Да, он ведь не просто солдат, он еще и юрист, который привык работать с различными сделками. Сделки — это вообще большая часть работы юриста.

— Сто тысяч долларов в год, — сказал я. — Плюс — полная свобода в построении организации по вашему усмотрению, при условии, конечно, что цель для компании устанавливаю я.

Донован на секунду замер — похоже, что такой суммы не ожидал. На самом деле я бы еще приплатил, потому что человек его масштаба мне очень нужен. Он обеспечивает половину успеха как минимум.

— Это очень щедрое предложение, Чарли, — кивнул он. — И это куда больше, чем я мог бы заработать юридической практикой за несколько лет.

— Деньги для меня — не проблема, Билл, — я пожал плечами. — Проблема для меня найти человека, который способен превратить деньги в то, что мне нужно.

— А почему я? — спросил он. — Есть десятки офицеров с не менее впечатляющим послужным списком. Я думаю, за такие деньги вы могли бы нанять генерала.

Да потому что, мать твою, ты скоро займешь такой пост и проделаешь на нем такую работу, что она предопределит будущее США на долгие-долгие годы.

— Потому что вы — человек, который умеет видеть дальше сиюминутной выгоды, Билл, — сказал я. — И потому что вы разделяете мои мысли. И умеете развивать их — про Испанию я даже не думал, но сейчас припоминаю, что и там могут возникнуть проблемы. И сто тысяч кубинских добровольцев вполне может повернуть ход событий туда, куда нам надо.

— Да, — кивнул он. — Они говорят по-испански и привычны к климату и горам. Они в действительности смогут воевать там.

— А еще вы тоже чувствуете, что мир движется к катастрофе, — продолжил я. — Вы знаете, чем это закончилось в прошлый раз. И вы ведь в глубине души тоже хотите сделать заранее хоть что-то, чем потом разгребать последствия, которые еще наших правнуков коснутся.

По лицу Донована было видно, что он уже принял решение. Я, в общем-то, немного расслабился — может быть, он это и не сказал вслух, но он уже мой, все. Амбициозный он, и возможность встать во главе первой в мире частной армии должна ему польстить в любом случае.

— Хорошо, Чарли, — сказал он, протягивая мне руку. — Я согласен возглавить это дело. Но с одним условием.

— И с каким? — спросил я, пожимая протянутую ладонь.

— Вы будете полностью откровенны со мной, — сказал он. — Если вы хотите, чтобы я строил эту структуру вместе с вами, мне нужно знать все, что знаете вы. Все ваши истинные мотивы.

— Договорились, Билл, — кивнул я. — Со временем я расскажу вам все, — сам подумал, что хрен я тебе расскажу, что знаю будущее. — Но сейчас нам предстоит собрать первых людей. Они вот-вот начнут собираться.

Я поднялся наверх и предупредил охранника бара, что сейчас сюда начнут приходить люди, и чтобы он пускал их вниз. И действительно, уже через полчаса спустился первый человек. Потом еще и еще. Я спокойно разливал пиво и раздавал бокалы, Дикий Билл попивал свой коньяк.

Через час в баре собралась группа из почти сорока человек, мы заняли примерно половину бара. Все спокойно наслаждались пивом и ждали, что им скажут. Я подождал еще десять минут, убедившись, что больше никто не придет, налил себе виски и вышел вперед, сел за стойку и повернулся к остальным лицом, продолжая держать свой бокал.

— Джентльмены, — начал я, оглядывая собравшихся. — Спасибо, что пришли. Меня зовут Чарли Лучано, многие из вас меня знают. И я хочу предложить вам дело, настоящее дело.

— И что за дело? — спросил кто-то из толпы.

— В Европе скоро будет большой переполох, начнутся проблемы. И будет война. Вы все были там, вы все знаете, что немцы — не те люди, чтобы просто так успокоиться. Кто-то из вас уже наверняка слышал о мистере Гитлере. И я хочу собрать небольшую компанию профессиональных солдат, которые готовы посвятить себя тому, чтобы предотвратить эту угрозу.

Я сделал паузу, чтобы дошло до всех, после чего продолжил:

— Мы не должны ждать, пока американское правительство наконец решит, что пора вмешаться. Это в любом случае случится не сразу, потому что мы на другом континенте, и нам якобы ничего не угрожает. К тому же они больше заняты преодолением кризиса. Мне нужна тысяча человек, которые готовы пройти подготовку и готовы служить делу, которое я считаю жизненно важным.

По комнате прошел тихий гул голосов, люди переглядывались. Похоже, что такого они не ожидали.

— И я готов хорошо платить тем, кто готов пойти со мной, — сказал я. — Командиры будут получать двести пятьдесят долларов в месяц. Офицеры сто пятьдесят. Сержанты восемьдесят, рядовые — пятьдесят.

Даже пятьдесят долларов в это время было больше, чем обычный работяга зарабатывал в месяц. Гораздо больше. Время тяжелое. А у нас деньги есть, и пора превратить их во что-нибудь полезное.

Цифры подействовали, по комнате пронесся отчетливый шепот удивления. Это было гораздо больше, чем могли рассчитывать ветераны во время кризиса. Особенно те, что сидели без работы.

— Деньги будут выплачиваться наличными, — сказал я. — Выдавать их будем сразу, раз в полгода мы будем отпускать вас в отпуск на месяц, оплачивая билет обратно в Америку. Форма, питание, размещение на тренировочных базах — все будет за счет компании. Ваша задача — набрать людей. Предпочтительно бессемейных, но для тех, у кого есть семьи, у нас будет отдельное содержание, которое будет выплачиваться на местах. Семьдесят долларов ежемесячно, отдельно от жалования.

Это удивило их еще сильнее. Платить семьям только за то, что они есть — уже много говорило о нас. Но это было еще не все.

— Нам придется воевать, и серьезно воевать. Мы будем выполнять задачи за пределами США, и на данный момент у нас есть план по захвату плацдарма в одной из соседних стран, — сказал я.

— А если кто-то погибнет? — спросил один из офицеров, мужчина со шрамом во всю щеку.

— Если кто-то погибнет, его семья получит компенсацию в пять тысяч долларов. Этого хватит для того, чтобы оплатить жизнь и обучение его детей до тех пор, пока они не начнут зарабатывать сами, — ответил я.

Снова гул, на этот раз одобрительный. Им это, очевидно, понравилось.

— Я хочу, чтобы каждый из вас понял — я не бросаю своих людей. В отличие от правительства, которое забыло о вас сразу, как только вы вернулись с фронта.

А вот эти слова, судя по реакции, задели собравшихся за живое гораздо сильнее, чем озвученные ранее цифры. Их лица постепенно менялись, и дело тут было не в деньгах. Хотя мне еще предстоит доказывать, что я готов постоять за них горой. Правда, я и так был готов, точно так же, как стоял за членов своей Семьи.

— Хочу быть с вами честен, — продолжил я. — Дела, которые нам предстоят, будут серьезными. Это будет опасно, как и всегда на поле боя. Я не собираюсь скрывать этого от вас, но я обещаю, что каждый, кто присоединится к этому делу, будет вознагражден по достоинству. Ваши семьи будут обеспечены.

Донован, который до этого молча пил коньяк, поднялся со своего места и сделал шаг вперед.

— Большинство из вас меня знает, — сказал он. — Я — полковник Уильям Донован, хотя многие знают меня по прозвищу Дикий Билл, — он криво усмехнулся, показывая свое отношение к этому. — И я лично ручаюсь за то, что мистер Лучано — это человек слова. Вместе с вами мы сможем построить организацию, способную выполнить любую поставленную задачу. Эффективную и надежную.

Он выбросил вверх руку, сжатую в кулак.

— Все мы по-отдельности — как пальцы. Но сжатые в кулак мы сможем пробить любую броню. Если будем действовать сообща, все получится. С учетом специфики нашей работы, далеко не факт, что благодарные потомки запомнят нас. Но мы изменим их будущее к лучшему.

Говорил он уверенно, и я, если честно, был благодарен ему за это — потому что одно дело, когда перед военным выступает гражданский человек, пусть и известный своей благотворительностью. А совсем другое — когда это делает легенда, полковник.

И похоже, что эти слова окончательно склонили чашу весов в мою сторону. По комнате прошел одобрительный гул. А мне стало стыдно.