— Весьма похвальный оптимизм, — ответила я с самой рассеянной любезностью, на которую только была способна. Кажется, мне опять гонят порожняк…

— Увы, у меня не было случая выразить восхищение вашим поведением во время конфликта в порту, связанного с попыткой задержания юного снага. А ведь именно ваше мужество, самообладание и воздействие на ключевые точки происходящего привели к тому, что не дошло до беды.

Ну да, ну да, сам-то Хаким свою жирную тушу в порт не потащил… так боялся шальной пули? Впрочем, сангвиомага достаточно сложно убить, я проверяла по независимым источникам: это действительно так.

— Возможно, пока об этом говорить несколько преждевременно, — продолжал Хаким. — Однако я полагаю, что руководство порта и Юнион, работая вместе, смогут существенно улучшить положение работников. Но, поймите, Гая Васильевна, мы не имеем права терять лицо. Потому это следует оформить как проявление доброй воли Совета Гильдий, а не как уступку, выбитую шантажом и угрозами. Что вы думаете насчет официальной встречи представителей Юниона с Советом Гильдий? Разумеется, такие вещи не делаются, как говорят у вас в России, с бухты-барахты. Требуется предварительное согласование всех договоренностей, которые на этой встрече будут официально подтверждены. Мы пригласим представителей прессы, в том числе из европейских стран. Быть может, даже кто-нибудь из особ королевской крови почтит нас своим присутствием. Таким образом мы покажем всему миру, что работа в порту Касабланки проистекает в духе всеобщего единения и согласия.

Ха, единение и согласие! Это точно не то, ради чего Тайный Приказ финансирует деятельность Юниона. Пожалуй, согласиться означало бы если не прямое предательство интересов Государства, то нечто к тому весьма близкое. Однако я успела кое-чему научиться у почтеннейшего Хакима ибн Аббаса, а именно — обтекаемыми фразами уходить от неудобных вопросов. Это как уклонение в бою, только маневр проводится умственным путем.

— Уверена, это великолепная инициатива, — сияюще улыбнулась я, отпивая чай. — Однако вы, разумеется, понимаете, что я не имею полномочий принимать такого рода решения. Руководство Юниона самым тщательным образом рассмотрит ваше любезное предложение. Но это их работа, их жизнь, и разумные, которые доверяют именно им, потому решение столь сложного вопроса — безусловно, их прерогатива.

— Да-да, разумеется, Гая Васильевна, — сладко улыбнулся Хаким. — Я ни в коем случае не имею намерения затруднять вас проблемами такого плана, раз уж вы к ним не расположены. И в целом, надеюсь, вы извините меня за то, что я из рук вон плохо исполняю долг хозяина: позволил себе сосредоточиться на всех этих скучных деловых вопросах и совершенно не выразил вам сочувствия и поддержки в связи с вашими, безусловно, сложными, чтобы не сказать трагическими, личными обстоятельствами.

Твою ж Галадриэль! Это он о чем? Какие еще к Морготу личные обстоятельства? Он про Илюху что ли? Но Хаким смог меня удивить.

— Вы помните, что время не стоит на месте, Гая Васильевна? Михаилу Мезенцеву уже исполнилось одиннадцать лет. И он помнит, что это вы убили его отца и братьев.

Мезенцевы, пара детей, которых я так и не смогла убить, кровная месть… Как это все далеко отсюда!

— Этот вопрос станет актуальным лет через пять, не раньше.

— Но разрешить его можно уже сейчас! Если вы согласитесь принять помощь…

— Нет! Одиннадцатилетнего ребенка я убивать не позволю, и портить вашими кровавыми ритуалами тоже. Если в будущем это меня уничтожит — значит, такая судьба. Но я не воюю с детьми.

— Гая Васильевна, помилуйте, никто же не говорит о войне, вообще о насилии! Это в России у Грозных монополия на ментальную магию, а за пределами вашей страны можно устроить многое. Михаил Мезенцев, как и многие юные дворяне, выезжает временами за границу, на отдых или в познавательных целях. Случайной встречи с нашим посланцем он даже не заметит. Просто само собой так получится, что все идеи об отмщении за родных сотрутся из его сознания, словно их и не было никогда…

Тут я почти против воли задумалась. Может, это неплохое решение проблемы, которая пока не довлеет. Однако эта кровная месть — что-то вроде бомбы, заложенной под мое будущее. И все-таки — промывать мозги ребенку… Если бы из моего сознания кто-то выдернул идею о мести за отца, от меня остался бы комок аморфной бесполезной биомассы. Да, мне придется убить этого мальчика, когда он подрастет — но субъектность можно сохранить и в смерти.

А еще и оказаться должной за услугу Гильдии магов крови… Нет уж, увольте.

— Я не заинтересована в такого плана решениях. Вообще хватит уже копаться в моем прошлом! Оно не имеет к вам никакого отношения.

— Как вам будет угодно. А что касается забот настоящего и скорого будущего… Не уверен, что Тайный Приказ держит вас в курсе, — продолжил Хаким, поправив очки в тонкой золотой оправе. — Однако ситуация в Азании складывается крайне неблагоприятно для вашего супруга. Должен признать, это был дерзкий план: найти и застолбить месторождение Шамбара раньше, чем это успеет сделать какая-нибудь из многочисленных местных банд, именующих себя армиями и якобы представляющих некие законные правительства. Да, если бы это удалось и разлом Шамбара стал бы российским протекторатом раньше, чем кто-то предъявил бы права, ваше Государство действительно получило бы точку опоры в этом сложном регионе. А также колоссальную прибыль, геммы постоянно растут в цене. А главное — это редкий и критически важный для магической промышленности ресурс, который в России не добывают, поэтому собственный источник гемм — это вопрос государственного суверенитета. Тем печальнее, если столь многообещающее предприятие потерпит крах. Делать окончательные выводы пока рано, но судя по обстановке вокруг разлома… Цена неудачи в Азании вам, я полагаю, понятна.

Я изо всех сил смотрела в свою чашку. Чуть встряхнула ее, наблюдая за кружением чаинок.

— Вы достойно держите лицо, Гая Васильевна, — мягко сказал Хаким. — Однако не забывайте, что я маг крови. Мне не нужно прикладывать каких-либо усилий к сканированию: я даже против собственной воли чувствую ваш сердечный ритм и кровяное давление. И должен сказать, что меня восхищают храбрость и верность вашего супруга, взявшегося за столь рискованную миссию. Впрочем, то же делаете и вы… Вы действительно весьма достойная пара. Государь Иоанн Иоаннович должен гордиться, что ему служат так преданно и безоглядно. Ведь вы неуклонно держитесь линии Государства, при том что вполне осознаете последствия — как для тех, кто вам доверяет, так и лично для вас. Да, в обычной обстановке никто в Касабланке не посмеет поднять руку на человека, за которым стоит Государство Российское. Однако вы ведь гладиатор, вы постоянно выходите на песок.

Я заставила себя усмехнуться:

— Меня не так-то просто убить.

— О, разумеется, — Хаким всплеснул руками. — Я нисколько в этом не сомневаюсь и со своей стороны прикладываю все усилия к тому, чтобы этого не произошло. Но, как вы понимаете, я не всемогущ. А вы умеете вызывать у разумных сильные эмоции. И среди ваших товарищей по Арене есть те, кто близок к правящим кругам Касабланки. Как думаете, насколько далеко зайдет ваш друг Юсуф эль-Мансури, чтобы заслужить одобрение своего отца? Я буду безмерно скорбеть, если служение своей стране погубит вас.

— Да какого хрена — скорбеть? — не выдержала я. — Вам-то что?

— О, я готов ответить, хотя заранее знаю, что вы мне не поверите, — Хаким ибн Аббас чуть склонил голову набок. — Видите ли, Гая Васильевна, я глубоко погружен в магрибинские интриги вот уже почти три десятка лет. Хотите верьте, хотите нет, но за такой срок всякое занятие успевает наскучить, даже если оно определяет судьбы разумных. А вы — нечто свежее, интересное, волнующее. Обидно будет, если вы сойдете со сцены, так и не став в этой игре по-настоящему самостоятельной фигурой.

Вот же ж… И не ответишь ему, что я и так достаточно самостоятельная фигура! Хотя… после того как я покинула Россию, это перестало быть правдой. А ведь раньше я делала только то, что считала нужным сама…