7 августа 1465 A. D., Апостольский дворец, Рим, Папская область

— Родриго, — кардинал Латино Орсини остановил идущего к папе кардинала с большой кипой документов в руках.

— Ваше преосвященство, — тот вежливо склонил голову.

— Вчера кардинал Бартоломео Роверелла задавал мне странные вопросы, — Латино Орсини будто говорил о пустяках, но сам факт, что он остановил Родриго Борджиа прямо на пути к папе заставил того напрячься и искать двойной смысл в словах кардинала Орсини.

— На какие темы, ваше преосвященство? — осторожно поинтересовался Родриго.

— Что-то касаемо аудита договоров, оставшихся после папы Пия II.

Лицо Родриго Борджиа онемело.

— А конкретнее?

— Я поспрашивал в Камере, говорят его недавно видели о чём-то беседующим с кардиналом Берардо Эроли.

— Что может быть общего у администратора и юриста? — удивился Родриго Борджиа.

— Вот и я об этом подумал Родриго, — легко улыбнулся Латино Орсини, — оказалось, что кардинал Эроли по моей просьбе проводил аудит старых договоров и несколько раз запрашивал документы по сделкам, которые идут по квасцам.

— Благодарю вас, ваше преосвященство, что сказали об этом, это и правда необычно, — Родриго Борджиа низко склонил голову перед Латино Орсини, который предупредил его о важной детали, которая касалась общего соглашения, ведь если новый папа начнёт разбираться во всех нюансах сделки, у него возникнет к её участникам слишком много вопросов. Здесь с ним нужно было быть предельно честным и главное осторожным.

Раскланявшись, два кардинала разошлись.

— Родриго, ну что там за шум? — недовольно поморщился Павел II, слыша споры за дверьми своего приёмного покоя.

— Одну минуту, Ваше святейшество, — кардинал Борджиа поднялся со стула, вышел и вскоре вернулся с письмом.

— Гонец из Кастилии, Святой отец, — он с поклоном протянул письмо понтифику, — он сказал, что кардинал Антонио Якопо де Венерис умоляет вас восстановить справедливость, допущенную к его епископству в Леоне.

— Почему запрос не через курию? — удивился Павел II, — так мне каждый кардинал из-за проблем своего епископства писать что ли будет?

— Я поговорю с камерленго Коллегии кардиналов, — поклонился понтифику Родриго Борджиа, — укажу, что нужно соблюдать действующий протокол для всех её членов.

Павел II довольно кивнул и распечатал письмо, пробежавшись по нему глазами, но потом увидев имя, которое он уже обсуждал вчера, остановился и начал читать сначала, уже более внимательнее.

— Кардинал Антонио Якопо де Венерис, обвиняет твоего друга Родриго, маркиза де Мендосу, что он, прикрываясь полученной от прошлого папы буллой, хочет изменить «Путь святого Иакова», — поднял понтифик спокойный взгляд на вице-канцлера.

— Я слышал об этом, Ваше святейшество, — кардинал не дрогнул и глазом, — и вот какая интересная ситуация оказывается, мне недавно написал письмо епископ Калаорры, который был непосредственным участником того разговора, на который ссылается епископ Леона.

— И что в нём? — заинтересовался папа.

— Оно у меня по случайности с собой, — снова не моргнув глазом, ответил Родриго Борджиа, подходя к документам, которые он принёс, затем достал из кипы бумаг распечатанное письмо и протянул его понтифику, — можете сами прочитать, Ваше святейшество.

Павел II начал читать его очень внимательно, и с каждой новой строчкой, говорившей о том, что да, путь сначала хотели поменять, но признавая правоту претензий епископа предложили ему сначала отремонтировать старый путь, включив его обратно в общий маршрут, затем построить госпитали и постоялые дворы, потом обеспечить путь охраной, но епископ упёрся и сказал, что он хочет себе ко всему этому, ещё и право выдавать паломникам индульгенции, как это было даровано архиепископу Сантьяго-де-Компостела, в конце маршрута.

— Как-то это сильно отличается от того, что написал кардинал Венерис, — задумчиво проговорил Павел II, — если ему всё вернули обратно, кроме индульгенций, что справедливо, зачем их выдавать в середине пути, то чего он упёрся тогда?

— Пути Господни неисповедимы, Ваше святейшество, — пожал плечами Родриго Борджиа, — но если вы спрашиваете моего мнения об этом, то я думаю, что епископ Леона думает не об удобстве паломников, не о том, как им идти столь долгий путь, а о несущем, как пополнить свою казну. Выдача индульгенций в это хорошо вписывается.

— Здесь приложен рисунок, — показал папа на небольшой листок, с новым проложенным маршрутом, в который включён старый и выделено то, что уже согласованно, — судя по нему, а я не думаю, что епископ Калаорры будет мне врать в открытом письме, раз работа уже проделана такая колоссальная и если на это ляжет запрет епископа Леона, из-за совсем небольшого участка, то проект могут вообще свернуть?

— Конечно, Ваше святейшество, сейчас явно идет процесс согласования со всеми, через кого пройдет «Путь святого Иакова», — кивнул головой кардинал Борджиа, показывая пальцем на карту, — вот видите, эти участки пути по землям королевских доменов, согласовали похоже оба короля Хуан и Энрике, так что если где-то согласование не будет получено, то никто дальше не будет вкладывать деньги в столь дорогостоящий проект.

— А значит дорогу никто не улучшит, мосты не построят, как и не будет госпиталей, постоялых дворов и охраны, — понял недосказанное Павел II.

— Ну и налогов со всего этого, тоже не будет, всё верно, Ваше святейшество.

— Пусть принесут выписку из реестра документов, — распорядился понтифик, — я хочу увидеть, что именно было написано в булле.

Они вернулись к работе над другими документами, но через полчаса принесли лист бумаги с ещё не до конца высохшими чернилами и Павел II вчитался в текст буллы, написанной его предшественником.

— Хм, — задумался он, отдавая бумагу Борджиа, — если бы маркиз не согласился на требования епископа, тот был бы прав, но с его уступками, требования епископа Леона, и правда выглядят…

— Несколько завышенными, Ваше святейшество, — улыбнулся Родриго Борджиа.

— Да, Родриго, именно завышенными, поскольку он не видит усталых паломников, он видит только индульгенции, — Павла II нельзя было обмануть такой простой манипуляцией, он понимал причину, по какой кардинал Антонио Якопо де Венерис упёрся и не захотел сотрудничать с маркизом.

Он помолчал и посмотрел на спокойного вице-канцлера. Верить в то, что у него с собой совершенно случайно оказалось нужное письмо, мог только наивный, венецианец им не был.

— И что ты думаешь, об этой ситуации? — поинтересовался он.

— Я? — удивился тот, — вы сами всё сказали, Ваше святейшество. Ему предложили сделку на его условиях, он вместо того, чтобы её принять, стал завышать требования, оставшись в конце ни с чем.

— Ты лучше всех знаешь маркиза, давно с ним знаком, — Павел II посмотрел внимательно на Родриго Борджиа, — какие его дальнейшие будут действия?

— Ну, если бы это был не епископ, — тот пожал плечами, — то мы с вами скорее всего разговаривали бы уже с наследником этого человека, а так, он не будет ссориться с Церковью и просто отложит реализацию этого проекта, до лучших времён.

Папа посмотрел на небольшую, схематичную карту, которая была приложена к письму епископа Калаорры.

— Я никогда не спрашивал тебя об этом, но тебе известен источник его богатств?

Сердце у Родриго дрогнуло после этого вопроса, он моментально вспомнил утренний разговор с кардиналом Орсини, и понял, что скорее всего, кто-то копает под сделку и возможно под него самого.

— Разумеется, Ваше святейшество, — с лёгкой улыбкой и глядя папе прямо в глаза ответил он, — он один из участников сделки по квасцам с Тольфского и Неаполитанских месторождений. Вам наверняка известно, что настоящая монополия Святого престола стала возможна только благодаря его сделке с Фердинандом Неаполитанским, когда вся совместная добыча руды стала проходить через заключенное соглашение, исключая посторонних. Такая высокая цена на квасцы держится только благодаря этому.