Николь прекрасно понимала, что не имея никакой защиты в этом мире она рискует потерять не только деньги, которые можно было бы легко украсть у графа, но ещё здоровье и жизнь. Она не смогла бы при побеге достоверно сыграть крестьянскую девушку или горожанку, её мгновенно выдало бы всё, начиная от мягких и белых рук, непривычных к какому-либо труду, до полного незнания рыночных цен. Даже если украсть драгоценности и попытаться их продать – это не спасёт… *** После возвращения домой граф Клод де Монферан, и раньше не отличавшийся порядочностью, окончательно превратился в злобную

скотину. Каждый день в замке проходили пьянки с мелкопоместными соседями, дважды он привозил откуда-то женщин, и одну из них избил так, что слуги увезли её потом на телеге – ходить бедняжка не могла. Николь сидела в своей комнате не высовываясь, но Сюзанна, которая научилась тихо и незаметно скользить по коридорам, не попадаясь на глаза пьяным гостям, рассказывала о том, что с лица постоянной любовницы графа не сходят синяки.

Отчаяние накатывало на Николь всё сильнее и сильнее, пока в один из дней, вышивая у окна, она вдруг заметила приезд нового посетителя.

Внешность его настолько не вязалась с внешностью гостей мужа, что графиня разглядывала его даже с каким-то интересом.

Возрастом мужчина был от сорока до пятидесяти. Одет просто, почти невзрачно, но в руках -- кожаный портфель. С такими ходили служащие канцелярий. Важные служащие, а не рядовые писцы. Не селянин, скорее – горожанин со средним достатком, но при этом прибыл гость не пешком и даже не верхом, а в крошечной двухместной карете без гербов и опознавательных знаков. Кроме того, карету сопровождали двое охранников. И пусть они не носили одежду с опознавательными знаками, но что-то в этих мужчинах выдавало именно военных.

Утро было раннее, а граф отсыпался после вчерашней пьянки, потому внезапно приехавшего гостя провели в одну из пустых комнат и, как положено, предложили с дороги бокал вина или горячий взвар. От вина приезжий, представившийся мэтром Барреном, отказался и терпеливо дождался полудня и того момента, когда их светлость изволят проснуться.

Пробыл мэтр Баррен у графа меньше десяти минут и покинул замок сразу, как только вышел из покоев его светлости. А вот дальше, по словам Сюзанны, начались настоящие чудеса.

-- …и всех гостей, кто отсыпается, разогнать приказал! И даже опохмелиться им не позволил! Бонифац, ну тот, который мажордом, сказывал, что и себе вина не велел подавать. Потребовал взвара целебного, который всегда с похмелья пьёт. Так что, госпожа графиня, авось дальше потише будет.

Дальше действительно стало потише, но Николь, которая последнее время насторожённо выискивала какие-либо несуразности в поведении мужа, обратила внимание на такую деталь: уже днём очухавшийся граф вызвал к себе сенешаля. После не слишком долго разговора с его светлостью господин сенешаль отправил несколько гонцов с охраной в разные места.

Возможно, Николь и не обратила бы внимания на этих гонцов, если бы не свежие, принесённые Сюзанной сплетни: -- …Эльга даже полакала на кухне! Они с Томом собирались в эти выходные в церкви обвенчаться. У неё уже даже и живот видно. А Том ей клялся и божился, что сразу, как из поездки вернётся, так они в храм и пойдут. А пока, мол – никак, потому как служба у него. Надобно ехать. А Эльга боится, что он повод найдёт и улизнёт. А Том ей клялся, что только до баронства Тарусского доедет – и сей же момент назад.

Чужие постельные грехи Николь не волновали, а вот название баронства, куда отправлен был тот самый Том, заставило её насторожиться.

-- Сюзанна, а ты не могла бы выяснить, куда были отправлены остальные гонцы?

-- Как же ж я теперь выясню, госпожа графиня? Разве что, когда вернуться посыльные – тогда и расспросить можно будет осторожненько. Не они сами скажут, так у их охраны можно узнать будет. Ежели вам угодно, я у Мины спрошу потом, она всё мне и обскажет.

Графиня задумчиво кивнула, соглашаясь подождать. Мина, повариха, которая готовила для прислуги, относилась к графине совсем неплохо.

Именно она прикармливала Мышку, пока Николь ездила с мужем в герцогство.

«Нужно будет подарить ей что-нибудь. Может быть или из одежды что-то, или украшение попроще… Ладно, потом найду, это не так и важно. А вот баронство Тарусское, в которое отправили этого самого Тома… Барон Питарус – один из первых, кому тогда проигрался граф. Зачем бы мужу отправлять в баронство посыльного? Он должен барону деньги, тот самый проигрыш, значит, посыльный повёз долг? А откуда мой муж взял эти самые деньги, если до сбора налогов ещё чуть не два месяца? Когда мы ехали домой, он и психовал-то именно из-за того, что не может оплатить карточные долги. А в себя он пришёл сразу после посещения мэтра Баррена. Значит, что? Значит этот самый мэтр привёз ему деньги? И судя по количеству отправленых гонцов – мэтр привёз очень крупную сумму. Так кто он такой, этот самый мэтр, и откуда возит деньги графу де Монферану?!»

Через несколько дней после возвращения гонцов граф собрался и отправился в Парижель, даже не вспомнив про Николь. Бог весть почему, но и свою пышногрудую Ингрид он тоже не стал брать с собой. С отъездом де Монферана, казалось, с облегчением вздохнули не только слуги, но и сами стены замка.

Началась затяжная солнечная осень с совершенно сказочной, тёплой и солнечной погодой. Без мух и комаров, а заодно -- без дождей и слякоти.

Оживившаяся Николь часто и помногу гуляла, забирая с собой на улицу окрепшую и уже довольно вальяжную Мышку. Занялась разбором собственного гардероба и подарила несколько вещей своей Сюзанне и той самой поварихе, Мине, которая и разузнала для её сиятельства у гонцов куда именно служивые ездили.

Эти новые знания только подтвердили мысли Николь: курьеры, отправленные графом, ездили к тем самым дворянам, которым их светлость проиграл за карточным столом деньги.

«Получается, что он не только раздал четыреста с лишним золотых, но у него ещё осталось достаточно денег, чтобы отправиться на зимний сезон в столицу. То есть, сумма, которую привёз мэтр Баррен, не просто большая, а огромная! Самое непонятное, что Сюзанна уже успела опросить чуть ли не всех лакеев и те утверждают, что мэтр Баррен приезжает к графу раз в полгода уже несколько лет подряд. При этом мэтр никогда не остаётся на ночёвку и даже особо не разговаривает с их светлостью. То есть, этот самый мэтр – просто курьер, а не соучастник чего-то… Совершенно непонятно за что и откуда мой муж получает деньги, да ещё и такими огромным суммами. Прошлый сезон в Парижеле он совершенно не экономил и точно так же швырялся золотом, как и на свадьбе у герцога. Где бы выяснить, откуда падает на Монферана такой золотой дождь?» Такие мысли немного тревожили Николь, но уже само отсутствие мужа влияло на неё настолько благотворно, что возвращалась она к своим думам не так и часто. Пользуясь хорошей погодой, большую часть времени проводила в саду, а последние дни предпочитала там даже обедать.

Старая заросшая беседка, куда Сюзанна притащила из замка маленький стол и крепкий, но весьма потёртый стул, служила Николь этаким убежищем от чужих взглядов. Она привязывала поводок Мышки прямо у входа, и кошка с удовольствием грелась в ярком солнечном пятне, лениво

потягиваясь и так же лениво точа когти об посеревшее от времени дерево резных столбиков.

Это были очень тихие и спокойные дни, и когда погода испортилась и заморосил дождик, Николь расстроилась чуть не до слез. Два дня вынужденного сидения в замке показались ей почти вечностью. Когда на третье утро она проснулась от бьющих в окно лучей осеннего солнца, улыбка появилась на лице графини сама собой.

-- Сюзанна, сегодня я буду завтракать в беседке! Принесёшь мне туда?

-- Как скажете, госпожа. Оно и в самом деле так лучше будет. Последние денёчки солнечные – грех не попользоваться, – согласилась камеристка.