Генуэзец помолчал, затем встал и поманил его за собой. Альвизе в другое время может бы поостерёгся идти за незнакомцем, но понимая, что нужно хвататься за любой шанс, который позволит ему навредить проклятому маркизу, он пошёл за неожиданным собеседником.

Тот отвел его в другую таверну, много лучше и дороже, и поманил хозяина, чтобы принесли лучшего вина и закусок.

— Вы ведь какой-то венецианский патриций? — поинтересовался генуэзец, когда они выпили по первому кубку.

Альвизе Барбариго гордо выпрямился и ответил.

— Не какой-то! А из одной из самых богатых и знатных семей — Барбариго!

— Позвольте вам не поверить, мой невольный друг, — генуэзец рассмеялся и приложился к кубку, что сделал и сам Альвизе.

— Такой человек явно бы не торчал на далёком острове, а щупал бы красивых синьорин у себя в городе.

— Так и было, пока у нас не появился проклятый маркиз де Мендоса, — выплюнул он имя человека, которого ненавидел всей душой.

— Странно, если он так вам мешает, почему просто не избавиться от него? — удивился генуэзец, — два-три быстрых удара и всё.

— Я бы непременно это сделал, если бы он был тем, за кого себя выдаёт, — Альвизе понизил голос.

Генуэзец замер на месте.

— В каком это смысле, Альвизе? — удивился он.

— А вот дальше, информация уже платная, — венецианец улыбнулся и потёр пальцы друг о друга, — и я готов её продать тому, кто хорошо заплатит.

— Мне нужно более точные сведения, чтобы я поговорил с нужными людьми, — серьёзно ответил его собутыльник, — пока всё что слышу я, это что вы что-то знаете, но не хотите говорить об этом.

Альвизе подумал и кивнул.

— Ладно, дам я вам подсказку, попробуйте разговорить матросов и солдат, относительно того, кто такой маркиз де Мендоса, откуда он, как выглядит и вы неприятно удивитесь, что о человеке, за здравие которого выпивают в каждой таверне Родоса, никто ничего либо не знает, либо не хочет об этом говорить.

— Да? — генуэзец задумчиво покивал головой и выложил деньги за выпивку, — давайте с вами встретимся через три дня, здесь же, мне нужно будет навести справки.

— Да пожалуйста, — парень остался на месте и никуда не пошёл, поскольку с уходом генуэзца у него осталась недопитая бутылка вина, оставлять которую на столе было бы преступлением.

Спустя час, допив всё, он на нетвёрдых ногах вышел из таверны и пошёл к постоялому двору, где снимал комнату. Какой позор для его прежнего статуса!

Он пригорюнился, схватился за угол дома, чтобы не упасть и не сразу в полной темноте заметил, как к нему подошли четыре человека.

— Синьор, не подскажите дорогу, — вежливо обратился к нему один из них, и он повернул к нему лицо, чтобы ответить, как сильный удар по затылку отправил его в беспамятство.

Очнулся он оттого, что кто-то лил на него холодную воду, судя по соли на губах ещё и морскую, а пол под ним покачивался и был неустойчивым.

Схватившись за затылок, которой отозвался острой болью при соприкосновении с ладонью, он застонал.

— Простите, синьор Альвизе, — к нему опустился на корточки знакомый генуэзец, — но на острове полно шпионов не только султана, но и госпитальеров, так что вы совершите одно небольшое морское путешествие и если в конце то, что вы знаете и правда будет полезно людям, на которых я работаю, вы вернётесь на Родос богатым и свободным.

— Могли просто попросить, сами же сказали, что встретимся через три дня, — недовольно ответил ему Альвизе, на что генуэзец пожал плечами.

— Я узнал быстрее, что в этом такого? К тому же так мы обезопасили и вас, если начнутся расспросы после вашего возвращения.

Признавая правдивость слов, молодой патриций оглянулся вокруг, поднявшись на матрасе, на котором лежал.

— Я ведь не в плену? — уточнил он у своего похитителя.

— Конечно нет, — удивился тот, — вы свободны до разумных границ, постарайтесь их не пересекать, пока мы не прибудем в Константинополь.

— Хорошо, принесите мне вина, я хочу выпить.

— Один момент, — улыбнулся ему генуэзец и поднявшись отдал приказы окружающими его людям на языке, который Альвизе не знал.

Вскоре в обнимку с бутылкой вина и куском сыра, он начал своё путешествие к врагам христианства.

10 июля 1465 A. D., Галата, Османская империя

— Господин Радомир, вопрос не ко мне, — купец снова подвинул к угрюмому боснийцу клетку с голубями, — меня попросили доставить весь груз вина на ваш склад, голуби были с бочками в придачу.

— Так они подохнут на складе, — босниец снова отодвинул от себя клетку, — а они денег стоят, я не хочу потом платить неустойку.

— Господин Радомир, — купец, привёзший груз вина с острова Хиоса, пододвинул клетку снова к нему, — господин Абу Яхья Ибрахим аль-Андалуси аль-Тарабулуси арендует у вас склад, груз для него, так что сами с ним и разбирайтесь, а у меня грузчики простаивают.

Боснийский дворянин тяжело вздохнул. Господин Абу Яхья Ибрахим был их первым и главное постоянным клиентом, первым пришёл, заплатил и послужил примером для остальных. Он даже сейчас, когда почти весь склад арендовал генуэзец, не стал пересдавать свои места никому, так что действительно, для первого клиента можно было сделать скидку на забывчивость и лично отнести ему голубей. К тому же по всей Галате шли слухи о его вакфе и благотворительности, и хотя на это христианину было по большей части наплевать, но всё же, точно не стоило портить отношения с человеком, доброе имя которого было у всех на устах.

Приняв клетку, он не стал откладывать дела и пошёл в сторону арабского квартала, по пути спрашивая дорогу, которую ему все показывали и вскоре он дошёл до скромного двухэтажного домика, много меньше того, что имелся у них с Лоренцо Медичи.

Подойдя к двери, он постучал и услышав.

— Входите!

Толкнул дверь, сразу услышав над собой звон маленьких колокольчиков.

Это было так необычно, что он поднял голову, увидев висящие над дверью, на тонкой бечёвке, маленькие бронзовые шарики с прорезями.

— Отец! У нас гость! — на полу, стоя на коленях, мыл полы сын купца, которого Радомир неоднократно видел в Галате и даже в церкви. Всегда скромный, предупредительный, и с осликом, он развозил по утрам еду студентам в медресе Зейрек, а вечерами пропадал в суфийском ордене в Константинополе. Всё это он знал невольно, поскольку не мог просто не слышать, о чём болтают повсеместно люди.

Вскоре спустился вниз сам купец, удивлённо посмотрев на гостя, который был у них впервые и на клетку с голубями в его руках.

— Господин Радомир? — удивился Абу Яхья, — что-то случилось?

— На склад привезли для вас с Хиоса груз вина, мы сначала не хотели брать его без вас и бирки, но поставщики сказали правильно ваше имя, секретное слово, так что я решил под свою ответственность его принять, а тут ещё оказалось, что вам привезли и голубей, судя по всему почтовых. Вот я и решил занести их вам, поскольку они дорогие и могут умереть без ухода.

Абу Яхья изумлённо посмотрел на боснийца.

— Я не ждал никакого груза с Хиоса, — изумлённо ответил он.

— Но как тогда поставщики узнали секретное слово? — в свою очередь удивился сам Радомир.

— Боюсь отец, что господин Радомир прав, груз вина для вас, а голуби для меня, — неожиданно раздался голос с пола, и подросток поднялся на ноги, с тряпкой в руках и с закатанными рукавами.

Босниец удивлённо посмотрел на парня, не понимая, что за воспитание такое у сына купца, который влезает в разговор взрослых людей.

Тот хмыкнул, отжал тряпку, бросил её в ведро, затем прошёл мимо него и повесив табличку, что лавка закрыта, запер за собой дверь, повернувшись к удивлённому его действиями боснийцу.

— Странно, господин Радомир, а я думал, что когда мы разговаривали с вами у королевы Катарины, вы сразу меня узнаете, — спокойно сказал тот, и тут дворянин перестав смотреть на латанную одежду собеседника, его натруженные руки и неприметную внешность, встретился взглядом с его глазами. Дыхание тут же перехватило и ноги повело, сердце так сильно застучало в груди, что он стал хватать ртом воздух. Этот взгляд он знал: холодный, смотрящий на него свысока и привыкший повелевать людьми.