Я сидел в кресле, читал газету и курил. А когда он вошел, поднялся и двинулся к нему, протянул руку.

— Мистер Лучано, — сказал он, крепко пожимая мою ладонь. — Майор Ричардсон рассказал о вашем предложении.

— Сказал что-то конкретное? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Но сказал, что цели у вас очень амбициозные, а детали расскажете уже вы сами.

— Тогда пройдемте вниз, — предложил я, и Грек открыл нам дверь.

Мы спустились в подвал, где находился бар, сейчас пустой, и я сразу же прошел к стойке и зашел за нее.

— Присаживайтесь, полковник, — кивнул я на стул около стойки. — Выпьете чего-нибудь?

— Есть коньяк? — неожиданно спросил он.

Похоже, что пристрастился во Франции, когда воевал. Я прошелся взглядом по запасам Грека и в действительности обнаружил бутылку коньяка, ввезенного в страну контрабандой. Налил в бокал, пододвинул ему, бутылку поставил рядом, убирать не стал. Сам я коньяки не люблю, так что налил себе виски.

— Итак, — сказал Донован. — Ричардсон сказал, что дело стоящее, но детали вы расскажете лично. Так что вы задумали, мистер Лучано?

— Можно просто Чарли, — сказал я.

— Тогда и меня называйте просто Билл, — кивнул он.

— Тогда за знакомство.

Мы выпили. Я пододвинул стул, взгромоздился на него, сложил руки на стойке и проговорил:

— Билл, я хочу создать структуру, которая будет выполнять военные задачи. Частную структуру, и работать она будет исключительно за рубежом.

— И зачем же человеку с вашей репутацией понадобилась частная армия? — спросил он. — Хотите устроить переворот в какой-нибудь банановой республике? Возить из нее контрабанду?

Я улыбнулся. Он говорил прямо, и это было хорошо, потому что требовало ответной прямоты. И ходить вокруг да около не придется.

— Моя репутация, Билл — это не тема для разговора. К тому же, скажем честно, не так уж много людей назовут меня гангстером, совсем даже наоборот. И да, мы возим контрабанду, и коньяк, который вы сейчас пьете — тоже контрабандный. И да, я планирую организовать переворот в банановой республике, но это только для начала.

— Вы собираетесь возить наркотики? — спросил он.

— Нет, — я нахмурился, его вопрос мне не понравился. — Я не работаю с наркотиками. Ни один человек в моей Организации никак не связан с наркотиками, и я это гарантирую. А если я узнаю, что кто-то решил связаться, то он очень быстро будет убит. Речь о том, что я вижу знаки. Вы тоже должны их видеть, Билл. Вы ведь слушаете радио, читаете газеты?

— Конечно, — кивнул он. — Но что именно вы видите?

— Надвигающуюся войну в Европе, которая начнется в течение следующих нескольких лет, — прямо сказал я. — Германия не смирилась с Версалем, провал экономической политики Веймара только усиливает радикальные настроения. Национал-социалисты набирают силы с каждым месяцем. А, как вы сами знаете, перевод экономики на военные рельсы — это способ дать людям рабочие места. Причем самый очевидный.

— Да, — кивнул он. — Деньги — кровь войны, но война при этом дает деньги.

— А мистер Гитлер к тому же верит в исключительность немецкой нации, и верит в ее победу, — не знаю почему, но я чувствовал какое-то странное удовольствие, называя Гитлера мистером Гитлером. Представляю, как он взбесился бы, он ведь уже скоро будет требовать обращения исключительно как «майн фюрер». — Вы сами понимаете, что это значит.

— Вы с ним знакомы?

— Я знаком с его трудами, — ответил я. — И ничего хорошего в них нет. Все это добром не кончится, Билл.

Донован немного помолчал, а потом кивнул.

— Многие разделяют подобные опасения, — проговорил он. — Но что конкретно вы предлагаете с этим делать? И зачем вам банановая республика тогда?

— Я предлагаю готовиться, — сказал я. — Собрать обученных людей, привить им дисциплину, наладить службу. Чтобы действовать на опережение. Создать структуру, которая если не предотвратит эту войну, то поможет избежать страшных последствий.

— И вы хотите, чтобы мы с вами возглавили эту структуру, — это из уст Донована прозвучало как констатация факта.

— Верно, — кивнул я. — Я займусь финансированием и, так скажем, теневой стороной этого дела. А вы будете отвечать за военные дела. Мне нужен человек с вашими опытом и репутацией. Я верю, что вы способны построить эту организацию с нуля.

— А что вы имеете под теневой стороной?

— Убийства, конечно, — я улыбнулся. — Если ликвидировать ключевых сторонников Гитлера, то он, может быть, и передумает. А уж если получится убить его самого… У меня есть кое-какие связи на Сицилии, у меня есть тренированные убийцы здесь. Проблема только в том, что я опасаюсь, что это не решит всего, и война все-таки будет. Именно поэтому мне нужна частная армия и свой генерал.

— А банановая республика тут при чем?

— Билл, мы не можем заниматься подготовкой частной армии здесь, в США. Здесь монополия на насилие исключительно у государства…

— Но не на улицах, — перебил он меня. — На улицах вы ее успешно оспариваете.

— Это так, — кивнул я, не стал спорить. — Но факт в другом. Нам нужна база, на которой мы сможем расширить нашу организацию. Сперва тысяча человек, потом три, потом пять, десять. Скажите, что сможет сделать тысяча вооруженных и готовых к бою людей хотя бы в том же Берлине, если дать им приказ. Когда никто не ожидает нападения. Они возьмут город за одну ночь.

— Если только никто не попадется.

— Разведка и контрразведка, — сказал я. — В этой части я тоже верю в вас, у вас к этому талант.

— И где вы хотите устроить эту базу?

— На Кубе, — ответил я. — Позвольте, я объясню вам… Куба — это ключевая часть моего плана. Во-первых, большая часть бизнеса связана с ней — у меня там около двух десятков заведений, и строятся новые. Это принесет деньги. Во-вторых, правительство Мачадо давно держится на штыках, и не устраивает никого. Люди хотят перемен — мы дадим им эти перемены, и они заживут спокойнее. В-третьих — там есть место для нашей базы, даже для нескольких баз. Там мы сможем готовиться.

— И в-четвертых — это людской ресурс, — Донован хмыкнул. — Там куча бедных фермеров и рабочих с плантаций, которые с удовольствием вступят в вашу частную армию. Это будут десятки тысяч людей, может быть, даже сотни. И тогда…

— Я не верю в кубинцев, — я покачал головой. — Я бы хотел создать структуру в первую очередь из ветеранов Великой войны. Кубинцы, к сожалению, в большинстве своем даже не знают английского языка, так что толку от них будет немного.

— Это смотря где, — Донован вдруг усмехнулся. — Я слежу за новостями и уверен, что заваруха начнется не только в Германии. Но и в Испании. Там тоже все к этому идет. И вот там можно будет использовать наших испаноязычных подчиненных.

Я посмотрел на него… Он что, тоже из будущего, что ли? Про испанскую гражданскую войну, по результатам которой к власти придет Франко, я вообще забыл. Он, правда, Гитлера особо не поддерживал, просто собрал всех своих радикалов в Голубую дивизию, да отправил воевать, их и кинули на Восточный фронт.

Захотелось фразу какую-нибудь бросить, чтобы проверить, но я удержался. Потому что он слишком важен. Да и мало ли, что он может подумать.

— Звучит так, будто вы хотите построить на Кубе собственное государство, — продолжил он. — Занимаетесь всем — экономикой, армией, людьми. Может быть, еще и производство оружия, танков, артиллерии откроете?

— Может быть, — я улыбнулся. — Но я не собираюсь вмешиваться в местные дела слишком уж плотно. Пусть местные власти просто не мешают мне делать свое дело — зарабатывать деньги и готовить свою частную военную компанию.

— Интересно вы говорите, — он улыбнулся. — Как будто война это бизнес.

— А разве это не так? — спросил я.

Он налил себе еще бокал коньяка, сделал несколько глотков. Брал паузу на раздумья, очевидно.

— Что ж, Чарли, — кивнул он. — Я понял, чего вы хотите, и могу сказать, что в какой-то мере разделяю ваши цели. Но вопрос в другом. Что я получу взамен?