— Ты с Марчелло будете собирать их данные. Личные данные, место работы, состояние здоровья и прочее. И будете вести список резерва. Скажешь им, что первоначальный прием закончился, но мне и мистеру Доновану скоро понадобятся еще люди, однако надо подождать. Поговори с людьми из Организации, кому-то могут понадобиться охранники на легальные должности, курьеры, водители. Главное — не привлекать их ни к каким тайным делам. U capisti?

— Си, — кивнул он.

Ну и хорошо, что он это сказал. А раз сказал, значит, ему же это и делать. К тому же я знал, что Винни справится — он отличный парень.

Детали о частной армии обсуждать с ними смысла не было, потому что если кто-то и был в курсе, то это Лански, потому что он выделял на нее деньги. И там уже улетело немало.

Зато чуть больше тысячи ветеранов были переправлены малыми группами под видом рабочих для строительства. Не только под «Фламинго», но и под другие места, которые мы начали поднимать. Легенда была безупречной, и пусть мы и сталкивались с небольшим противодействием чиновников, которые хотели, чтобы мы нанимали именно что местных кубинцев, но небольших взяток хватало, чтобы унять их недовольство. Тем более, что еду мы, как ни крути, покупали именно там, у местных, чем вкладывались в экономику.

По заверениям Донована, который отправился туда в первую очередь и уже успел отправить мне несколько телеграмм, отстроенный нами военный городок в целом нам годился, но он успел доделать что-то вроде центра физической и стрелковой подготовки. Правда, к ней они приступить не успели, потому что в последнее время все, что им приходилось делать — это встречать поставки оружия и боеприпасов, выкупленных у нечистых на руку американских военных.

Но это скоро должно было закончиться, скоро все окажутся вооружены.

И вот это будет странное чувство — у меня будет армия, собственная, пусть и небольшая. Но как говорил Вольтер: «Бог благоволит не большим батальонам, а хорошим стрелкам». На самом деле это, естественно, не так, в открытом бою мясо всегда будет иметь решающее значение, и даже в том будущем, которое я знал, где балом правили дроны, землю все равно захватывала и обороняла именно что пехота.

И если уж совсем честно, то мне не терпелось увидеть плоды своих трудов лично. Все эти месяцы мы обсуждали, планировали, финансировали, но я так ничего и не увидел.

А уж когда увижу их в деле, особенно если удастся подготовить их все как надо…. Ведь по моему плану революция в Гаване должна произойти молниеносно, практически за одну ночь. Был Мачадо, стал Батиста… Или кто-нибудь другой вместо него, если я найду более подходящую кандидатуру.

Мы тем временем продолжили обсуждения уже на другие темы. Разговор продлился почти два часа, потому что почти каждая деталь требовала моего внимания, и каждое решение могло повлиять на то, как будет функционировать Организация во время моего отсутствия.

Когда основная часть разговора подошла к концу, я жестом отпустил Винни и Альберта. Это в нашем кругу было нормально — они понимали, что они младшие, а я — старший, и именно мне решать, что, когда и с кем обсуждать. Вот и сейчас примерно так и произошло — они вышли, а мы с Сэлом и Костелло и Лански остались.

— А теперь серьезно, парни, — проговорил я. — Я уезжаю надолго. Может быть, на несколько месяцев, может быть, дольше, если дела на Кубе пойдут с осложнениями. И может быть, вообще не вернусь — такое тоже может случиться. В наших делах может случиться все что угодно, вы понимаете.

— Понимаем, — сказал Костелло.

Бруни только кивнул.

— То, что мы построили за эти два года, парни — это не просто бизнес. Это структура, на которой держится вообще все наше благополучие. Мы вместе строили систему, способную влиять на политику, экономику, в целом на будущее нашей страны и на будущее всего мира. И я не могу допустить, чтобы это все развалилось из-за моего отсутствия.

— Не развалится, — ответил Фрэнк.

— Не похороните все, что мы вместе построили, парни, — сказал я, по очереди заглянув каждому в глаза. — Я знаю, что оставляю вас с огромной ответственностью. Знаю, что другие могут воспользоваться моментом нашей слабости. И мне нужно знать, что вы сохраните это, что бы ни случилось.

Я сделал паузу, снова посмотрел на них, и сказал:

— Помните, парни, вы давали клятву.

— Мы верны своей клятве, Чарли, — проговорил Бруни.

— Чарли, — Костелло ухмыльнулся. — Я знаю тебя дольше, чем большинство людей в этом городе. Точнее, я думал, что знал, потому что после того нападения ты стал совсем другим человеком. И ты сумел построить порядок, и этот порядок мне в действительности нравится. Капишь?

— И чем же именно? — я ухмыльнулся, не выдержал. Уж слишком о личном говорил сейчас Костелло.

— Потому что при старых порядках никто из нас особо и не знал, сколько ему жить осталось, — ответил Костелло. — Массерия, Маранцано, постоянные войны, предательства, переходы из Семьи в Семью. И так далее. А теперь ты установил правила, которые выгоднее соблюдать, чем нарушать. И мы все можем спокойно зарабатывать деньги, вместо того чтобы убивать друг друга за гроши.

Я покивал. Костелло, как никто другой, понимал, зачем именно я это все делаю, и ради чего оно вообще строилось. Так что на него я мог рассчитывать.

— Ты можешь мне полностью доверять, Чарли, — продолжил Костелло. — Мне и Сэлу. Мы не позволим никому разрушить то, что мы строили вместе.

— Если кто-то решит, что твое отсутствие — это шанс урвать побольше власти для себя — мы с ним разберемся, — сказал Сэл.

— А такие точно будут, — сказал я. — Определенно будут.

— Не факт, — пожал плечами Костелло. — Пример ты уже показал. Если новые недовольные, появятся например в Детройте, они не очень хотят, чтобы Капоне перехватил канадский алкогольный бизнес. Но и в этом ничего такого нет, против Комиссии они не пойдут. Высовываться не станут. А даже если и начнут, мы их угомоним.

— В этом и смысл структуры, — хмыкнул Бруни.

— Да, Сэл прав, — подтвердил Костелло. — В этом и смысл структуры. Пока большинство на твоей стороне, ты можешь ничего не бояться.

— Спасибо, парни, — кивнул я.

— Ты не благодари, — ответил Фрэнк, слегка улыбнувшись. — Ты главное — возвращайся живым, здоровым и с победой. Если уж ты решил превратить Кубу в задний двор Организации, то стоит сделать это, пока есть возможность. Не думаю, что шанс захватить целую страну у нас появится во второй раз.

— Да, парни, — кивнул я. — Я вернусь.

Мы попрощались, я вышел из офиса, кивнул Марчелло, который сегодня вместо себя в социальном клубе оставил кузена, предварительно объяснив ему, что именно надо делать. Мы сели в машину и поехали.

Структура, структура, структура. Мои друзья, которые на самом деле подчиненные, и находятся гораздо ниже в структуре, чем я. И если кто-то из этих друзей предаст, мне придется отдать приказ на устранение, причем личная привязанность тут никакого значения иметь не будет.

А я успел обрасти уже и личными привязанностями, и дело тут было далеко не только в памяти Лучано. Я достаточно пообщался с ними, чтобы вот так вот сформировать собственное мнение и сблизиться.

Может быть, если я и с Дженовезе чуть дольше пообщался бы, то не отдал бы его так просто на заклание.

Но все-таки, они мне говорят: «ты видишь дальше нас, ты гений» и тому подобное. Проблема только в том, что это не так. Да у меня есть навыки, но основное — это все-таки знание будущего. Которое очень скоро, по мере того, как я давлю бабочек, перестанет иметь смысл. Я ведь в действительности кардинально поменял его.

И что дальше-то будет? Общий тренд я еще улавливаю, все как-то идет, как шло, но кто его знает — что если я уже толкнул кого-то на предательство раньше времени? Или наоборот.

В общем, сложно это все. Очень сложно.

Бегаю, как по лезвию ножа, скачу туда-сюда, пытаясь под шестеренки исторической машины, которая раскручивается своим чередом, песка напихать. А ведь перемелет, и все на этом. А с другой стороны, я сам, что — не такая же песчинка? Ну, побольше может быть, да еще и с гранями более острыми, и на этом все.