— Да, можете мне объяснить, как так получилось, что не всеми доходами квасцов из рудников в Тольфа управляет Рим? Я сколько ни навожу справки, везде возникает фамилия какого-то кастильца, маркиза де Мендосы. Как это вообще возможно?

Кардинал Берардо Эроли посерел и затем показал на соседей.

— Давайте поговорим после завтрака.

Бартоломео Роверелла кивнул, немногого поел и с трудом дождался, когда они выйдут из Апостольского дворца и пойдут гулять по саду.

— Сразу хочу вас предупредить, ваше преосвященство, — Берардо Эроли покосился на собеседника, — что если вы захотите копаться в этом грязном белье, то на свет может показаться весьма неприглядные вещи из жизни прошлого папы.

— Да? — изумился Бартоломео Роверелла, — что там может быть настолько неприглядного?

— Ну, посудите сами, — Берардо Эроли, стал рассказывать, — было заключено соглашение между Святым престолом, банкирами Медичи, семьями Орсини и Колонна, а также маркизом де Мендоса, по которому доходы от добычи квасцов в Тольфе и Неаполитанском королевстве распределяются между всеми участниками: папе — большая часть, остальным — согласно их долям в этом предприятии.

— В чём заключается участие кастильца? — продолжил недоумевать кардинал Бартоломео Роверелла.

— Насколько я успел понять, он занимается логистикой и отгрузкой товара, по крайней мере затраты на эти строки фигурируют в отчётах и договорах, — пожал плечами кардинал Берардо Эроли.

— Зачем нужны Медичи понятно, они банкиры пап, — задумался архиепископ Равенны, — ну ещё я могу понять участие великих римских семей, но неужели они все не могут обойтись без этого кастильца?

— Я не знаю, ваше преосвященство, — честно признался Берардо Эроли, — но там есть одна странность, которую я заметил. По книгам отгрузки и продаж проходит квасцов примерно на треть больше, чем способны дать все учтённые тольфские и неаполитанские рудники.

— Как такое возможно? — удивился Бартоломео Роверелла.

— Я не могу утверждать, откуда берётся лишний товар, ваше преосвященство, — осторожно ответил Берардо Эроли, понимая, что ступает по тонкому льду, — но руду, вероятно, берут где-то ещё.

— Может быть, в Неаполитанском королевстве открыли новые месторождения? — задумчиво произнёс Бартоломео Роверелла, — хотя я был там недавно и не припомню, чтобы об этом упоминалось.

— Точно нет, ваше преосвященство. Все рудники давно учтены и объёмы добычи по ним соответствуют отчётам.

— Тогда, может быть, ошибки есть в самих расчётах?

— Во время проверки договоров мне пришлось сверять и расчёты. Я трижды запрашивал книги, и цифры всякий раз сходились.

Кардинал Бартоломео Роверелла остановился посреди дорожки сада.

— Но ведь…

Он несколько секунд молчал.

— Тольфа и рудники Неаполитанского королевства — единственные известные крупные месторождения квасцов в Европе…

— … в Европе, да, ваше преосвященство, — спокойно закончил за него Берардо Эроли.

Оба замолчали, поскольку выводы из этого напрашивались уж очень страшные.

— Согласно распоряжениям покойного Пия II, христианам запрещено покупать любые квасцы, происходящие из Османской империи, — медленно стал озвучивать вслух свои догадки Роверелла, — если же через склады и торговцев действительно проходит квасцов больше, чем способны дать рудники Тольфы и Неаполитанского королевства…

Он недоговорил.

— Мы снова вступаем на территорию слухов и предположений, ваше преосвященство, — тихо сказал Эроли, — доказательств у меня нет.

— Но если это правда… — Роверелла внимательно посмотрел на него, — тогда маркиз де Мендоса становится совершенно понятной фигурой.

— В каком смысле? — не понял его Берардо Эроли.

— Святой престол не смог бы вести такую торговлю, не вызвав вопросов, а посторонний человек, имеющий собственные корабли, фактории и людей в Османской империи, легко. Вы же слышали, что он участвует вместе с кардиналом Никейским в освобождении пленников из Османской империи? Значит у него точно есть связи среди турок.

Кардинал Эроли лишь молча пожал плечами.

— Я спрашивал тех, кто работал над этой сделкой ещё при Пии II, — наконец произнёс он, — никто не дал мне прямого ответа, но все слишком старательно уходили от разговора. Поэтому можно лишь предположить, что покойный папа не только знал обо всём, но и сам это одобрял. Но, ваше преосвященство, всё что мы с вами сейчас сказали, это просто предположения, доказательств-то никаких нет.

— Пока нет, — кардинал Бартоломео Роверелла стал быстро размышлять, что принесёт ему, оказавшаяся в руках горящая смесь, если выяснится, что прошлый папа торговал квасцами с турками, в обход собственного запрета. Подобная новость могла подорвать устои Рима, или же…

Тут он улыбнулся, или же сильно повысит его положение при новом папе.

— Спасибо, кардинал Эроли, — он склонил голову перед юристом, — вы очень мне помогли.

— Что вы хотите с этим делать, кардинал Роверелла? — поинтересовался тот.

— Конечно же рассказать всё Павлу II и положить конец этой незаконной торговле, вернув под непосредственное управление Апостольской палаты доходы от добычи Тольфы, а также расторгнуть прежние соглашения. Я не вижу смысла Риму, делиться таким жирным пирогом ни с кем, поскольку, например я и вы в состоянии сами заключить новые договоры и организовать их доставку. Не так ли?

— Конечно, это возможно, — кивнул Берардо Эроли, — купцы уже работают с Апостольской палатой, расчёты и платежи давно идут через наших людей. Найти тех, кто станет развозить квасцы, большого труда не составит.

— Тогда я расскажу папе о том, чем вы со мной поделились, — кардинал Бартоломео Роверелла кивнул собеседнику, — а когда он назначит меня главой расследования этого преступления, я привлеку вас к новым сделкам. Вас это устроит?

— Если расследование будет поручено вам и полномочия будут исходить непосредственно от папы, то более чем, ваше преосвященство, — после короткого раздумья ответил Берардо Эроли.

— Ваше преосвященство, — Бартоломео Роверелла после разговора с кардиналом Эроли нашёл кардинала Латино Орсини, чтобы проверить свои догадки относительно крайне сомнительного соглашения.

— Ваше преосвященство, — Латино Орсини остановился и без особого интереса посмотрел на кардинала Равеннского.

— У меня возникли сомнения относительно некоторых договоров, которые вам поручено проверить. Могу ли я ознакомиться с ними и получить разъяснения?

— Делайте письменный запрос, ваше преосвященство, — пожал плечами Латино Орсини, — мы обязательно вам ответим на все интересующие вас вопросы.

— Но переписка займёт время, — Бартоломео Роверелла заискивающе улыбнулся.

— Зато не вызовет недопонимания и кривотолков, — пожал плечами Латино Орсини и спросил, — у вас ещё что-то ко мне, ваше преосвященство?

— Нет, спасибо, что уделили время, — Бартоломео Роверелла понял, что никто его не пустит копаться в финансах и договорах без прямого указания папы, так что он сменил маршрут и пользуясь тем, что Павел II к нему сильно благотворил, напросился на личный приём.

6 августа 1465 A. D., Апостольский дворец, Рим, Папская область

Бартоломео Роверелла ждал в приёмной дольше, чем обычно. Павел II принимал легатов, вернувшихся из германских земель, и кардинал Равеннский успел дважды пройтись по коридору, прежде чем его позвали. Когда он вошёл, папа сидел в кресле у окна и читал какую-то бумагу. Грузный, в тяжёлом облачении, он поднял на вошедшего внимательный взгляд человека, который будучи венецианцем отлично научился считать свои и чужие деньги.

— Ваше святейшество, — Бартоломео Роверелла опустился на колено и поцеловал кольцо на протянутой руке.

— Вставайте, кардинал, — понтифик отложил бумагу и жестом указал на стул, — садитесь. Раз уж вы напросились в обход всех приёмных дней, значит, дело того стоит, я слушаю вас.