— И о чём, вы разговаривали со свергнутым королём? — спокойно уточнил у неё Каррильо де Акунья, хотя его тон никого не обманывал.

— О деле, которое мне поручил сеньор Иньиго и Святой престол, — также спокойно ответила Орнелия, залезая рукой в сумку и доставая новую буллу папы Павла II, — он хочет реорганизовать и отремонтировать «Путь святого Иакова», так что ему нужно согласие всех сеньоров, через чьи земли он проляжет, а как вижу я, вы почти все здесь в сборе, что значительно упрощает мне жизнь.

Видя буллу в руках девушки, её спокойствие и разговор о пути паломников в самый разгар Гражданской войны, мужчины переглянулись.

Каррильо де Акунья, понимая, как сложно получить конкретную буллу, под конкретное дело, подошёл ближе, раскатал документ и пробежался глазами по строкам и подписи, кивнув, что всё верно и содержимое соответствует словам девушки.

— Кто о чём, а маркиз о деньгах, — облегчённо вздохнул Педро Хирон, после его кивка, когда понял, что причина приезда посланника маркиза де Мендосы, это ожидаемо-деньги.

— Сеньор Иньиго мне сказал, когда отправлял в Кастилию, — со вздохом призналась ему Орнелия, — что его сородичи любят драться, воевать, ссориться, но через годик-другой все опять помирятся и снова начнут считать деньги, поэтому он обычно предпочитает пропускать все скучное и начинать с последнего, самого весёлого для него.

— Нам определённо не помешают деньги, если вы к нам приехали с ними, — заметил Каррильо де Акунья, с лёгкой улыбкой узнавая в лице посланца маркиза, самого Иньиго.

— Охрана всего пути, а не только его Кастильской части, заключенная с орденами Калатравы и Сантьяго, достаточная для вас мотивация, чтобы не откладывать дело, скоторым я прибыла от маркиза де Мендосы, надолго? — с лёгкой улыбкой Орнелия поинтересовалась у мужчин, которые слегка расслабились после её слов.

Её вопрос тут же вызвал оживление в рядах мятежников, поскольку деньги, это было именно то, чего им сейчас меньше всего хватало.

— Сеньора Орнелия, а вы уполномочены заплатить нам деньги за эту охрану авансом? — заинтересованно поинтересовался у неё Каррильо де Акунья.

— Ваше преосвященство, — Орнелия улыбнулась, и сделала жест, после чего два мужчины стоявшие всё это время стоя, принесли сундук, затем подняли и поставили его на стол, открыв, показывая, что он наполнен кожаными мешочками с завязками на горле.

Орнелия протянула руку к поясу барона Форментерского, и тот без лишних слов и вопросов, достал и отдал ей свой кинжал, рукояткой вперёд, после чего венецианка подцепила острием лезвия одну из завязок, перерезая её и кошель раскрылся, показывая всем такие знакомые и родные тяжёлые серебряные монеты, чеканки монетного двора маркиза.

— Это один из десяти сундуков, которые находятся в моём обозе, — нахально улыбнулась венецианка архиепископу, не глядя отдавая оружие обратно швейцарцу, — так что аванс в десять тысяч дукатов на пересчёте в серебре, вас устроит, ваше преосвященство?

Показавшееся серебро тут же подняло настроение всем в зале, а прозвучавшая общая сумма, заставила молчавшего до этого короля, подпрыгнуть на стуле, и подбежать к сундуку, чтобы проверить, что в остальных мешочках тоже находится серебро.

— Сколько у вас есть времени, чтобы погостить у нас, сеньора Орнелия? — вежливо поинтересовался у неё архиепископ, тоже впечатлённый с той лёгкостью, с какой были показаны им деньги.

Орнелия задумалась и демонстративно повернулась к Бернарду.

— Санабрия, Монтеррей, Верин и Оуренсе, сеньора Орнелия, — ответил тот кратко, хотя сама венецианка знала это лучше него самого.

— Три дня, сеньоры, я буду в полном вашем распоряжении, — повернулась Орнелия Лоредан обратно к мужчинам, с лёгкой улыбкой на лице.

Тут уже улыбнулся маркиз де Вильена, обращаясь к интересной гостье, с большими…возможностями.

— Гостите у нас неделю, сеньора Орнелия, — сказал он, — а чтобы ваши нежные ножки больше не бились в пути, мы пригласим графа де Бенавенте и графа Монтеррея, приехать к нам в Толедо, всё равно они состоят в Лиге и я уверен с радостью откликнутся на наш зов, поскольку он касается такого богоугодного дела, как «Путь святого Иакова».

— О ваше сиятельство, я была бы вам за это вечно благодарна, — радостно удивилась Орнелия, столь щедрому предложению пригласить сеньоров нужных ей земель тоже сюда, в Толедо, — но не больше пяти процентов поверх конечной суммы за охрану.

Педро Хирон который был на настоящий момент Великим магистром Ордена Калатравы, с усмешкой переглянулся с Хуаном Пачеко, который вертел юным королём Альфонсо, который был Великим магистром Ордена Сантьяго, как хотел, а это значило, что похоже им на этих переговорах достанется больше всего денег, поскольку они одновременно и владели землями, по которым видимо должен пройти новый путь, придуманный маркизом де Мендосой и ещё обеспечат охрану этого пути — двойная выгода!

— Сеньора Орнелия, я распоряжусь, что вам и вашим сопровождающим выделили покои, — свернул разговор на сегодня архиепископ Толедо, — поговорим тогда завтра более предметно о делах, а сегодня вам явно нужно отдохнуть, после долгого пути.

Орнелия встала со стула и поклонилась Каррильо де Акунья.

— Благодарю вас за заботу, ваше преосвященство.

22 августа 1465 A. D., Рим, Папская область

На этот раз Бартоломео Роверелла ждал недолго. Павел II велел пустить его сразу, едва секретарь доложил, что кардинал Равеннский просит принять его с отчётом. Кардинал вошёл, неся в руках кипу листов, хотя если бы нашёл что-то по-настоящему ценное, мог прийти только с одним документом и это Павел II отметил для себя сразу, и настроение резко поползло вниз.

— Ваше святейшество, — Бартоломео Роверелла опустился на колено, поцеловал кольцо и по знаку папы сел на стул.

— Слушаю вас, кардинал, — Павел II сложил руки на животе, — вы просили время, и я дал вам его. Теперь расскажите мне, что вы нашли?

— Книги и отчётность, Ваше святейшество, говорят, что Святой престол никто не обманывает, — начал Бартоломео Роверелла ровно, потому что решил идти от истины, к более тёмным делам.

Папа чуть приподнял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.

— Я поднял с кардиналом Эроли все договоры, заключённые при покойном Пие II, — продолжил кардинал, выкладывая принесённые листы по порядку, — соглашение о разработке, приложения к нему, книги добычи, книги отгрузки, расчётные ведомости Камеры и Медичи, всё сходится. Доли расписаны, платежи поступают в срок, деньги приходят за весь объём проданного товара, до последнего дуката, так что Церковь получает свою половину полностью. По цифрам придраться было не к чему, Ваше святейшество, всё чисто.

— Вы проделали столь большую работу, чтобы прийти ко мне и сказать, что всё чисто? — заметил Павел II, и в голосе его не было удовлетворения и кардинал это понял.

— Я пришёл сказать не только это, — Бартоломео Роверелла поднял на понтифика взгляд, — я пришёл сказать, что руда, ваше святейшество, чистой и правда не выходит.

Папа не пошевелился, но взгляд его стал острее.

— Продолжайте, кардинал, — поторопил он Бартоломео Роверелла.

— Я взял книги добычи за три последних года и сверил их с тем, что рудники в принципе способны дать, — заговорил тот чуть быстрее, — сначала Тольфу, потом прибавил к ней всё, что дают учтённые рудники Неаполитанского королевства. Я знаю эти цифры, Ваше святейшество, вы сами посылали меня легатом к королю Ферранте, и я видел отчёты лично и знаю их расчётную производительность. Поэтому, сложив всё вместе, а затем сравнив с тем, что проходит через склады и продажи по книгам отгрузки, я вычислил то, о чём вам говорил, до последней меры.

Он положил на стол следующие два листа, исписанных столбцами, и развернул их к папе.

— Отгружено и продано на треть больше, чем способны дать все наши рудники вместе взятые. Не на немного, Ваше святейшество, что можно списать на погрешность или на запас прежних лет, а на целую треть и так все три года подряд. Я думаю, если копнуть дальше, то так будет и с самого момента открытия этих рудников.