Со всех сторон до него доносилось одно и то же имя.

— Маркиз де Мендоса!

— За маркиза!

— Да здравствует маркиз!

— Выпьем за маркиза!

Альвизе не смог больше этого терпеть, бросив деньги на стол, и допив крепкое вино, поднялся и вышел из таверны, только чтобы увидеть, как новая партия матросов, вернувшаяся с трофеями в виде четырёх военных галиотов осман, идёт в сторону портовых таверн с криками, прославляющими проклятого маркиза.

Закрыв уши руками, он накинул на голову капюшон плаща и бросился в сторону гавани. Он больше не мог находиться на Родосе, поскольку если вначале только узнав, что маркиз появится здесь, он обрадовался, поскольку появилась возможность его убить, когда тот будет где-то проходить в одиночестве, то спустя несколько месяцев он понял, что тот практически не появляется на улицах города, а если это и случается, то он всегда под охраной рыцарей-госпитальеров и с широким беретом на голове, скрывающим его лицо.

Попытка найти того, кто взялся бы за его убийство тоже провалилась, поскольку настолько безумных людей на острове, полным разного сброда не нашлось и только при упоминании имени маркиза, даже самые отпетые разбойники крутили пальцем у виска, говоря, чтобы он забыл об этом.

«Похоже нужно бежать отсюда, куда-нибудь на Хиос, — понял он, пробираясь мимо стоящих кораблей в гавани».

— Синьор Иньиго, вы правда хотите продать Ордену эти четыре прекрасные корабля? — внезапно услышал он незнакомый голос, заставивший его пригнуться и прильнуть к стене склада, подбираясь поближе к говорящим, поскольку на острове было конечно много арагонцев и кастильцев с подобными именами, но мало кто из них мог решать, продавать или нет захваченные корабли у осман.

— Да, синьор Аймоне, — услышал он ответ прозвучавший с незнакомыми ему интонациями, — они явно новые, хорошо держат волну, так что послужат вам, главное чтобы у монсеньора Дзакосты, были наличные.

— Вы сами прекрасно знаете, синьор Иньиго, что они у Великого магистра есть, благодаря вам, — собеседник хмыкнул и Альвизе, воспользовавшись тем, что его шаги и шорох одежды заглушали скрипы блоков, крики матросов и стук молотков в гавани, подкрался так близко, как мог, чтобы увидеть двух этих людей воочию.

— Думаете, синьор Аймоне? — улыбнулся взрослый, сорокалетний дворянин, — он вчера мне жаловался, что с началом моей военной Кампании против осман в Орден пошли такие толпы добровольцев, что он уже не знает, куда селить послушников.

— Так что вы хотите, синьор Иньиго, имя маркиза де Мендосы так далеко разлетелось от Родоса до Крита, — улыбнулся рыцарь-госпитальер, — что не слышать его мог только разве глухой.

Альвизе непонимающе уставился на того, кого назвали маркизом де Мендосой. Сегодня без шляпы и плаща, не позволявших обычно увидеть его целиком: широкоплечий, статный мужчина лет сорока, с уверенным, глубоким голосом. Ничего общего с тем мальчишкой, который унизил его в Венеции. Сердце у Альвизе бешено заколотилось, поскольку этот человек, был явно не маркизом. Кем угодно, но только не Иньиго де Мендосой!

— Что поделать, пока наши действия редко приносят поражения, — со вздохом согласился с ним дворянин, — хотя недавно мы лишились двух фуст, и деньги за эти галиоты я как раз хотел пустить на заказ в Светлейшей ещё пяти кораблей, взамен тех, что турки у нас утопили и похоже ещё утопят.

— Капитаны слишком поверили в свои силы и возможности новых кораблей, — закивал головой второй рыцарь, — уже бросаются на ту добычу, которая им не по зубам.

— Ну с этим я разберусь, — вздохнул второй человек, — и сделаю выводы из случившегося.

— Что же, тогда идём к Великому магистру, синьор Иньиго? — поинтересовался рыцарь-иоаннит, — он явно захочет с вами поторговаться.

— Тогда он зря отправил на осмотр галиотов со мной вас, синьор Аймоне, — улыбнулся кастилец, — вы сами видите, что они в почти идеальном состоянии.

— Да, кровь замыли хорошо, — согласился с ним собеседник, — но вот ремонтировать их всё равно придётся, всё дерево в щербинах от пуль аркебуз.

— Ну, на это я готов торговаться, — хмыкнул кастилец.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — издалека раздался голос послушника и пятнадцатилетний юноша подбежал ближе, запыхаясь от быстрого бега.

— Монсеньор Дзакоста, просит маркиза де Мендосу прибыть к нему, пришли срочные новости из Галлиполи.

— Хорошо, идём, — кивнул головой кастилец и они втроём пошли в сторону крепости Великого магистра ордена, оставляя Альвизе Барбариго с гулко бьющемся сердцем и твёрдым осознанием того, что этот маркиз де Мендоса — ненастоящий! Уж отличить низкорослого,уродливого, с писклявым голосом подростка от пожилого, уверенного в себе дворянина, он точно мог и тот, кто называл себя на острове Родос, маркизом Иньиго де Мендоса, им на самом деле не являлся!

«Надо навести справки, как такое возможно, чтобы никто не заметил этого? — изумлялся он про себя, возвращаясь обратно в город, — этого просто не может быть!».

Вернувшись в таверну, Альвизе привычно заказал себе еще вина, но не притронулся к нему. Впервые за эти месяцы мысли в голове обрели ясность.

«Если на Родосе орудует самозванец, значит, настоящий Иньиго де Мендоса где-то еще. Скрывается? Или мертв, а кто-то использует его имя? — мысли приходили одна за другой».

Альвизе усмехнулся про себя.

«Неважно, кто этот человек. Если кто-то присвоил имя Мендосы, значит настоящий маркиз либо участвует в этом, либо покрывает этот обман».

— Мне нужно всего лишь выяснить, кто стоит за этой игрой и где прячется настоящий маркиз, — довольно прищурившись, пробормотал Альвизе, наконец беря кубок с вином в руку и делая большой глоток.

— О да, и тогда кто-то обязательно заплатит за это, поскольку рыцари сами накажут самозванца за обман, а также того, кто его покрывает, — прекрасно зная об идиотизме и недальновидности поступков настоящего маркиза, Альвизе почему-то не сомневался, что настоящий маркиз сам этот обман и придумал.

Алкоголь принёс ещё большее удовлетворение, чем обычно и молодой патриций стал пить, но теперь уже повсеместные крики, прославляющие имя маркиза де Мендосы, приносили ему не раздражение, а скрытую радость.

30 мая 1465 A. D., Галата, Османская империя

Ставрос Ятрос варил кофе, а я раскладывал посуду в ящик, когда над дверьми зазвонил бронзовый колокольчик и в дверь вошёл знакомый мне подросток. Я встал и поклонился ему, поскольку он работал в канцелярии мухтасиба, куда я больше недели назад возил пробовать кофе.

— Господин? Что-то случилось? — спросил я его.

— Как же далеко вы живёте, — тот поморщил нос от запахов внутри лавки, и не ответил мне на вопрос, — нельзя было устроиться где-то поближе? Я почти час потратил пока сюда добирался!

— Простите господин, но мы не так богаты, чтобы позволить себе другой дом, — вздохнул я и он, покачав головой наконец сказал, зачем пришёл.

— Вчера у господина Мустафы Челеби были гости, они отмечали повышение одного из своих друзей, — начал он, — сегодня многие проснулись с больными головами.

«Да? — усмехнулся я про себя, видя, как он не называет прямых причин появления этой головной боли, — а что там насчёт запрета алкоголя у мусульман?».

— Что требуется от нас? — поинтересовался я у мелкого чиновника канцелярии, поскольку ни крупного, ни даже среднего не отправили бы в такую даль.

— Привезти ваше лекарство, и чем быстрее, чем лучше! — требовательно сказал он, добавив, — не беспокойтесь, вам заплатят за эту поездку.

— Но я должен ехать кормить студентов медресе! — удивился я, — я не могу разорваться.

— Тебе лучше это сделать, — нагло улыбнулся мелкий говнюк, — иначе может так случиться, что это произойдёт в прямом смысле этого слова.

Сказав это, он повернулся и вышел, явно посчитав на этом свою миссию выполненной, а я повернулся к греку.