— Послушай, я ведь уже говорил: ты без проблем можешь пользоваться моими покоями перехода, — сказал Расмус.

— Спасибо за предложение, но ответ прежний: как-нибудь обойдусь. — Я усмехнулась. — Я ж теперь рядовой боец Дневной Арены. Не по Сеньке шапка.

— Ну почему? Это же глупо! Зачем мне персональные покои, если я не могу предложить их другу… подруге… ну, в общем, тебе. Я в них все равно до вечера не появляюсь, так к чему им простаивать? Там же бассейн и хамам, все на меня одного. Никто без моего разрешения не заходит.

— Да знаю я, знаю. Побывала там на третьем испытании… когда во мне видели будущего чемпиона. А теперь, дорогой друг, нам с Ахадом вся эта варварская роскошь не по чину. Куда нам со свиным рылом в калашный ряд! Нас более чем устраивает общее пространство дневных бойцов.

— Как вы его называете? Бардачки?

Я снова усмехнулась:

— Беспокои.

Сезон шел всего две недели, а мы с Расмусом уже как будто жили в разных мирах.

— Знаю, что ты не любишь выделяться, но и толкаться с другими дневными в общем бассейне — то еще удовольствие.

Я пожала плечами. Не то чтобы мне действительно нравилось постоянно обнаруживать, что кто-то опять совал свои грязные пальцы в мой сценический грим или занимал последний свободный душ. Но еще меньше хотелось, чтобы про меня говорили, будто я заношусь и считаю себя особенной.

Я ненавижу быть особенной. Хочу быть такой же, как все.

— Как вообще твои дела? — спросила я Штиля. — Какова она, жизнь звезды Арены?

Расмус задумчиво отбросил вбок челку. Раньше он стригся коротко, но теперь стилисты запретили, и грива светлых волос то и дело спадала на глаза.

— Если честно, я пока не понял, — признался он. — Зрители, да, встречают меня с восторгом. Но, знаешь, Гайка, у меня иногда такое ощущение, что, если бы вместо меня им показали раскрашенный манекен, они реагировали бы точно так же. Как будто важно не то, что я — это я, а только мой статус. То, что я — первый чемпион.

— Ха-ха, вот оно, бремя славы! За что боролись, на то и напоролись!

Ахад ткнулся Расмусу в бедро, требуя почесывания. Горгон был на удивление расположен к скандинаву, больше никому, кроме меня, он подобных вольностей не позволял.

— Вечно ты смеешься надо всем… — вздохнул Расмус, покорно почесывая гребни хтонического монстра. — А впрочем, похоже, недолго мне оставаться первым. Тарику я вчера проиграл. И Юсуф со своим вторым порядком вовсю в затылок дышит.

— Но ты же победил его на последнем испытании.

— Только потому, что он на тот момент не успел освоиться со своим резервом. Но теперь он стремительно догоняет меня по технике.

Это было немного предсказуемо. В истории Арены не было ни одного Сезона, в котором первым чемпионом в финале остался бы тот же, кто был в начале. Публика любит динамику. Правда, по статистике, в среднем пять или шесть бойцов из Семерки таки и завершают Сезон в Семерке. Публика любит динамику, но в определенных пределах.

— Это несправедливо, Гайка, — тихо сказал Расмус. — Не хочешь рассказывать, почему не пришла на последнее испытание — твое дело. Честное слово, я не навязываюсь и в душу к тебе не лезу. Но я точно знаю, что раз ты не явилась на испытание, значит, по каким-то причинам не смогла. Это не твоя вина.

— Это моя вина… ответственность, потому что таким было мое решение. Не надо отбирать у меня право отвечать за свои поступки! Здесь один шаг до превращения в жертву. Расскажи лучше, как твои светские мероприятия, звезда Арены.

— Уже отправляли на выход три раза. Честно? Ничего особо интересного. Сидишь на почетном месте, киваешь всем, как болванчик. Хозяева и гости пыжатся, пытаются тебя впечатлить. Все это ужас до чего ненатурально и неловко. И рекламные съемки были… новый электромобиль «Галадриэль-моторс» продвигал. Все прописанные в контракте часы выбраны до последней минуты.

— Я тоже боялась, что будет скучно на съемках и приемах этих всех, — я вздохнула. — Только меня, знаешь ли, так никуда и не позвали за эти две недели. А ты хоть денег заработаешь. Солли будет довольна. Когда она приезжает?

— Послезавтра. Я как раз свободен, встречу ее в аэропорту. Она две недели у нас пробудет.

— Вот и славно. Может, выберемся втроем куда-нибудь, если сможете оторваться друг от друга, голубки. То есть вчетвером, конечно, с Ахадом.

Расмус рассмеялся и кивнул. Я глянула на часы:

— Ну все, мне пора в беспокои.

— У тебя поединок сегодня? С кем?

— Да нет, бой с монстрами. Причем со скучными — всего-то алмазные кобры. Зато Ахад выйдет на песок, он — в первый раз.

До выхода на песок оставалось два часа, но обязательная подготовка к бою занимает именно столько. Массаж, разминка, бассейн, хамам, снова бассейн. Сегодня в беспокоях нас было всего пятеро, но мы каким-то образом умудрялись толкаться локтями и мешать друг другу. Никакого разделения на мужскую и женскую части тут, разумеется, не было, но подобные мелочи меня давно уже не смущали. Двое парней-людей вежливо поздоровались и потом не обращали на меня внимания, если мы не сталкивались в бассейне или на выходе из хамама. Скиннер старательно делала вид, будто меня здесь нет, и я охотно отвечала ей взаимностью. Один из воинов, совсем еще молодой и зеленый снага, с энтузиазмом таращился на мои формы — О Основы, было бы на что! Этот любитель обнаженной натуры чуть охолонул после того, как я, дружелюбно улыбнувшись, пустила ему под ноги слабый, но не особенно приятный импульс. Орк скривился и ушел отрабатывать поединок со Скиннер, а я принялась влезать в сценический костюм.

Мой костюм мне нравился, благо никак не изменился с тех пор, как меня готовили в чемпионы: изготовлен был на совесть и сидел как надо. С особенным удовольствием я закрепила на поясе пистолеты. Сегодня впервые я выходила на Арену со своим оружием — в боях с чудовищами боевой огнестрел разрешался. Впрочем, от него будет не очень много толку в борьбе с гибкими, юркими и при этом чертовски прочными алмазными кобрами.

В мой грим, как я и ожидала, кто-то успел залезть, щедро намешав алого в телесный беж. Я решила схалтурить и обойтись собственной рожей, но дежурная служительница-стилист приметила это и заставила нанести положенный макияж. Ахад, все это время терпеливо дожидавшийся возле двери, поднял голову и неодобрительно фыркнул, когда стилистка в четвертый раз поправила мне стрелку на веке. Кажется, он разделял мое мнение, что боевой раскрас — не самое главное в предстоящем сражении.

Из гримерки хорошо были слышны вопли с трибун. Наконец зрители заорали так, что флакончики с косметикой завибрировали. Я услышала, что выкрикивают имя Скиннер. Естественно, она легко управилась с тем пареньком-снага. Охотница была действительно сильным и дерзким бойцом с собственным стилем. Если бы она не пошла на поводу у Алой Королевы, глядишь, по праву вошла бы в Десятку, а то и в Семерку. Но своими действиями на четвертом испытании приспешники Кримсон настроили против себя всех, и на пятом их просто загасили толпой, хоть я в этом участия и не принимала. Сама Кримсон, что характерно, отлично выступает в Десятке, а вот Скиннер теперь развлекает работяг с пластиковыми бутылками пива. Иронично, конечно, что и я тоже.

— Русская Борзая, пятиминутная готовность! — скомандовал служитель.

— Есть пятиминутная готовность, — доложила я.

Всего-то в третий раз, но уже на автомате. Быстро человек ко всему привыкает!

Ахад с энтузиазмом подскочил на месте, многострадальные флакончики снова звякнули. Для горгона этот выход на Арену был первым. В поединках я выступала одна — честно говоря, против дневных бойцов даже меня одной было многовато. С обоими предыдущими боями проблема была не в том, чтобы выиграть их, а только в том, чтобы это не произошло слишком быстро. Зрителей нельзя оставлять без зрелища!