— Слы-ышь, чудище, поставь меня взад! — сквозь хохот проорала я.

— Еще одну минутку, командир!

— Никаких минуток, мне с остальными надо поздороваться!

Юсуф поклонился с непривычной сдержанностью. Странно было видеть его не в богатых магрибских одеждах, а в полевой форме цвета песка без знаков различия.

— Спасибо тебе, — я вдруг отчего-то жутко смутилась. — Для меня очень важно, что ты на моей стороне. Что ты… ну… со мной.

Наши взгляды встретились. Я поняла, что смутно беспокоило меня уже несколько дней. Юсуф смог пойти и против своего клана, и против правил Арены… Одна ли я в нашем выпуске стала бойцом Ночной Арены? И если нет, то… кто и что изменил в реальности, которую мы все теперь считаем своей?

«Вам удалось выжить в городе, самые могущественные люди которого мечтали убить вас», писал Хаким.

От этого совпадения бросило в жар. Юсуф, он… Но мы же не… Так, глупости это все! Я резко тряхнула головой и повернулась к остальным. Принялась здороваться, жать руки, обниматься и всячески изъявлять восторг. Ахад поддерживал меня, облизывая тех, кто не успевал увернуться… а пойди еще увернись от горгона!

— Здравствуй, здравствуй! — бросала я направо и налево. — Безумно рада видеть тебя в строю! Как, готовы к походу? Здорово, что ты все же пришла! Коготь, братишка, готов писать схему устройства нового мира в перерывах между перестрелками? Мариам, твои грузы на выезде, как договаривались? О, Расмус! — Я удивленно уставилась на геоманта. — Ты что, решил проводить нас? Тронута!

И только тут мой взгляд зацепился за туго набитый рюкзак за его спиной и новенький, пахнущий оружейной смазкой автомат Татаринова на тактическом ремне.

— На эфир надейся, а ствол держи почищенным, — невозмутимо ухмыльнулся Расмус. — Добрым словом и автоматом калибра семь шестьдесят два в этих краях можно добиться куда большего, чем просто добрым словом мага земли.

— Но погоди, а как же твои грандиозные планы? Загородный дом с тремя бассейнами и гаражом на две машины?

— С двумя бассейнами и гаражом на три машины, — машинально поправил Расмус. — Да к Морготу это все! Скучно жить счастливо до самой смерти. С тобой в этой заварухе куда веселее.

— Ну, пеняй на себя. Обратных билетов не предусмотрено.

Я запрыгнула в седло «Рыси». Двигатель глухо заурчал, отдавая мелкой вибрацией в руль.

— Так, а это еще что за явление природы?

Среди множества разномастных кузовов я внезапно различила потрепанный фургончик с блеклым логотипом галльского телевидения — вернее, с его остатками, наспех заклеенными строительным скотчем. Из распахнутого окна высунулась кудрявая голова Антуана:

— Мы с Жилем посовещались и решили рвануть с вами на край света! — радостно проорал репортер, перекрывая гул турбин.

— Вот только вашей съемочной группы нам для полного счастья не хватало! — в тон ему крикнула я. — У вас хоть один ствол на двоих найдется? Стрелять-то умеете, киношники?

— Вот наше главное оружие! — Антуан с гордостью выставил в окно массивную оптику профессиональной камеры. — Мы снимем хронику, какой Твердь еще не видела!..

Я хотела было осадить безумцев, напомнив, что мы едем на войнушку, а не в сафари, но безнадежно махнула рукой. Кто я такая, чтобы запрещать другим рисковать башкой ради мечты?

Ахад деловито обнюхал колесо фургончика, громко фыркнул от резкого запаха типографской краски и с презрением отошел прочь.

Я выжала газ и в последний раз промчалась по улицам города, в котором прожила два года. Мелькнули за стеклом шлема очертания Арены, строгие фасады Магрибского университета, монументальный Дворец юстиции, фешенебельная набережная и своды собора Святого Иосифа. А затем огни цивилизации остались позади.

Я прибавила скорость. Горячий ветер ударил в лицо. Рядом широкими прыжками шел Ахад, повизгивая от предвкушения.

Я подняла лицо к бледно-голубому небу и прошептала одними губами:

— Ты смотришь на меня, папа? Я создам все новое.