8 сентября 1465 A. D., Галата, Османская империя

Найти Франческо ди Лапо, внутри Галаты не составило у меня больших проблем и я постучался в его дверь, поскольку хотел как-то отблагодарить шейха Ахмеда за фетву о кофе, которая теперь красовалась пятым документом на нашей доске у входа и это принесло чуть больше вызовов, чем было, поскольку те, кто сомневался в чистоте напитка, получили подтверждение от могущественного суфейского ордена, что он чист и не опьяняет рассудок.

Когда я вернулся со строительства землянки, и увидел фетву, я тут же понял, зачем была осуществлена проверка лекарства у кого-то свыше, а Юсуф, которого я попросил узнать, кому же я последним заваривал кофе, тихо сказал, что оказывается это был кадий Константинополя, Галаты, Ускюдара и мюдеррис медресе Айя-Софьи — Молла Хюсрев, один из высших чиновников империи, к словам которого прислушивался сам султан. Шейх Ахмед явно не хотел рисковать, выдавая разрешение на новый напиток единолично и поэтому подстраховался, попросив этого человека самому убедиться в том, что кофе не харам, и я видимо был достаточно убедителен в том, чтобы он это увидел.

В общем, осознав это, я решил найти подарок для шейха и его текке, а что можно было подарить такому человеку, кроме как знания? Именно поэтому я и стоял сейчас возле двери флорентийского мастера, надеясь, что у него найдется то, что я хотел.

Дверь открылась и Франческо ди Лапо с удивлением на меня посмотрел.

— Инико?

— Доброе утро синьор Франческо, могу я войти? — улыбнулся я ему.

Он тут же отошёл, пропуская меня внутрь совсем небольшого дома, где он проживал. Закрыв за мной дверь, он продолжал удивлённо на меня смотреть.

— Признаюсь честно, меньше всего ожидал тебя увидеть, — сказал он.

— Шейх Ахмед, — не стал я тянуть кота за хвост, сразу объяснив причину своего появления у него, — очень помог нашему вакфу, мы с отцом хотели бы сделать для него подарок.

На лице флорентийца тут же появилась понимающая улыбка.

— Ты подумал о чём-то конкретном? — поинтересовался он у меня.

— Я подумал, что Константинополь завален свитками и книгами, а мало кто здесь владеет древнегреческим, — осторожно ответил я, — а также то, что вы всеми известный мастер, который может это разобрать.

Франческо ди Лапо, задумчиво на меня посмотрел.

— Ты говоришь о византийских книгах? — уточнил он и я просто кивнул.

— Ты ведь понимаешь, что для этого, кто-то должен знать древнегреческий, тот язык, на котором писали в Византии.

— Ну, предположим, что вы нашли такого человека, — уклончиво ответил я, — какую пользу из этого можете извлечь лично вы? Повторюсь, я не претендую на деньги, я всего лишь хочу сделать дорогой подарок человеку, которой нам помог.

— Если, конечно, предположить невозможное, что найдётся такой человек, который знает язык, на котором писали в Византии, — задумчиво сказал он, не сводя с меня взгляда, — то я могу взяться за несколько заказов, от которых ранее отказывался.

— Я могу таскать для вас свитки! — тут же сказал я, — я сильный!

Франческо ди Лапо несколько секунд задумчиво разглядывал меня, а затем кивнул.

— Зайди ко мне завтра, после обеда, сходим в одно место, проверим, твою силу.

— Спасибо мастер, — я с лёгкой улыбкой ему поклонился, — я буду.

Он открыл мне дверь и задумчиво разглядывая, проводил за порог.

Идя к следующим днём к дому флорентийца, я тысячу раз хвалил себя за то, что взял себе помощника, да ещё и такого ценного, как Юсуф. Парень, так глубоко был благодарен мне за маску и то, что его фактически вернули к нормальной жизни после десятка лет полного затворничества, на словах ничего мне не говорил, поскольку был слишком горд для этого, а вот его поступки говорили о многом. Всё, о чём бы я его ни попросил, он делал, хотя и ворча при этом, на мою лень, но главное для меня, он мог подменять меня в таких моментах, когда мне нужно было куда-то уйти, и сейчас был один из таких.

Постучав в нужную дверь, мне её почти сразу открыли, и я вошёл в дом, осмотревшись, что там никого нет, кроме нас двоих, заговорил с мастером.

— Добрый день, синьор Франческо.

— Добрый Инико, — улыбнулся он мне, — готов таскать ящики?

— Конечно, — кивнул я, и он показал мне на выход, заперев за нами дверь, когда мы направились к переправе.

— Никто не должен видеть меня за такой работой, — тихо сказал я ему, — по понятным причинам.

— Можешь не говорить мне об этом, — улыбнулся он, — знание древнегреческого, трудно объяснить.

— Ещё труднее было бы объяснить иврит и арамейский, — улыбнулся я, видя, как у него поднимаются вверх брови, — ну просто, если вам вдруг предложат посмотреть, что-то из никому не нужных свитков.

— Я понял тебя, Инико, — сказал он, искоса на меня посмотрев.

Когда мы переправились через Золотой Рог и пошли по знакомым мне уже улицам, я у него поинтересовался.

— Так, куда мы идём?

— Туда, где лежат сокровища, словно в пещере Алладина, — хитро улыбнулся он мне, — бывает только проблема отыскать их, и я этим занимаюсь, когда мне нечего делать или хочется прояснить мысли.

— Только не говорите мне, что мы идём на рынок, — я уже увидел, куда мы идем, поскольку знал это место.

— Рынок и лавки старьёвщиков, где со старых книг сдирают дорогие переплёты, где позолоту со страниц счищают, чтобы её продать отдельно, а бесценные знания прошлого продают по цене макулатуры, — кивнул он мне.

— Я как-то слабо в это верю, — я иронично на него посмотрел, — я предполагал, что это будет чья-то личная библиотека, или старый монастырь, превращённый в мечеть, но рынок?

— Скоро ты сам всё увидишь, мой переносчик тяжестей, — улыбнулся он, — я буду разговаривать, а ты смотри, что хочешь.

Я покачал головой, и вскоре мы вступили с ним на многорядье, где крики торговцев завлекающих покупателей к своему товару, перекликались со звуками скота и другой живности.

— А, господин Франческо, — увидев флорентийца, к нему тут же из-за прилавка с поклоном вышел торговец, — снова ищите что почитать?

— Да, господин Ибрахим, — кивнул тот, заговорив на неплохом османском, — покажите, что есть новое у вас?

— Конечно господин Франческо, прошу, — тот тут же показал ему на отдельно лежащие свитки и книги.

— Инико, посмотри, может твоему отцу, будет что интересно, — небрежно бросил флорентиец и я низко ему поклонился, показывая себя просто прилежным сопровождающим.

— Я видел этого мальчика тут ранее, — торговец посмотрел на меня, — он кажется из вакфа купца Абу Яхья Ибрахима.

— Да, мы оба помогаем текке шейха Ахмеда, — кивнул Франческо ди Лапо, — вы наверно слышали, он приютил у себя шейха Муслихуддина Мустафу, пока у него строится собственная обитель.

— Конечно, господин Франческо, — закивал купец, — все знают, что вас наняли оформить его новую библиотеку.

— Ладно, пойдемте посмотрим на новинки, — улыбнулся тот, прекратив обращать на меня малейшее внимание.

Купец сделал это тоже, и они углубились в просмотр и обсуждение новинок, а я стал вяло ковыряться в наваленных горой свитков и книжных страниц на десятках языках, поскольку в этой горе мусора, явно нельзя было найти золотой самородок.

«Мусор, мусор, — перед моими глазами мелькали строчки чужих переписок, доносов, жалоб и просьб, — мусор, мусор».

Я даже не различал языки на каких было всё написано, просто ковыряясь в завалах.

«Ἡδοναὶ καὶ λῦπαι φόβοι τε καὶ θάρρη ἐπιθυμίαι τε καὶ ἀποστροφαὶ καὶ τὸ ἀλγεῖν τίνος ἂν εἶεν; Ἢ γὰρ ψυχῆς, ἢ χρωμένης ψυχῆς σώματι, ἢ τρίτου τινὸς ἐξ ἀμφοῖν»*

Взгляд проскользнул дальше, через следующие взятые помятые страницы, но тут же я, застыв на месте, вернул его назад.

Глаза мои расширились, поскольку передо мной был оригинал «Первой Эннеады» Плотина, трактат I.1.

Прочитав дальше, я убедился в этом, и сделав безразличное лицо стал ковыряться дальше, взяв эту страницу в руки, став искать продолжение и вскоре нашёл следующую и ещё одну, вскоре собрав весь первый трактат из пятнадцати страниц. Конечно всё было в не очень хорошем состоянии, поскольку валялось чуть ли не на полу, но ценность этого труда на языке-оригинале, я затруднялся даже сказать. Она была просто огромной!