Я перевёл глава на мастера Франческо, и тот улыбнулся.

— Что это? Я не видел такого раньше, — спросил его я.

— Я же сказал тебе, всё будет очень дорого — это порошок сандарака.

— Вы уверены, что потом сможете всё это продать? — поинтересовался я, слегка присыпая этим порошком ещё свежие чернила.

— Сделаем три книги очень дорогими, — он пожал плечами, — а не пять, как планировали изначально, а для подарка шейху Ахмеду, сделаем отдельный вариант подешевле, чтобы он не стал спрашивать, откуда у тебя такие дорогие книги.

— Это разумно, — кивнул я, — тогда я постараюсь побыстрее закончить все, а для этого оставьте мне ключ от дома, чтобы я мог приходить и тогда, когда вас не будет.

Флорентиец задумался, но затем кивнул.

— Хорошо, завтра я тебе дам второй экземпляр, закажу у кузнеца сегодня.

— Всё, тогда не мешайте мне, — хмыкнул я, возвращаясь к рабочему месту и мастер кивнув, ушёл в другую комнату.

21 сентября 1465 A. D., Галата, Османская империя

Вернувшись поздно вечером домой, Франческо ди Лапо по рыбному запаху и ещё дымящимся свечам понял, что его партнёр ушёл буквально перед его уходом. Мастер уже видел скорость его работы, которая была выше всего, что он видел в принципе, если вообще не затрагивать тот факт, что книги переписывались на древнегреческом. Даже во Флоренции найти человека, которой смог бы это сделать, было проблематичным делом, и он бы взял за свою работу огромные деньги, а тут сын купца из Триполи.

Франческо ди Лапо покачал головой, понимая, что это может быть кто угодно, но точно не сын купца. Человек с такими академическими знаниями мог быть из Рима, Флоренции, Венеции, но точно не из далёкого городка на Магрибском побережье, а его идеальный флорентийский? Когда он заговорил с ним на нём, Франческо ди Лапо на секунду опешил и было отчего. В Галате была небольшая флорентийская община и даже наследник дома Медичи имелся…

И тут по спине Франческо ди Лапо пробежал холодок, никто до сих пор не понимал, зачем прямой наследник дома Медичи занимается меняльной лавкой, если мог используя деньги семьи, воротить тут более серьёзными делами. Сейчас же, если учесть целых двух странных флорентийцев в Галате, становилось понятно, что всё это скорее всего не спроса и главное, что ему точно не нужно туда лезть и задавать вопросы, поскольку когда пару дней назад он спросил у своего нового партнёра про нож на его поясе, тот посмотрел на него с таким взглядом, что становилось понятно, что если будет нужно, он без колебаний пустит его в дело.

— Ладно, это всё не моё и я не хочу ничего знать, — решил он, заходя в комнату, которую он выделил для переписывания, увидев там четыре разложенные по пачкам листы пергамента, для всех четырёх книг. Франческо ди Лапо подошёл ближе, пересчитал листы, и убедился, что работа которую даже самые лучшие переписчики делали за недели, этот мальчик сделал за три дня.

— Ладно, дальше похоже дело за мной, — решил он, думая как лучше сделать с переплётами, — нужно будет отдать кому-то здесь в Галате, те листы, которые пойдут на подарок для шейха Ахмеда, а вот более дорогие экземпляры книг лучше заказать в переплёт уже в Константинополе.

— Так и сделаю, — кивнул он своим мыслям, закрывая комнату и уходя к себе, предвкушая завтрашний день, когда он разнесёт это всё по мастерским и будет ждать конечного результата.

23 сентября 1465 A. D., Константинополь, Османская империя

На встречу с купцами Лоренцо пригласили не к концу недели, а позже, и он сразу понял причину этого, когда увидел два пустых места в комнате, где они собрались. Это говорило о том, что осторожность двух купцов взяла верх над предполагаемой выгодой, когда страх потерять своё оказывается сильнее жадности.

«Нужно придумать, как заставить оставшихся, вцепиться в меня мёртвой хваткой, — подумал он, садясь на предложенный ему диван».

— Не удивляйтесь, господин Лоренцо, — Ходжа Касым, верно истолковал его короткий взгляд по пустым местам, — те двое, что были с нами прошлый раз, поразмыслив, решили вести дела так, как привыкли. Ваше предложение новое, время неспокойное, а серебро они любят держать там, где его можно потрогать рукой, а не в чужих книгах. Я их не виню, каждый бережёт своё добро так, как умеет.

— Это полностью их право, господин Ходжа Касым, — спокойно ответил Лоренцо, принимая из рук слуги чашу со щербетом, и в голосе его не было ни тени обиды, — осторожность не порок, я это прекрасно понимаю. И рад уже тому, что вы трое сочли моё предложение достойным того, чтобы к нему вернуться.

— Почти решили, — хмыкнув, уточнил Хаджи Синан, — но и мы, господин Лоренцо, скажем вам честно, как подобает между партнёрами, которые собрались вместе вести дело. Втроём мы соберём только на пять кораблей, а не на десять. Те двое ушли и увели с собой свою долю, так что тянуть за них мы не станем, но вот на банк ваш мы согласны, но тоже с оговоркой, что лишь на несколько месяцев, и ровно до конца сделки с кораблями, чтобы посмотреть своими глазами, правду ли вы нам рассказывали или это было просто для красивого словца. Что делать дальше, решим, если заказанные вами корабли прийдут в Константинополь в срок, а ваши расчёты в книгах сойдутся с нашими записями.

Купец всё это выложил ровно и спокойно, и оба его соседа чуть склонили головы, показывая, что сказанное, сказано за всех троих. Лоренцо выслушал не перебивая, поскольку их осторожность ко всему новому была для него понятна, но теперь наступила его очередь говорить.

— Всё, что вы сказали, господин Хаджи Синан, это разумно, и потому я принимаю ваше решение с радостью, — начал он, отставив от себя чашу с щербетом, — пять кораблей так пять, и ведение ваших дел на несколько месяцев так на несколько месяцев, как вам будет удобнее. Проверяйте меня и мои книги сколько вашей душе будет угодно, поскольку я человек, которому нечего прятать, мои слова и дела чисты. Но раз уж мы говорим начистоту, позвольте и мне сказать вам одну вещь, которая касается уже не вас, а меня, и которую вам лучше услышать сейчас, чтобы потом не удивляться.

Все трое осман переглянулись, и Ходжа Касым, чуть прищурившись, кивнул, приглашая его продолжать, поскольку в голосе франка появилась ровно та нота, которая у торговых людей всегда предвещает поворот сделки или выход из неё совсем.

— Я поговорил со своими партнёрами, — Лоренцо придумывал на ходу, поскольку решил рискнуть, — и они согласились провести из Рагузы десять кораблей, а не пять. Десять, как и было нами задумано с самого начала, поскольку рагузцам собирать караван что на пять судов, что на десять, без разницы, ведь идти им одним путём, и дробить его им нет резона.

— Десять кораблей? — тут уже голос подал его партнёр, внимательно посмотревший на флорентийца, — а кто вам оплатит оставшиеся пять кораблей, если мы вам закажем только пять?

— Пять кораблей из этих десяти пойдут по нашей с вами сделке мурабаха, по оговорённой цене и через мои бухгалтерские книги, а груз остальных пяти я оплачу сам, из своего кармана, я привезу его для себя, — спокойно объяснил наследник дома Медичи.

В комнате после его слов, стало тихо, и Лоренцо видел, как турки пытаются на ходу сообразить, как это отразится на них, а он не торопился, давая прозвучавшей мысли улечься в их головах.

— Вы хотите сказать, господин Лоренцо, что берёте на себя пять кораблей железа и леса без покупателя, вперёд, не зная, купит их кто-то у вас или нет? Это же большие деньги на ветер, если товар зависнет и у вас его никто не купит, — осторожно поинтересовался у него Ходжа Касым.

— Может быть, если Аллах даст, — Лоренцо спокойно пожал плечами, поскольку некая подстраховка у него была в этом вопросе, поскольку господин Радомир сказал ему, что у Рагузы быстрые корабли и она торгует со всеми, так что пусть он больше беспокоится о штормах и плохой погоде, чем о любых пиратах на море, — но посудите сами, вы мне сказали, что товар нужен в большем количестве, чем пять кораблей, поскольку верфи султана требуют железо и дерево, а на вас давят с Диван-и Хумаюна, обещая заменить на других поставщиков. Значит, товар, который сегодня кажется лишним, завтра будет нужен позарез, и возможно даже не вам, так другим. Так что я лучше его привезу и пусть он лежит на моих складах здесь, в городе, готовый к продаже, чем находится где-то далеко в море. Я не стану скрывать, что этот товар у меня есть, так что любой, кому он понадобится, может прийти ко мне и купить, сколько он захочет, прямо со склада, без ожидания и без риска морской перевозки. Вот только цена с моего склада для товара, который мало у кого есть, будет уже другой, не такой как по нашей сделки мурабаха.