— Иосиф Колон, — показал кубком Бернард на второго, которого она не знала.

— Авраам, найдите мне пожалуйста лучшего портного, кто сошьёт мне самое скромное платье, но по местной моде, — попросила Орнелия, — если мне понравится его работа, то я закажу ещё.

— Судя потому, что вы просите меня об этом сейчас, сроки будут весьма сжатыми, сеньора? — старик внимательно посмотрел на неё.

— Лучше всего, чтобы оно было готово уже завтра, — улыбнулась Орнелия, видя, как взметнулись вверх брови всех в комнате, а потому добавила, — не обязательно с нуля, пусть возьмёт готовое, ушьют под мою фигуру, пока он будет работать над новым.

— Так, действительно можно успеть, — кивнул он, — хорошо, всё будет сделано, сеньора Орнелия.

— И раз вы пришли, то я поговорю с вами всеми после того, как помоюсь и поговорю с инфантой, — сказала она, — прошу вас не уходить.

Все склонили головы, и она пошла туда, где уже была готова ванна и чистое платье.

— Как дела у Иньиго? Чем он занят? Когда приедет? — были первые вопросы, когда она стала раздеваться, а инфанта с любопытством рассматривала Орнелию. Она впервые видела женщину, одетую и державшую себя совсем не так, как кастильские дамы и она сама, впрочем, тоже.

16 июля 1465 A. D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Не стало для Орнелии удивлением, что в полдень, когда платье для неё едва было готово, за ней заехал герцог Альбуркерке, предложив совершить поездку в королевский дворец. Орнелия попросила его подождать и вскоре предстала перед ним в платье, которое скрывало вообще всё, что касалось женщины. Ей оно было непривычно, туго стягивало всё, что только можно, но показаться в глазах кастильцев ветреной или распутной, было категорически нельзя, но чтобы подчеркнуть для всех, что она всё же необычная кастильянка, Орнелия позволила себе надеть больше драгоценностей на себя, так что когда она вышла в этом всём к Бельтрану де ла Куэва, тот схватился за сердце.

— Ах! Сеньора Орнелия, вы так прекрасны!

— Спасибо, ваша светлость, — скромно заметила девушка, касаясь протянутого ей локтя, чтобы пройти к повозке.

— С вами всегда столько охраны? — поинтересовался он, когда за ними поехали Бернард, Фабио и ещё двадцать швейцарцев.

— Только когда я выполняю поручения сеньора Иньиго, ваша светлость, — улыбнулась она Бельтрану де ла Куэва.

— Вы познакомились с ним у себя, в Венеции? — поинтересовался он.

— Да, он тогда выполнял поручение папы, и мы впервые увиделись, — кивнула она.

— И часто он это делает? — удивился герцог.

— Ну, как минимум от двух разных, это было при мне точно, — девушка пожала плечами, — у него весьма обширные знакомства в Риме, как я поняла.

— Как интересно, — задумался герцог Альбуркерке.

Что конкретно было интересно её спутнику, она узнать не успела, поскольку они доехали до замка Алькасар и король принял её в небольшой комнате, явно для личных приёмов.

Орнелии уже приходилось видеть одного короля, и она ожидала здесь встретиться с таким же: властным, волевым, харизматичным, как Хуан Арагонский, но неожиданно увидела перед собой апатичного ко всему, безвольно сидящего на троне человека. Если бы не корона на его голове, то венецианка могла подумать, что кто-то просто занял место короля, пока тот отсутствовал.

— Ваше высочество, посланник от маркиза и его сопровождающий, — кратко объявил её приход герцог Альбуркерке, который вошёл следом за ней и встал справа от короля, а тот мазнув взглядом по девушке, слабо пошевелил кистью руки.

— Ваше высочество, граф Аликанте, маркиз Балеарский и ваш преданный вассал, сеньор Иньиго де Мендоса, выражает вам самые глубокие свои соболезнования относительно того, что вас предали и разбили вам сердце те, кому вы доверяли как себе, — импровизировала Орнелия на ходу, подстраиваясь под настроение короля, — он понимает вашу грусть и то, что вам необходимы силы, чтобы противостоять вашим врагам, поэтому присылает вам десять тысяч дукатов в качестве дара от себя.

Она сама пошевелила рукой и Бернард, слегка напрягшись, поднял сундук с золотом, поднёс его ближе к трону и открыл крышку, где вместо привычных мешочков, монеты просто лежали в куче, переливаясь приятным солнечным блеском, после чего отступил назад, вернувшись за спину Орнелии.

Солнечные лучи из окна пробежались по монетам и они ярко заиграли на свету, падая отблеском в глаза короля, который прямо на глазах Орнелии, стал оживать. Словно сомнамбула, он поднялся с трона, подошёл к сундуку, наклонился и дотронулся до денег, словно боясь, что это мираж, но нет, те с приятным звоном просочились через его пальцы, упав на другие.

— Бельтран? — он повернулся к герцогу, который тоже с интересом смотрел на золото, — это нас спасёт?

— Было бы здесь двадцать тысяч, Ваше высочество, — подумав, покачал головой тот, — я бы смог нанять достаточно войск, чтобы выставить его против вашего брата, а этого хватит лишь на то, чтобы отсрочить неизбежное.

Король тут же повернулся к Орнелии, а в его глазах зажглась надежда.

— Маркиз, у вас есть ещё десять тысяч?

— Ваше высочество, — Орнелия тут же поняла, что её миссия уже стала успешной, ещё даже не начавшись, — одна ваша подпись под богоугодным проектом, поддержанным самим Святым престолом, и я готова обсудить с вами этот займ.

— Погодите, Ваше высочество, — Бельтран де ла Куэва вышел вперёд, поскольку король едва не согласился на всё, и пристально посмотрел на Орнелию Лоредан, — если мы заговорили о серьёзных вещах, то что вы попросите у Его высочества в обмен не на двадцать, а скажем на тридцать тысяч?

— Ваша светлость, мы можем поговорить с вами даже о сорока тысячах, — Орнелия оставалась спокойной, будто говорила о куске хлеба, а не суммах, на которые можно купить огромное графство.

В комнате стало тихо, после чего король вернулся на трон и попросил герцога Альбуркерке.

— Бельтран, принеси пожалуйста нашему гостю стул.

— Бернард, подожди пожалуйста меня за дверью, — обратилась Орнелия к барону Форментерскому, и тот низко поклонившись королю, вышел.

Слуги по приказу Бельтрана де ла Куэва принесли стул для венецианки, и она аккуратно села, оставшись с прямой спиной и вежливым взглядом.

— Мы готовы вас слушать, маркиз, — король заинтересованно смотрел на неё, но иногда сбивался на сундук с золотом, который так и стоял открытым.

— Ни для кого не секрет, что власть, данная вам Богом, является священной, Ваше высочество, — как само собой разумеющееся сказала Орнелия, вызвав довольный взгляд на себя со стороны трона.

— И я уверена, что мятежники, выступившие против вас, рано или поздно угомонятся, — он пожала плечами, словно говорила о пустяках, — и всё вернётся на круги своя, они будут вашими верными вассалами, вы — королём, и никому не в силах это изменить.

— Спасибо маркиз, что вы так тонко понимаете преемственность королевской власти, — на лице Энрике IV появилась довольная улыбка.

— Исходя из этого, мы бы хотели, согласно булле папы, реорганизовать «Путь святого Иакова», чтобы он был более простым и безопасным. Новая дорога, как я уже сказала, пройдет по вашим королевским землям, и нам нужно будет ваше согласие на это.

— Новая безопасная дорога — это паломники и налоги, — кивнул король, — если булла и правда есть, то я согласен, говорите дальше.

— Простите, Ваше высочество, — Орнелия улыбнулась королю, достала из своей дорожной сумки, пошитой для неё по заказу Иньиго, папскую буллу и предала её Бельтрану де ла Куэва, которой сначала поднял бровь, но затем прочитал сам, и дал прочитать документ королю, который впрочем лишь посмотрел название и подпись.

— Для порядка, здесь подпись покинувшего нас папы, — проворчал герцог Альбуркерке.

— У меня нет сомнений, что новый понтифик, её также подтвердит, — спокойно пожала плечами Орнелия, — к тому же разрешение Церкви обоих королевств на это получено, так что подтвердить буллу новым папой, это просто формальность.