А видя его уставший, серый вид и тёмные мешки под глазами, в это охотно верилось, так что флорентинец поднял взгляд на обоих шейхов и соврал, прямо глядя им в глаза.

— Был бы он флорентийцем, я бы посчитал честью взять его себе в ученики, но он вырос в мусульманской семье, и меня бы никто не понял, если бы я это сделал.

Оба шейха довольно улыбнулись, признание такого известного мастера дорогого стоило.

— То есть вы готовы сделать для меня библиотеку, учитывая и его мысли по систематизации свитков? — поинтересовался у него шейх Мустафа.

— Да, господин, Инико поделился ими со мной, он очень добрый и бескорыстный мальчик.

На лице шейха Ахмеда появилась широкая улыбка, он нашёл Инико, привёл в своё текке и теперь о мальчике говорят такие приятные слова люди, которые ещё вчера его даже не знали.

— Благодарю вас, мастер Франческо, за столь приятные слова для моего ученика, — кивнул он, и флорентиец низко ему поклонился.

15 июля 1465 A. D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Орнелия ехала верхом, и радовалась, что оставила мужа и детей в единственном спокойном островке, среди творящегося безумства слева и справа от него. Только недавно она видела, как пылает в гражданской войне Арагон и Каталония, теперь же, после случившегося в июне Авильского фарса, когда Лига дворян под предводительством архиепископа Толедо Каррильо де Акунья, провозгласила свержение короля Энрике IV и помазала на трон Кастилии и Леона, нового, его брата Альфонсо XII, заполыхала в гражданской войне и Кастилия.

Горящие деревни, трупы крестьян по бокам дороги, женский плач и радостные крики насильников, сопровождали её в этой поездке до столицы разделённого на две половины королевства.

Её огромный отряд из пяти ста швейцарцев, отпугивал тех, кто был мельче и притягивал тех, кто был крупнее. Она сама не участвовала в переговорах с главами больших отрядов, но слышала, как барон Форментерский на первый вопрос, кому они лояльны: королю или Лиге, неизменно отвечал одно имя, которое закрывало все дальнейшие расспросы и было оно конечно же — маркиз Иньиго де Мендоса. После озвучивания его, что отряды вассалов короля, что отряды мятежников, тут же желали им приятного пути и многих лет здравия маркизу.

Первые два раза они с Бернардом изумлённо посмотрели друг на друга, как такое вообще возможно, но довольно быстро выяснили, что всё это происходило благодаря созданной маркизом «Серебряной лиги», в которую, как это было ни странно, входили как враги короля, так и его союзники. В это трудно было поверить, но почти все владельцы серебряных шахт Кастилии присоединились к этому странному образованию и руда уходила в Аликанте, возвращаясь к обеим сторонам конфликта в виде тяжёлых серебряных талеров чеканки монетного дома Эстельи. Несмотря на войну, это устраивало обе стороны, которые резали друг друга на деньги, получаемые из совместного проекта.

Орнелия, когда узнала об этом, сначала схватилась за голову, пытаясь только охватить масштаб идей синьора Иньиго, но почти сразу поняла, что для неё и её миссии это наоборот, только подтверждало тот факт, что новый проект «Пути святого Иакова», который пройдёт по землям королевского домена Энрике IV, а также мятежников во главе с новым королём, опять принесёт денег всем, что позволит им ещё более самозабвеннее резать друг друга, привлекая на свою сторону больше наёмников и союзников.

Девушка тяжело вздохнула и посмотрела вперёд, туда, где уже виднелись высокие башни королевского замка.

— Иньиго сказал прежде встретиться с его дядей, епископом Калаорры, — сказала она, обращаясь к Бернарду, — ты знаешь, где он живёт?

— Да, в доме рода Мендосы, мы были там несколько раз, — кивнул швейцарец.

— А где мы остановимся? — поинтересовалась венецианка.

— У Иньиго есть небольшой дом, за ним должен присматривать его управляющий банками.

— Отправь к нему пожалуйста сразу гонца, как только мы прибудем в город, — попросила Орнелия, — нам нужно будет для встречи с королём, иметь наличность.

— Конечно Орнелия, — кивнул спокойно швейцарец, поскольку после той истории с замком Лерин, венецианку зауважали не только король Хуан и констебль Арагона, граф Сантистебан де Лерин, тут же конечно давшие согласие на осуществление этого проекта, а также выписавшие все необходимые указы, но и те, кто её сопровождали. Свидетелей было слишком много, кто видел, как она одна, без охраны, встретилась с человеком, который был выше её почти на две головы, вооружён, и Бернард до сих пор не понимал, что именно Орнелия тогда сказала Родриго де Эчаури. Он лишь видел, как после недолгого разговора, старый алькайд уже сам вёл её лошадь в замок, а спустя ещё час ворота, которые не покорились ни королю, ни даже самому сеньору этого замка, открылись перед хрупкой девушкой.

Самого же Родриго де Эчаури с его людьми и семьями, прямо из Аликанте, они отправили сразу на Мальту, чтобы он там всё обустраивал для лучшей обороноспособности острова, а сами направились в Сеговию, до которой оставалось совсем чуть-чуть.

— Не думаю, что нас пустят в город, — задумчиво смотрел Бернард за тем, как ревут трубы, и перед огромной очередью торговцев и путешественников срочно закрываются городские ворота. Впрочем, когда те повернулись и увидели стяги и штандарты швейцарской пехоты, которые приближались к городу, то сами бросились врассыпную.

— Поговори со стражей на воротах, — улыбнулась Орнелия, — сделай удивлённый вид, и спроси, что неужели в столице так безопасно, что в город не впустят отряд вернейшего вассала короля, сеньора Иньиго де Мендосу?

Бернард хмыкнул, тронул пятками бока коня, и с десятью сопровождающими конными всадниками рванул вперёд. Вернулся он через полчаса, с усмешкой на губах.

— Нас будет встречать лично герцог Альбуркерке, — сказал он Орнелии, видя её заинтересованный взгляд, — похоже у них дела совсем плохи.

— Что нам только на руку, — спокойно кивнула она.

Ворота города снова открыли, но никто не спешил обратно вернуться в очередь, смотря как из города выезжает дворянин в сопровождении большой свиты. Который, подъехав к главе прибывшего к городу большого отряда швейцарцев, изумлённо увидел вместо невысокого и не очень симпатичного парня, красивую и обольстительную девушку.

— Маркиз? — изумлённо вскрикнул Бельтран де ла Куэва, подъезжая вплотную, — вы так похорошели за то время, пока мы с вами не виделись!

Орнелия тут же поняла, что они явно близко знакомы с Иньиго, так что склонила голову перед герцогом и подхватила его шутливый тон.

— Сеньор Иньиго точно бы обрадовался вашему сравнению со мной, ваша светлость, но к сожалению, я всего лишь его голос, пусть и не такой писклявый, как в оригинале.

Бельтран де ла Куэва изумлённо посмотрел на девушку, и затем залился смехом.

— Кто вы? Прекрасная незнакомка! — он куртуазно поклонился девушке, — я впервые вижу такой красивый цветок рядом с нашим хмурым аскетом.

— Венецианский патрициальный дом Лоредан, ваша светлость, — девушка низко склонила голову перед герцогом, — Орнелия Лоредан.

— А, что-то да, слышал про его дела там у вас, — покивал он головой, показывая, что они могут ехать в город, — как сам маркиз? Давно о нём ничего не было слышно.

— Из последнего, что я о нём слышала, ваша светлость, он воюет с Османской империей, — просто сказала она, будто тот воевал с маленьким баронством по соседству.

Глаза герцога округлились.

— А чем ему не угодили османы? — удивился он, — ну конечно кроме того, что они враги всего христианского мира, но, когда это останавливало нашего друга.

— Как я поняла, у него стали заканчиваться деньги и он решил пограбить султана, — ответила Орнелия.

Брови дворянина полезли ещё выше.

— Он никого поменьше для этого не нашёл? — скептически заметил Бельтран де ла Куэва, — прошлый раз его врагами были Миланское герцогство, потом Мамлюкский султанат, теперь вот Османская империя. Наш маркиз точно не мелочится.