После чего сам покинул помещение. В это время что-то тёмное и первобытно злое внезапно обуяло меня, не постепенно нарастая, а сразу захватило меня всего целиком, как чёрная лава, вскипевшая в недрах моей души и хлынувшая наружу без предупреждения. Ярость затопила разум горячей волной, в висках застучал бешеный пульс. Я совсем недавно рисковал своей шкурой, вытаскивая их из-под огня дронов, и за это они со мной вот так! Эта мысль вытеснила все другие в моей голове, а мир вокруг сузился до двух фигур в форме местной флотской СБ. Если их я раньше просто недолюбливал, то сейчас откровенно ненавидел. Серо-синий пластик их нагрудников, довольные лица с выражением уверенности приближались ко мне. Они привыкли, что им подчиняются. Они попытались застегнуть на моих запястьях наручники, дешёвые, с магнитным замком, которые тихо щёлкнули. Этот щелчок и стал для меня спусковым крючком.

Действовал я как туго сжатая и внезапно разжавшаяся пружина. Не думая. Не взвешивая. С максимальной жестокостью, на которую был только способен, а я был способен очень на многое…

Мои движения стали быстрыми и точными, словно все инстинкты самосохранения разом отключились, а на пределе возможностей заработали звериные инстинкты. Тело само знало, что делать и куда бить, с каким усилием, под каким углом. Они ещё пытались оказать сопротивление, выкрикивая что-то невразумительное и размахивая дубинками, но это стало роковой ошибкой с их стороны. Профессионалы так не кричат. Профессионалы молчат и действуют. Эти же орали, а значит, паниковали, и значит, проиграли. Сломанные рёбра, рука и нога сопровождали их истошные крики. Они заметались по тесному помещению, как две испуганные и загнанные крысы.

Из кабинета я вышел уже без них.

Их я буквально раскидал в разные стороны, как две поломанные тряпичные куклы. Один из них приложился головой о металлический стол, опрокинув на пол кружку с остывшим напитком Марика, и больше не поднялся. Второй отправился в полёт, встретился головой со стеной и стёк по ней, оставляя на ней влажный след.

У первого я прихватил шоковую резиновую дубинку, она приятно легла в руку. У меня возникло сильное желание поговорить кое с кем по душам, но, выйдя в коридор, я не обнаружил там Марика. Я вообще никого там не встретил и был этим очень разочарован. Вариантов, куда он отправится, к сожалению, было несколько. Коридор шёл и направо, и налево и имел несколько ответвлений. Решив, что потом с ним поквитаюсь, а сейчас надо выбираться отсюда, я направился в сторону лифта, находящегося в конце длинного коридора.

Дроида я не заметил. Именно в этом заключалась моя ошибка.

Он стоял неподвижно у стены, в этом месте лампы освещения не работали, и на полу находилось пятно темноты. Видимо, это место было выбрано не случайно. Да и не знал я, что это за дроид. Его металлический корпус отливал матовым цветом, похоже, специально обработанным так, чтобы не давать бликов. Таких дроидов я раньше не встречал. Это не был стандартный охранный дроид, а было что-то новое, незнакомое, зловещее. Он был как незнакомый затаившийся хищник, который уже прыгнул тебе на спину, но ты ещё не знаешь об этом. Он стоял и ждал меня. Когда я приближусь.

Потом наступило ощущение, будто невидимая электрическая волна прошла сквозь моё тело от макушки до пяток, каждый нерв пронзила острая боль, а мышцы вначале скрутил болевой спазм, а потом они мгновенно ослабли, как будто кто-то разом перерезал все сухожилия. Пошатываясь и теряя координацию, с трудом сделал два неуверенных шага дальше, а потом рухнул на металлический пол. Уже на полу, я видел, как появились сотрудники службы безопасности флота. Дубинка у меня выскользнула из разжавшихся пальцев и откатилась куда-то в темноту.

А потом пришла темнота.

Пришёл я в себя оттого, что голова раскалывалась от нестерпимой боли, пульсирующей, словно кто-то, не торопясь, бил по черепу тяжёлым молотом с точностью метронома. Каждый удар отдавался в висках болью, словно после тяжёлого похмелья.

Медленно открыл отяжелевшие веки. Тусклый свет одинокой лампочки ударил по глазам, и я невольно зажмурился. Подождал. Снова открыл. Осмотрелся.

Камера службы безопасности флота. Знакомая мне до последней царапины на стенах. Здесь я даже вмятины на стенах хорошо помнил. За время моего отсутствия здесь, появилось много нового. Кто-то ставил чёрточки, ведя счёт дней, проведённых здесь, кто-то просто молотил кулаками по двери, кто-то оставил на металле длинный след от чего-то острого. В углу темнело пятно засохшее, почти чёрное, замытое, но не до конца. Мне не хотелось думать, о том, что это такое.

На этот раз они постарались. Попробовал поднять руку, но сразу понял, что был надёжно пристёгнут наручником к толстой водопроводной трубе, которая проходила сверху вниз и периодически издавала зловещие булькающие звуки.

Каждый раз, как я попадаю на эту проклятую станцию, подумал я, трогая свободной рукой ссадину на виске, — каждый раз оказываюсь именно здесь. Это уже какая-то нездоровая традиция.

С огромным трудом поднялся на подкашивающиеся ноги, цепь у наручника натянулась, труба отозвалась глухим бульканьем. Пошатываясь от слабости, я дотянулся свободной рукой до ржавого умывальника в углу. Открыл скрипучий кран. Он сопротивлялся, как будто его не крутили годами, и сунул голову под тонкую, но ледяную струйку воды. Холод приятно обжёг затылок, лицо и шею, прогнал часть тумана из головы. Немного полегчало. Хотя голова по-прежнему раскалывалась, и в ушах стоял противный звон, но, по крайней мере, я начал медленно приходить в себя.

В затуманенном сознании всплывали обрывки того, что происходило после того, как меня вырубили. Как меня заковали в кандалы, а потом бесцеремонно тащили по коридорам. Злобные, довольные голоса охранников, обсуждавших мою судьбу с той жестокостью, которая бывает только у разумных, давно привыкших к тому, что перед ними не разумный, а проблема, требующая решения. Вспомнилась боль от их «заботливых» пинков методичных, бьющих именно туда, где больнее всего.

Злость моя не прошла. Она только спрессовалась в нечто холодное и тяжёлое, кипела в груди, как расплавленный металл под коркой застывшего шлака. Каждая мысль о том, что меня обманули, использовали и кинули, только подливала масла в огонь.

Мне обещали заплатить. Не заплатили ни креда.

Мы с Ори сильно рисковали, вытаскивая этих троих сбшников из-под носа у полицейского спецназа. Можно было просто бросить их как кость Мидланду. Было бы проще. Было бы умнее. Но мы ради них рисковали своими жизнями. Вытащили. А получили, что в итоге? Камеру и обвинения в предательстве.

Жаль, никто не приходил. Я бы точно оторвался.

Дни тянулись в этой серой ржавой коробке, один похожий на другой. Единственным, кого я видел всё это время, был одинокий дроид. Примитивная железяка на колёсиках, которая приезжала дважды в день и привозила воду и сухие пайки. Молчаливый, тупой, с мигающими красными индикаторами. Я даже попытался с ним поговорить от скуки, задавал ему вопросы, пробовал разные формы обращения. В ответ получал только механическое жужжание приводов и равнодушное мигание индикаторов. Ничего личного. Просто машина.

Чтобы я хоть раз ещё связался с флотом, — думал я, глядя в потолок и считая там царапины, — да никогда. Пусть подавятся своими подозрениями и паранойей. Пусть сами разбираются со своими проблемами.

Интересно, где Ори. Его тоже арестовали? Или сумел отвертеться? На Ори я почему-то не злился. Он свою часть работы сделал честно. Просто я хотел знать, что с ним.

Дни складывались в недели. Я постепенно пришёл в себя. Отжимался, приседал, качал пресс, требовалось держать себя в форме, потому что форма — это было то немногое, что у меня здесь не мог забрать никто.

Считал царапины на стенах. Вспоминал события последних месяцев, раскладывал их, как карты, пытаясь найти момент, где всё пошло не так. Планировал, что сделаю с теми, кто меня сюда засунул, когда выберусь.