— Его лицо обезображено? — тихо спросил он.

— В детстве на него пролили горящее масло, — кивнул я.

Наставник медресе долго смотрел на меня, а затем строго сказал.

— Но появление помощника, не избавляет тебя от уроков османского у нас, это понятно?

— Да, господин наставник! — простонал я, низко ему поклонившись.

С улыбкой, он кивнул и ушёл к себе, а я вернулся к Юсуфу и помог ему закончить с раздачей еды.

8 июля 1465 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

— Сеньор Иньиго, — Захрия подняла голову от огромных, толстых книг, в которых перед её глазами была видна вся структура военного рейда, от которого пострадала она сама, а также то, что похоже никто кроме неё и создателя этого совершенства, не видел всей картины.

— Захрия не спрашивай пожалуйста меня ни о чём, — быстро ответил граф Латаса, который давно понял, что девушка неожиданно оказалась столь умна, что отвечать на её вопросы, не сверяясь при этом с инструкциями, оставленными для ведения бухгалтерских книг Иньиго, он не мог. Для него это и так была чрезмерная нагрузка, сидеть на одном месте, пока другие веселились в море, но понимая, что безалаберные рыцари запорют всё дело, если их не организовывать и постоянно не наказывать деньгами, за нарушение приказов, за просрочки в составление отчётов, за нарушение данных им инструкций по ведению экономической военной блокады, именно так Иньиго назвал тот цирк, который сейчас творился на обоих морях, ввергая в шок всех, кто выполнял приказы Сергио, но, время шло, а сокровищница в Ордене стала распухать так, что пришлось один из кораблей отправить в Венецию, чтобы увести золото, которое предназначалось самому Иньиго, как главе этого рейда и положить там на счёт в два банка, Медичи и Святого Георгия. Сергио представлял себе лица банкиров, когда им прямо с порта стали бы вносить сундуки полные серебряных акче и венецианских дукатов. Столько золота в одном месте, не видел даже он, что уж говорить про рыцарей Ордена и самого Великого магистра, которые своими глазами видели, как война, которая сейчас велась на море, приносила столько прибыли, как никогда раньше, и при всём при этом потери кораблей и людей были минимальными, поэтому с каждым новым привезённым сундуком золота, которые венецианцы везли в обмен на товары, которые продавались им, как единственным покупателям, к словам самого Сергио на совещаниях прислушивались теперь так внимательно, что было слышно даже жужжание крыльев вездесущих мух.

Больше никто и никогда в его присутствии не говорил о том, что отданные им приказы глупы, не эффективны или не принесут золота. Рыцари слушали, задавали вопросы, вносили правки, если они были по делу и касались больше тактики кораблей, чем общей стратегии и расходились выполнять новые приказы, которые продолжали становиться всё более и более конкретными, особенно когда Сергио недавно выложил карту с главными верфями осман и спокойно сказал, что теперь, когда количество боевых кораблей осман на море они хорошо подсократили, пора начинать планировать операцию, чтобы не дать им их строить и дальше.

Взгляды рыцарей, которые были обращены на него в этот момент, дорогого стоили, они только сейчас поняли, что всё что было до этого, было лёгкой разминкой осман, перед настоящими серьёзными делами.

— Сеньор Иньиго, — девушка, снова его позвала по имени Иньиго, возвращая из раздумий, — дайте мне пожалуйста настоящие инструкции, а не то, как вы их интерпретируете. Я сведу все отчёты тогда быстрее и в принципе смогу тогда вести всю бухгалтерию сама.

— Что ты сказала? — Сергио расширяя глаза, посмотрел на огромную девушку, которая спокойно смотрела на него, словно и не произнесла тех слов, за которые на острове могли с лёгкостью повесить.

— Сеньор Иньиго, — она выделила голосом имя, — я не идиотка и больше всего в жизни меня бесит, когда меня пытаются ею сделать. Несите настоящие инструкции и я уже к субботе всё закончу.

Граф Латаса тяжело вздохнул, мало ему было Иньиго, теперь ещё на его голову упал и этот командир, но…делать было нечего, она и правда уже по задаваемым вопросам поняла, что он не может быть тем, кто придумал эти книги и отчёты, которые его бесили самого. Первые дни совместной работы, девушка ещё смотрела на него словно на священный идол, но чем больше он посвящал её в отчёты, и чем больше она задавала вопросов, а потом просто замолкала, когда он не мог ей ответить сразу, тем яснее ему становилось, что в этом мешке, шило не утаить. Захрия и правда была невероятно умной во всём, что касалось денег, договоров и отчётности, и только Иньиго мог в этом с ней пожалуй поспорить.

Он ещё раз тяжело вздохнул, посмотрел на девушку, которая с таким знакомым недоумённым выражением на него смотрела, что граф поднялся, сходил за шкатулкой, достал ключ и передал всё ей.

— Здесь могут быть пропуски, я храню тут только то, что касается отчётности, остальное тебе знать не нужно и даже опасно.

— Я не идиотка, — она хмуро посмотрела на него, забрала ключ, открыла шкатулку и Сергио с кривой ухмылкой стал смотреть, как она с трясущимися от волнения руками стала брать листки, исписанные почерком самого Иньиго, и как её лицо начинает светлеть, преображаться и даже становиться чуточку красивее от того, каким оно было обычно.

— Смотри не влюбись в него, — буркнул он, возвращаясь на своё место.

— Я для него слишком уродлива? — девушка спокойно осмотрела на Сергио и тот вздохнул очень тяжело.

— Даю тебе слово, когда он просто увидит составленные тобой отчёты и бухгалтерские книги, тут же предложит тебе свой кошелёк и ключ от всей сокровищницы, даже ещё не увидев тебя саму, — хмуро ответил он, — так что вот тебе добрый совет человека, который провёл с ним очень много времени, не влюбись в человека, который будет тобой восхищаться, поскольку он будет видеть твой талант, а не тебя саму.

Глаза у Захрии стали расширяться, она впервые в жизни слышала такую характеристику человека, который видит не людей, а их способности.

— А если влюблюсь, что тогда? — тихо спросила она.

— Я вот совсем недавно склеивал уже одно разбитое им сердце, — хмуро ответил он, — и не готов делать это повторно.

Девушка поджала губы, поскольку хотела узнать больше, но тот, кто называл себя маркизом де Мендосой, замкнулся в себе и больше не говорил ни слова. Захрия вернулась к листам с идеальным почерком, пронумерованным сначала по главам, потом по абзацам, потом с чёрточками и подпунктами, с также двоеточиями, точками и запятыми в нужных местах. Сердце Захрии предательски забилось быстрее, несмотря ни на какие предупреждения хмурого собеседника.

За прошедшие недели Альвизе ни на шаг не приблизился к тайне, окружающей самозванца, на месте маркиза де Мендосы, но одно он выяснил — это всё было неспроста. Любые его расспросы, даже пьяных матросов всегда натыкались на стену молчания, стоило только заикнуться о внешности маркиза. Многие тут же замолкали и хмуро советовали ему заняться своими делами. Так что в его собственном расследовании он зашёл в тупик, поняв, что возможно рыцари в курсе, что это самозванец и им приказали молчать, а это значило то, что планы нужно было менять. Если ему не помогут рыцари, то помогут те, кто им противостоит.

Он пришёл к этой мысли спокойно, без надрыва о том, что предаёт свою веру, отправившись к купцам, которые шли в Константинополь и остановились на Родосе, чтобы пополнить припасы. Альвизе долго тёрся рядом, выпивая и прислушиваясь к вечерним разговорам, пока к нему неожиданно не подсел неизвестный ему человек, по внешности генуэзец.

— Молодой человек, а вы не знаете, что вынюхивать чужие секреты бывает плохо для здоровья? — спокойно поинтересовался он у него.

Альвизе Барбариго прищурил глаза и тихо сказал.

— А что, если у меня самого есть секреты, которые я готов продать?