Лица купцов, до того вежливо-непроницаемые, чуть переменились, потому что предложенные было как минимум интересным.

— Десять кораблей, — осторожно сказал его партнёр Орландо Уколи, возвращая их разговор к главному, пока остальные думали над словами Лоренцо Медичи, — что с ними?

— Я возьмусь за них, — спокойно ответил Лоренцо вызывая на себя изумлённые взгляды турок.

— Вы уверены? Это большие деньги, господин Лоренцо, — удивился его партнёр.

— Я пока не так хорош в этом, как вы все, — склонил голову Лоренцо, якобы признавая то, что пока мало с этим сталкивался, — но груз десяти кораблей, если считать по железу, меди, лесу и пеньке в нынешних ценах, тянет примерно тысяч на тридцать дукатов. Так что я покупаю у рагузцев по этой цене, беру на себя все риски пути, а вам продаю уже готовым, здесь прямо в порту, дороже ровно настолько, насколько мне обошлись эти риски. Наценка и ничего сверх, как в обычной честной сделке купли-продажи.

— Так это же мурабаха, — тихо сказал Хаджи Синан, поскольку предложенное полностью укладывалось в знакомую, дозволенную форму, в которой не было ни тени риба, — вы покупаете вещь и перепродаёте её с оговорённой прибылью. Это чисто, ни у кого не будет вопросов к такой сделке.

— Называйте это так, как вам привычнее, господин Хаджи Синан, — не стал спорить с купцом Лоренцо, — суть в том, что вы не даёте мне денег в рост и я не беру их с вас, а всё, что вы заплатите мне сверх, будет платой за то, что я, а не вы, будете беспокоиться за груз в море.

Цифра в тридцать тысяч дукатов, произнесённая чужеземцем так буднично, словно речь шла о корзине фиников, заставили всех остальных купцов задумчиво молчать и переглядываться.

— И где же вы, господин Лоренцо, возьмёте тридцать тысяч дукатов разом, чтобы отдать их рагузцам вперёд? — наконец спросил купец с перстнями, — я при всём своём достатке столько единовременно не соберу, а вы человек молодой и в городе недавно.

— За домом Медичи, господин, стоит Флоренция, — начал отвечать Лоренцо Медичи, не собираясь рассказывать правду, откуда все деньги у него сейчас берутся на самом деле, — я найду их и именно поэтому я предлагаю, чтобы все деньги по этой сделке проходили через одни руки и мои бухгалтерские книги. Всё, что войдёт в это дело, и всё, что из него выйдет, будет записано, и любой из вас в любой день сможет увидеть свои деньги до последнего акче.

— Тогда позвольте узнать подробности об этих записях, — Ходжа Касым подался вперёд, и было видно, что именно это, а не тридцать тысяч, зацепило его по-настоящему, — если вы будете держать счёт для всех нас и будете знаете, сколько у каждого, то можете любому сказать, сколько у нас денег и куда они идут, а такого знания о себе, господин Лоренцо, ни один купец врагу не пожелает.

Лоренцо, вместо того чтобы растеряться, впервые за весь разговор улыбнулся, поскольку это была твёрдая для него почва. Можно сказать фундамент для всех флорентийских банкиров.

— Вы всё верно говорите, господин Ходжа Касым, только подумайте о том, что сейчас о ваших мешках с серебром знает любой носильщик, и любой охранник из вашего дома, а также сосед, который видит вашу повозку с сундуком у чужих ворот. А если мы заключим с вами сделку, то обо всех движениях денег внутри вашего счёта, буду знать один я, человек, которому невыгодно вас предавать, потому что в тот день, когда о банке Медичи скажут, что он торгует тайнами своих вкладчиков, к нему не придёт больше ни один человек ни в Галате, ни во Флоренции, ни в целом мире. Я оставляю вам в залог моей честности, имя Медичи, а оно точно стоит дороже тридцати тысяч дукатов.

Слова молодого флорентийца, который говорил горячо с твёрдым убеждением в собственных словах, заставили турок задумчиво переглянуться, они знали, кем были Медичи, не могли не знать.

— Хорошо, а если мне понадобится знать, хватает ли на моём счету средств, чтобы начать новую закупку, не дожидаясь, пока сойдутся все счета? — поинтересовался Хаджи Синан, в котором купеческое начало, взяло верх над недоверием к новым для него предложениям.

— Вам не придётся ехать ко мне, или гадать, — спокойно ответил Лоренцо, — пришлите своего доверенного слугу, чьё имя вы заранее мне скажите, с вопросом хватит ли вам денег за сделку, он получит только одно слово «да» или «нет», без лишних цифр или информации. Сами же вы в любой момент, заглянув ко мне в банк, получите полный расклад, как по средствам, которые лежат у вас на счету, так и всём движении денежных средств по вашим сделкам между собой.

Купцы снова переглянулись, всё что говорил флорентиец, было одновременно знакомо и не знакомо для них, поскольку молодой банкир как-то уж слишком ново смотрел на привычные им вещи, соединяя восточное ведение дел с западным.

Ходжа Касым долго смотрел на флорентийца, и Лоренцо спокойно выдержал этот взгляд, поскольку он был уверен в оставленных ему наставлениях Иньиго, которые срабатывали раз за разом и этот не должен был стать исключением, а вот сам турок думал о том, что человек, говорящий о добром имени, которое для него было дороже золота был, либо очень наивен, либо очень опасен, и он никак не мог для себя решить, что в случае с наследником дома Медичи было верным.

— Дайте нам время до конца недели, господин Лоренцо, — сказал он наконец, — дело, что вы предложили для нас новое, а деньги за ним будут стоять серьёзные. Нам нужно подумать и обсудить это между собой.

Лоренцо поняв, что его участие на этой встрече закончено, спокойно поднялся с дивана, поклонился не двинувшимся с места туркам, ни слишком низко и ни слишком гордо, и вышел из комнаты, попав в руки слуг, которые проводили его до выхода, где его уже ждал боснийский дворянин, которого даже не пустили за порог.

Вопросительный взгляд того, рассмешил Лоренцо, и он улыбнулся.

— Посмотрим, господин Радомир, как в этот раз сработают лодка и сети, — сказал он, с намёком на их прошлый разговор.

— С тех пор вы стали значительно более…практичным, — ответил босниец, когда они направились в сторону второй своей небольшой конторы, поставленной рядом со складами по эту сторону Золотого Рога.

Лоренцо рассмеялся невысказанной шутке и подставил лицо под ветер, который принёс соль и запах моря.

— Посмотрим, господин Радомир, — повторил он, — мне прямо интересно, что они наконец решат.

Идущий рядом с ним дворянин кивнул, поскольку решил вечером заглянуть к тому, кто всё это и придумал, чтобы рассказать о сегодняшнем разговоре Лоренцо с турецкими купцами.

19 сентября 1465 A. D., Константинополь, Османская империя

— Поздравляю Инико, — с улыбкой отдал мне обратно мой нож глава нашего небольшого рыбацкого цеха, прикрепив к нему бирку принадлежности к этому цеху.

— Спасибо, господин Хасан, — я низко поклонился ему, а затем и всем рыбакам, которые собрались на небольшом пятачке пристани, чтобы увидеть принятие ещё одного члена в свои ряды. Он был маленьким, состоял всего из десяти человек, но для меня это было неважно, главное теперь я мог без каких-либо проблем носить нож на поясе, и иметь личную рыбацкую лодку.

— Надеюсь кроме спасибо, весной твой отец предложит сделку всем нам, — хмыкнул он, — ваша артель столь много заработала всего за неделю, что всем хочется повторить ваш успех.

— Не буду говорить, что отец рад, что его сын стал рыбаком, пусть и ненадолго, — я скорчил грустную физиономию, рассмешив рыбаков, — но я постараюсь договориться с ним, поскольку рыба тоже товар. Он пусть продаёт вино франкам, а я буду продавать им рыбу на закуску.

Мой ответ ещё больше посмешил людей и глава цеха, закивал головой.

— Нас такой вариант тоже устроит.

— Тогда я попробую его убедить, чтобы весной он закупил больше бочек и соли, господин Хасан, — ещё раз поклонился я всем, и рыбаки стали расходиться, поскольку сезон хода паламиды не закончился, и нужно было возвращаться к работе.