его любовница.

Николь и мадам Жюли пришлось делить тесный и неудобный экипаж с деревянными скамейками с секретарём графа – месье Шерпиньером. И секретарь, и компаньонка, да и сама Николь прекрасно понимали, насколько омерзительно ведёт себя их сиятельство, но никто из них не мог себе позволить осуждать или обсуждать графа.

Поэтому почти всю дорогу внутри маленького холодного экипажа царило тяжёлое натянутое молчание. Господин секретарь искренне пытался помочь женщинам перенести этот путь легче, в меру возможностей заботился об их удобствах, но делал это с такой оглядкой на хозяина, и так трусливо нервничал, что даже помощь его становилась натужной и не слишком приятной.

А Николь с сожалением размышляла о том, вспомнит ли осенью о её существовании принцесса Евгения. И если вспомнит, то сочтёт ли нужным потребовать у графа, чтобы на зимний сезон он привёз жену в Парижель.

Её жизнь в столице была пусть и не слишком весёлой, то по крайней мере достаточно безмятежной. Последние месяцы граф боялся её оскорблять и унижать, и она прожила их в тишине и мире. Но с отъездом наследника престола муж решил, что теперь пришло его время и, как все жалкие и мелочные люди, испытывал искреннее удовольствие унижая жену. Вряд ли в землях графа что-то пойдёт по-другому.

Николь размышляла о том, как она может вернуть их отношения к прежнему нейтралитету и пока, увы, не находила выхода. По местным законам муж был в своём праве, а заступников у нее не было.

Особенно шокировавшая мадам Жюли история произошла за четыре дня до приезда. Кто знает, что именно не поделил граф со своей любовницей, чем она его прогневала, но желая выказать ей своё неудовольствие, он остановил карету прямо посередь дороги, что-то приказал лакею и его экипаж тронулся. А белокурую красавицу лакей проводил к экипажу Николь, помог подняться по ступеньке и захлопнул за ней дверь.

Дальше вновь ехали молча: месье Шерпиньер с бордовыми от неловкости щеками, сидящая рядом с ним молодая женщина, которая вытирала белой перчаткой разбитую нижнюю губу, распухающую на глазах, шокированная мадам Жюли, которая даже поддернула подол платья, дабы вновь прибывшая не зацепила её своими юбками и Николь, которая посмотрела на побитую блондинку с сожалением, но заговорить так и не осмелилась.

Немного успокоившись и поняв, что губа больше не кровоточит, Ингрид затихла на своём месте, прекрасно понимая, что думают о ней соседи. В какой-то момент она подняла глаза и столкнулась взглядом с юной графиней. К удивлению блондинки дама не стала морщить нос и выказывать своё омерзение, а робко и сочувственно улыбнулась любовнице мужа.

Компаньонка графини тут же откашлялась, недовольно нахмурив брови и укоризненно посмотрела на хозяйку. Не желая подставлять графиню Ингрид постаралась больше не встречаться с ней взглядами, разглядывая скучные пейзажи за окном. Но жалость и сочувствие молодой дамы чем-то зацепили белокурую красавицу.

Вечером граф, привычно заняв лучшую комнату в придорожном трактире, потребовал любовницу к себе и с утра она снова ехала в его экипаже.

*** В дороге Николь видела несколько замков и дворцов да и имела уже возможность оценить великолепие дворца королевского, но жилище графа искренне потрясло её. Это был огромный, просто огромный семибашенный замок с таким количеством комнат, залов и переходов, лестниц, потайных каморок и заброшенных частей, что здесь вполне мог бы разместиться небольшой городок тысяч на пять-шесть жителей.

То крыло, в котором пусть и временно, только в летний сезон, проживал граф блистало чистотой, золотом и огромными стёклами. Николь видела его только мельком, когда лакей распахнул роскошные резные двери встречая хозяина.

Её же слуги отвели в комнату одной из башен. Комнату чистую и даже проветренную, но холодную и довольно убогую. И вряд ли раболепно кланяющиеся слуги были виноваты в этом. Скорее всего это был приказ графа, только уточнять у него никто не рискнул. Месье Шерпиньер

распорядился, чтобы все сундуки и вещи госпожи графини и мадам Жюли были перенесены в башню, а затем, несколько раз извинившись, исчез в глубинах замка. Туда же, в эту раззолоченную роскошь слуги торопливо сносили сундуки самого графа и Ингрид.

Наконец-то Сюзанна, которая всю дорогу тряслась где-то в последней телеге с остальными слугами, смогла оказать помощь графине. Девушке и самой досталось в дороге – никто не заботился о том, чтобы лакеев и камеристку хорошо кормили или, хотя бы, предоставили им тёплую воду для мытья. Да и ночевать приходилось, как правило, где-нибудь на сеновале или в конюшне.

Девушка была изрядно замотана дорогой, выглядела как замарашка из-за мятой и грязной одежды и от неё ощутимо пахло нечистым телом. Но Николь понимала, что и сама она выглядит не на много лучше, а обмыться за всю дорогу ей довелось только два раза. Потому, глянув на Сюзанну, она тихо сказала: -- Что ж, дорогая моя… Нам нужно постараться устроиться здесь максимально удобно. Для начала – сходи и найди кухню, поговори с местными горничными и узнай, где и как можно помыться. Спроси, где находится прачечная и приготовь в стирку одежду, не забыв и свою собственную. У тебя же есть во что переодеться?