Книги попадались самые разные: и землеописание, и жития святых, и довольно жутковатые сказки, где «Зло» не просто наказывали, а обязательно каким-нибудь чудовищным способом. Там же, в этой комнате-

библиотеке, Николь нашла и довольно любопытные хроники – нечто вроде записок очевидцев прошлых столетий, и несколько сборников поэзии, и даже к своему удивлению – поваренную книгу.

Библиотечная комната не пользовалась любовью владельца замка и сам он, похоже, никогда сюда не заходил. Но, благодаря слугам, здесь регулярно топили камин, не позволяя сырости испортить драгоценные страницы, иногда вытирали пыль, и даже часто меняли свечи в подсвечнике. А ещё в комнате то ли жила, то ли просто часто появлялась маленькая серая кошка.

Первое время она дичилась Николь и пряталась или под конторкой, или в углу, за старыми шторами, от испуга ловко взбираясь на карниз и не даваясь в руки. Но потом привыкла к частым визитам графини и даже с удовольствием стала играть с женщиной, когда Николь привязывала к длинной нитке какую-нибудь тряпочку. Кошка, у которой не было имени, с удовольствием охотилась на эту тряпочку и со временем даже позволила гладить себя.

Животинка была умненькая и чистоплотная, гадить ходила на улицу и несколько раз графиня видела, как она охотится за мышами. Скорее всего, именно ради борьбы с грызунами кошке и позволялось достаточно спокойно ходить по замку. Николь стала звать её Мышкой -- за дымчато- серую шелковистую шубку и некоторую робость характера.

Вообще, по словам Сюзанны, в замке кошачьих было несколько. Но большая часть предпочитала ошиваться на кухне и спускаться с кухарками и поварами в глубокие погреба: там водились не только мыши, но и крысы и охота проходила гораздо интереснее.

Кошка же, облюбовавшая библиотеку, была маленькой, плохо кормленной и довольно пугливой. Николь расстраивалась, что не может принести своей приятельнице кусочек мяса или немножко сливок – такой еды у графини просто не было.

Зато к концу первого весеннего месяца Мышка уже совсем не пряталась при виде графини, а если Николь садилась на низенькую табуретку у окна и начинала листать какую-нибудь книгу, то через несколько минут на коленях как будто сам собой образовывался дымчато-серый клубок. Николь читала, машинально поглаживая тощую пушистую спинку и слегка хмурилась, ощущая под мягким мехом бусинки позвонка – Мышка была настолько тощенькой, что это сильно огорчало.

В середине месяца эйприла в замке поднялся шум: господин граф уезжал на крестины в баронство де Тюрон. У господина барона Магнуса де Тюрона наконец-то родился долгожданный наследник! Празднество ожидалось пышное и назад графа ожидали не слишком скоро – барон Магнус умел хорошо принять высокого гостя.

Больше всего Николь радовалась, что с собой ее брать муж не собирался.

Граф уехал и Николь слегка воспряла духом, почувствовав некий сквознячок свободы. Она чуть смелее ходила по замку, чаще разговаривала со слугами, которые уже не дичились так сильно и даже забрела на кухню, где попросила у одной из поварих немного молока для Мышки.

Поражённая её мягкими манерами и отсутствием требований повариха решила, что эта просьба указания графа не нарушает. Ведь молоко налили не в чашку, а в небольшую керамическую плошку и предназначалось оно для животного, а не для графини. Да и кормила осторожную кошку Николь прямо в библиотеке, а после еды не забыла вернуть мисочку на кухню. Так что теперь каждый день после завтрака Мышка получала порцию жирного и вкусного молока.

Порывшись в своих сундуках, Николь нашла несколько метров неиспользованной тесьмы и, немного повозившись, сшила аккуратную шлейку с поводком. Правда, у неё не было пряжки и каждый раз шлейку приходилось завязывать на два бантика. Но главное то, что пугливая кошка перенесла эту операцию совершенно спокойно и к удивлению графини, которая собиралась долго и медленно приучать животное ходить на шлейке, поводок совершенно не мешал Мышке.

Буквально через несколько дней слуги в замке могли полюбоваться, как юная графиня неторопливо гуляет по саду ведя на поводке пушистую кошку. Зрелище было непривычным и довольно любопытным, и вызвало бурные обсуждения. Лакеи считали это баловством и барской прихотью, потому что на поводках выводят только собак, а женщины – напротив, умилялись тому, как графиня возится со своим питомцем.

-- …и бережёт эту кошёнку, как будто от неё толк есть! – возмущённо выговаривал один из лакеев.

-- А ты, Бранк, сильно уж злоязычный! Чем тебе графиня помешала?

-- Баловство это одно… -- Кошки – звери полезные! Если бы не они, нас бы крысы в подвале живьём съели! А то, что госпожа о своей животинке беспокоится – так это только от доброты душевной. А то ведь выскочит животина во двор, да там собаки её и растерзают.

-- Да и пусть бы… – равнодушно пожал плечами мужчина, непонимающий всеобщего бабского умиления.

Помощница старшей поварихи, накладывающая для него еду, слегка нахмурилась и, набирая в половник горячую похлёбку, раздражённо отпихнула кусок ребра с мясом, про себя подумав: «Обойдёсси!». Она небрежно шлёпнула миску с едой перед лакеем так, что около ложки бульона плеснуло через край и недовольно заметила: -- Вам бы, мужикам, только натешиться да своё получить, а после вас – хоть трава не расти! Ни за дитём посмотреть вы негожие, ни животину пожалеть.

Попользуетесь, сколь можете, и бросите… Мина вытерла о фартук распаренные руки и ушла в подсобку, не желая смотреть на самодовольное лицо Бранка. Она знала, о чём говорила: кастелян замка следил, чтобы при кухне жили только молодые кошки. Чуть только животное старело, его уносили и топили. Недавно вот так же один из конюхов, не обращая внимание на слёзы и просьбы, унёс белую с чёрными ушками Маргаритку, давнюю подружку и любимицу самой Мины. Так что графиня, даже не думая об этом, получила симпатию почти всех женщин, работающих на кухне.

Именно поэтому стол графини на время отсутствия мужа немного улучшился. К не слишком вкусной и жидкой каше Сюзанна стала приносить ей то варёное яйцо, то кусок пирога с сочной яблочной начинкой, да и в кувшине с травяным питьём стал появляться медовый привкус. Впрочем, Николь понимала, что все эти маленькие послабления будут только до приезда графа.

Последнее время её одолевали мрачные мысли. Она постоянно испытывала раздражение, думая о собственной жизни: та казалась ей не просто беспросветной, а какой-то даже бессмысленной. Если в прошлой, земной,

жизни у неё была отдушина в виде дочери, девочки, которую она любила и которая занимала всё её время и мысли, то в этой содержание и смысл отсутствовали абсолютно.

«Я существую как растение… Ем, гуляю, сплю… Сейчас у меня уже нет страха ляпнуть что-нибудь не то – я привыкла и к местным реалиям, и к бытовым неудобствам. Но неужели я ещё тридцать-сорок лет буду существовать вот так же?!» *** Граф вернулся через десять дней и, к удивлению наблюдавшей за его приездом Николь, привёз с собой молодую пухленькую девушку. Если судить по одежде – небогатую горожанку лет восемнадцати-двадцати, заплаканную и робкую. Клод де Монферан вылез из кареты и приказал одному из лакеев: -- Устрой её как обычно… Сам граф после этих слов отправился в свои апартаменты, а девушка, стесняющаяся поднять глаза, безропотно двинулась за слугой, несущим сундук.

Вечером Сюзанна рассказывала графине: -- Госпожа Ингрид опять заброшена. Говорят, неделю или две граф тешиться будет, а потом – как уж повезёт. Другой раз бывает, если его светлости понравится, он и наградить может. А ежли много плакать будет барышня – может и в казарму определить.

-- А кто она?

-- Сказывают – сирота. Вроде как свадьба у неё была назначена, а тут маменька её померла. Так что венчание отложили, а она подработать решила в господском доме. Нанялась на время праздников посуду мыть. А как понесла помои на задний двор – на неё собака кинулась. Могла и порвать, а только граф собаку отозвал, а девицу там же и оприходовал.