Но все это время я упорно отказывалась понимать другое: Тургенев и стоявший за ним Тайный Приказ относились ко мне точно так же… и не они одни, но об этом теперь не хотелось думать. А Хаким… конечно, он в первую очередь выискивал свою выгоду и строил далеко идущие расчеты, но все же ему была в какой-то мере интересна я сама. Разумеется, ничего похожего на влюбленность! Ну, разве что совсем слегка. Скорее, ему нравилось угадывать, какой еще фортель я выкину.

Да уж, развлекать зрителей я научилась неплохо. Но… сколько можно представлений для публики! Пора переходить к действиям другого плана.

Пока я ехала по просыпающимся улицам, план постепенно сложился у меня в голове. Он оказался настолько прост, что я не могла понять, почему все это не пришло мне в голову раньше.

К воротам особняка мы подъехали одновременно с Тургеневым. Хаким встречал нас, по обыкновению рассыпаясь в цветистых заверениях восторга, преданности и всего прочего. На нем был безупречно выглаженный светлый костюм, а улыбался он так радушно, будто всю ночь не спал в ожидании нашего визита.

— Почтенный Роман Дмитриевич, ваш приезд — несказанная честь для меня… Досточтимая Гая Васильевна, ваше появление озаряет этот скромный дом…

Тургенев нетерпеливо махнул рукой, и фонтан красноречия мгновенно иссяк. Я даже позавидовала — и почему у меня никогда не получалось заткнуть Хакима одним движением?

Впрочем, сегодня хозяин проявил несвойственную ему расторопность, поэтому церемониальную часть свели к минимуму. Мы прошли в дом и устроились за низким столом в изысканно обставленной гостиной. Тяжелые шторы приглушали утренний свет, под ногами мягко пружинил ковер, стены украшали старинное оружие и каллиграфические панно.

Ахад деловито обошел комнату, обнюхал ножки кресел и заглянул под стол, затем вальяжно улегся, положив морду на лапы.

Чай нам, разумеется, подали — без этого здесь было никак, а к нему — финики, засахаренные орехи и крошечные пирожные, щедро политые медом. Спасибо хотя бы, что обошлось без икры и шампанского.

— Давайте не будем произносить всякие слова, — предложила я с ходу. — Как говорят авалонцы, побережем дыхание. Расклад простой. Если вы хотите, чтобы я урегулировала ситуацию в порту, вам придется раскошелиться. Я сделаю так, что Страйк и его армия мятежных снага перестанут быть вашей проблемой. Но только при одном условии: вы обеспечите нас оружием, боеприпасами, транспортом и продовольствием на месяц. В расчете на три тысячи рыл.

— Гая? — Тургенев посмотрел на меня даже не с изумлением, а с каким-то недоверием. — Что ты намерена делать?

Я широко улыбнулась:

— Я уведу их в Азанию. Мы будем воевать там, а все остальное вас больше не касается. Для Совета Гильдий они перестанут быть проблемой.

— Но я не разрешал тебе этого, — медленно произнес Тургенев.

— А я и не спрашиваю вашего разрешения.

Хаким обеспокоенно нахмурился и потер большим пальцем массивный перстень.

— Гая Васильевна, вы требуете очень высокую цену.

Я улыбнулась еще ослепительнее:

— И я ее получу. Иначе ситуация в порту обернется не в вашу пользу. Я уже позвонила нескольким знакомым журналистам. Да-да, я знаю, пресса потеряла интерес к порту Касабланки, но я намекнула, что в ближайшие два дня намечается кое-что интересное. Так что решить вопросики втихую у вас не получится. Если дойдет до бойни, мировые телекомпании получат превосходные кадры. Они уже изучили порт и прекрасно знают, откуда нужно снимать, чтобы получилась отличная картинка. Вы этого хотите?

Хаким снял очки, тщательно протер белоснежным платком и снова водрузил на нос.

— Даже в первом приближении все, чего вы требуете, обойдется чрезвычайно дорого. Я могу обратиться к Совету Гильдий и обсудить условия предоставления льготного кредита…

— Какого еще кредита? — Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Мне нужно все перечисленное на безвозмездной основе. Хаким, дорогой мой человек, вы же так рвались сделать мне какой-нибудь подарок. Вот я и предоставляю вам такую возможность.

— Гая, ты путаешь берега… — Тургенев нахмурился. — Я понимаю, что ты находишься в тяжелом эмоциональном состоянии, но то, что ты сейчас делаешь… Простите ее, господин Хаким. Она не понимает, что говорит.

— Я отлично понимаю, что говорю.

— Какие-то там военные авантюры не входят в твои задачи, — отрезал Тургенев. — Это несовместимо с твоей службой.

— Ладно. Значит, я у вас больше не служу.

— Гая…

— Роман Дмитриевич, — перебила я с усмешкой, — вам нужно пять минут, чтобы привести в порядок свои эмоции, или мы прямо сейчас переходим к составлению списка?

Хаким уже придвинул ко мне лист белоснежной бумаги и ручку в золоченом корпусе.

— Я хотел бы взглянуть на список того, что вы требуете, — произнес он.

Следующие два часа мы самозабвенно торговались. Ахад поначалу следил за нами с интересом, но вскоре понял, что драки не предвидится, и задремал.

Хаким, разумеется, всячески пытался меня обдурить, но опыт снаряжения армии у меня уже был, поэтому я приблизительно представляла, сколько и чего потребуется. Конечно, я могла не учесть африканские условия. Возможно, стоило подготовиться лучше, но спонтанность всегда была моей сильной стороной. Вроде бы.

Я надеялась, что предусмотрела все необходимое. Во всяком случае, препараты от опасных пустынных насекомых и таблетки для обеззараживания воды в список включила. Ладно, если чего-нибудь не хватит, докуплю на свои. Деньги-то у меня будут — не зря же я целый год топтала песок.

Разумеется, Хаким старался срезать расходы везде, где только мог. Кое в чем мне пришлось уступить. В итоге выяснилось, что гранаты и сумки для них мне все-таки придется покупать самой, как и медикаменты, и еще кучу всяких мелочей. Все остальное я ему навязала, регулярно напоминая, что с ордой снага, возглавляемой свежеинициированным вождем, и с мировыми телекомпаниями под боком особо борзеть не стоит.

Про телекомпании я, правда, соврала — никому я позвонить не успела. Но, кажется, у моих оппонентов не было времени это проверять.

Тургенев в торги не вмешивался. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, изредка подносил чашку к губам и наблюдал за мной с совершенно непроницаемым лицом. Возможно, планировал мое устранение как агента влияния, вышедшего из-под контроля. Однако это не слишком сильно меня беспокоило. Во-первых, убить меня не так-то просто. Во-вторых, хотя я больше не ощущала себя частью аппарата Государства, предавать его и действовать исподтишка все равно было как-то зашкварно. Миссия, на которую отправили Илюху, потерпела крах, а значит, Азания в целом и разлом Шамбара в частности в любом случае вышли из-под контроля Государства. Теперь кто-то попытается прибрать их к рукам. Так какая разница, если в итоге этим кем-то окажусь я?

Да, моей целью теперь будет разлом Шамбара. Если бы речь шла только о нас с Илюхой, нам, конечно, на долгую и счастливую жизнь хватило бы того, что мы уже успели заработать. Но в Азанию не было смысла идти без армии, а три тысячи голодных ртов придется как-то кормить — не только сегодня и завтра. Да и не факт, что я разыщу Илюху за один день. Значит, для поисков потребуется база. Поэтому Шамбару предстояло захватить, а затем начать осваивать. Нужно будет наладить разработку и сбыт гемм.

Но все это были проблемы завтрашнего дня, а так далеко я пока не заглядывала.

Сейчас главное — собрать армию и увезти ее в Азанию, а заодно избавить Касабланку от забастовки, которая явно изжила себя и постепенно деградировала до бунта, бессмысленного и беспощадного.

Наконец мы добрались до последних пунктов списка — снаряжения для лагеря. Палатки, спальные мешки, коврики, походный газ…

— Вы очень многого требуете, Гая Васильевна, — наверное, уже в стотысячный раз вздохнул Хаким.

— Не прибедняйтесь. Я знаю, что вы богаты. То есть вы сами сделали все, чтобы я это знала и ни на минуту не могла забыть. Иначе зачем вы присылали мне все эти дорогущие подарки после каждого выступления? Не для того ли, чтобы подчеркнуть, насколько вы состоятельны? Но хватит так тяжело вздыхать. Это последний пункт. Наверняка я что-нибудь забыла, но с этим уже разберусь без вас.